Анна (СИ)

 Выбраться из школы для разговора с лесничим мне никак не удавалось — УЗМС отменили. Кеттлберн загремел в больницу и, видимо, надолго — Эдвин ходил хмурый и не скупился на «Тролль», «Отвратительно» и «Слабо». Даже мои оценки по эссе из «Превосходно» скатились на «Выше ожидаемого» и «Удовлетворительно». Просто так сходить в гости к Хагриду я тоже не могу — плотное наблюдение за моей персоной не оставит без внимания получение дорогостоящих ингредиентов от большого дяди. Настроение стремилось к нулю, даже денежные заказы на изготовление шарфов, перчаток и шапок для матча Гриффиндор-Пуффендуй, который состоится в первых числах мая, не радовало. Особенно раздражали просьбы сделать мантию «как у тебя». Мой рост увеличился на дюйм, и мантии, которые были мне впритык, стали малы. Учитывая природную скупость, пришлось вспоминать, как вязать манжеты на школьную форму. Теперь мои мантии, там, где не хватало длины, украшали манжеты, подол и воротник, вывязанные крючком. Почему-то всем понравилось, и теперь все хотели «такую же мантию».
  
 Чем ближе матч, тем смурнее был Диггори. В прошлом году школьный кубок взяли львы, и в качестве поощрительного приза они выбрали преимущество при бронировании поля для квиддича. В теории у них было на тренировку в неделю больше, чем у остальных. На практике же Оливер Вуд резервировал поле каждый день на три-четыре часа. Остальным командам приходилось тренироваться либо недалеко от хижины Хагрида, либо после гриффиндорцев, то есть в темноте.
 Шестого мая школа гудела растревоженным ульем — сегодня, в одиннадцать часов, начнётся матч Гриффиндор-Пуффендуй. Школьники отправились занимать места ещё с девяти утра. Ну, я, наверное, тоже пойду в сторону трибун а потом сверну. Студенты, нацепив атрибутику болельщиков, предвкушающее располагались на трибунах.
  — Энни, ты куда? — меня окликнула Миллисент.
  — Туда, — ответила я, махнув рукой в сторону трибун.
  — И почему я тебе не верю?
  — Потому, что у меня научилась! Пошли со мной.
  — Куда идём? — спросила Милли, когда мы свернули с дорожки в сторону кустов.
  — К Хагриду.
  — Зачем?!
  — Кексы кушать! — о выпечке лесничего ходили легенды.
  — Ну, а серьёзно?
  — Хочу волос единорога раздобыть или ещё чего-нибудь.
  — Ну да, — язвительно сказала Миллисент, — как я не догадалась. Для этого надо лазить через кусты, вместо прогулки по дорожке.
  — Зато делиться не нужно, — заметила я. — Что? Думаешь, Снегг или эти рыжие экспериментаторы откажутся от халявных ингредиентов?
  — Энни, — тихо сказала Булстроуд, подходя к избушке, — это Малфой прислал тебе подарок на День Валентина.
  — Что? — вот это новость!
  — Я неделю назад услышала, как белобрысый Грегу хвастал, что он тебя уделал, а копают близнецы.
  — Но почему тогда их…
  — Чей он крестник? — перебила Мили. — Да и Уизли порядком всем надоели.
  — Ладно, — вздохнула я, — спасибо, что сказала.
 Мы поднялись на крыльцо избушки. Залаяла собака, а затем распахнулась дверь.
  — Чегой-то тут ходют? — пробасил Хагрид.
  — Привет, это я — Анна.
  — А, барсучонок маленький. Ну, заходите, заходите.
  — Это моя подруга Миллисент Булстроуд.
  — А, ты из этих… зелёных. Чаю будите?
  — Будем, конечно!
 Мы уселись на грубо сколоченные стулья. Лесничий поставил перед нами огромные литровые кружки и принялся возиться с чайником. Клык положил голову на колени Булстроуд. Зря она решила его почесать — неаполитанские мастиффы слюнтяи ещё те. Через полминуты мантия Милли была заляпана собачьими слюнями.
  — Анна, — начал лесничий, — ты бы парней простила. Не они это.
  — Им полезно, — надулась я, — физический труд облагораживает человека.
  — Всё равно — несправедливо это.
 Следующий час прошёл в уговорах простить Уизли и поговорить с директором. Хагрид был упорным, когда дело касалось любимчиков, в числе которых были близнецы. Пришлось согласиться. Затем еще минут сорок лесничий рассказывал об своих питомцах и зверье из леса. Вышли мы из избушки ближе к полудню.
  — Видимо, матч закончился, — сказала я, — глядя на пустующие трибуны вдалеке, — пошли обедать, что ли.
  — Не хочу, — ответила Булстроуд, — давай в гостиной у вас чай попьем.
  — Пойдём тогда через теплицы — там прямой коридор в холл общежития.
 Гостиная факультета гудела как растревоженный улей.
  — Вы где были? — накинулся на меня Диггори. — Все преподаватели вас ищут!
  — У Хагрида: чай пили и материал для работы взяли, — сказала я, тряся перед Диггори змеиными шкурами и сухими травами. А что?
  — Ещё нападения. На кого — неизвестно. При пересчёте вас не нашли.
  — Покушать тут есть? — спросила Миллисент.
  — Вон на том столе, — махнул Диггори и направился к двери в покои декана.
 Через полчаса Милли забрал Снегг, а ещё через час меня пригласили в кабинет директора.
 * * *
 Кабинет Дамблдора впечатлял — куча приборов, книг и феникс на насесте. Чем-то напоминает логово хомяка, который тащит всё к себе, что надо и не надо. Меня привела Стебель, а Миллисент — Снегг.
  — Мисс Морозова, — сразу начал спрашивать мужчина в тёмно-бордовой мантии, — скажите, в какое время и с какой целью вы посещали школьного лесничего?
  — Пришли мы в десять, а ушли в обед. Приходили, чтобы материал взять.
  — Какой материал? — спросила женщина, очень похожая на Сьюзен.
  — Мы состоим в кружке домоводства, — начала рассказывать Милли, — хотели взять шерсть единорога и некоторые травы, чтобы обереги сделать.
  — Я могу допустить, что вы говорите правду, — продолжал мужчина, — но меня смущает время вашего нахождения у Хагрида.
  — Вы сомневаетесь в словах моей студентки, Долиш? — презрительно выплюнул Снегг.
  — Я лишь предполагаю. Итак, мисс?
  — Чай пили, травы перебирали, шерсть смотрели, с собакой играли, — начала перечислять Милли.
  — Хагрид никуда не уходил? — спросила женщина.
  — Нет. Он был с нами, чай пил и показывал травы.
  — И много взяли? — криво усмехнулся Снегг.
  — Делиться не буду — самим мало, — пробурчала я, чем вызвала улыбки на лицах взрослых.
 Хагрид сидел в самом углу кабинета на двух стульях и всхлипывал, вытирая слезы грязным платком.
  — Спасибо, девочки, можете идти, — директор поднялся со своего места, — полагаю, этого достаточно. Северус, проводи детей.
 Было видно, что Снегг очень желает остаться, но перечить директору не стал.
 Декан Слизерина ходил быстро, мы едва поспевали за ним. Затормозил он только перед входом в пуффендуйскую гостиную.
  — Мистер Снегг, — эх, была, не была, — мне кажется, что не очень справедливо, когда за выходки вашего крестника отдуваются и страдают другие.
 Я не стала дожидаться вопроса или ответа от язвительного преподавателя и быстро шмыгнула в открывшийся проём.
 Пока мы с Булстроуд ходили к директору, по школе уже разлетелась новость, что окаменели Грейнджер и Кристалл с Когтеврана. Главный подозреваемый — Хагрид. Вот даже не смешно — у школьного лесничего палочки нет, а головы со змеями, как у Горгоны, я не наблюдаю. Но всё же на следующий день выяснилось, что безобидного здоровяка забрали по подозрению в этих нападениях, а директора сняли с должности.
 Исполняющей обязанности директора стала МакГоннагал. Это было и плохо и хорошо одновременно. Плохо — она очень предвзято относилась к другим факультетам и прощала свой. Хорошо — у неё было много работы, и послабления «режима» заметили все. Теперь не только Поттер и компания шатались после отбоя, но и многие другие, кто искал приключения на свою пятую точку. Малфой расхаживал по школе павлином. В двадцатых числах мая, когда я шла с кухни в сопровождении Ли и Боунс, дорогу нам перегородили две рыжие макушки.
  
  — Белая, — хмуро начал один из близнецов, — это не мы.
  — Фред, Джордж, — поприветствовала я, помня, что эта парочка дала мне кличку «Белая».