Подари мне белые сны
— Стремительные роды. Обвитие пуповиной. Кровопотеря — около двухсот миллилитров, — отрывисто отчиталась Юлиана врачу «скорой». — Забирайте, надо обработать хорошенько. И микропедиатр потребуется. Удачи! — последнее адресовалось уже счастливым родителям — Тане и Толику. Таню с малышом на носилках вынесли к машине «скорой помощи».
Кире пришлось выставить на стол запас выпивки, чтобы гости пришли в себя после пережитого.
— Нет, ну надо же такому случиться!
Светлана Георгиевна все еще выглядела так, словно увидела привидение.
— Мама, клянусь, я этого не планировала, — попыталась разрядить обстановку Кира.
— Говори мне теперь! — гаркнула Светлова. — И кто теперь еще будет меня спрашивать, почему я терпеть не могу вечеринки, а?
Машка с Нонной захохотали, как ненормальные, вспомнив недавний разговор.
— Юлиана, да тебя этой женщине сам Бог послал.
Кира подошла к Юлиане и обвила ее руками.
— Это ее мне Бог послал, чтобы не расслаблялась, — отшутилась Юлиана. — Он, наверное, увидел, что я нацелилась вон на ту бутылку винца и решил — чего это она вздумала отдыхать? Подкинем ей работки! Так, надеюсь, вы рожать не собираетесь?
Она развернулась к Наде, жене дяди Славы. Та обхватила свой беременный живот руками и испуганно прижалась к мужу.
— Надеюсь, что нет. Но с вами ничего не страшно! — неубедительно улыбнулась она.
— Лучше не надо!
— Юлиана, вы действительно молодец, — вставила Алевтина, — не растерялись, не всякий бы смог.
Они с Валерием Марковичем встали.
— Кира, мы, пожалуй, пойдем, поздно уже. Дом у тебя чудесный, вечер получился необычный, хоть и с переживаниями!
— Спасибо, уж не обессудьте, если что не так, — заулыбалась Кира, — увидимся в понедельник, Валерий Маркович! Надеюсь, вы будете частыми гостями в этом доме, всегда рада вас видеть.
Вслед за Зелотовыми засобирались и остальные. И только Юлиана решила задержаться.
— Я еще не в состоянии сесть за руль. Лучше приду в себя немного или позже такси вызову. Это я перед другими храбрюсь, что мне такую ситуацию разрулить — раз плюнуть. На самом деле все могло обернуться намного хуже, и мне пришлось бы потом отвечать. Я чуть со страху не умерла. Налей мне еще выпить. Посижу у тебя, если ты не возражаешь.
Юлианин «приход в себя» вылился в продолжение застолья. Они с Кирой решили снять напряжение с помощью сухого мартини. Не заметили, как бутылка почти опустела, салатики исчезли с тарелок, а на часах уже было за полночь. Слово за словом, Кира рассказала Юлиане всю историю про Алекса. Кому-кому, а ей можно было доверять. В распространении сплетен она никогда замечена не была.
— И что, так и будешь ждать, когда он передумает? — спросила Светлова.
— А что делать?
— Ты еще не поняла, что мужчине необходим толчок?
— Пнуть его, что ли, предлагаешь?
— А хоть бы и так. Встряхни его, вытряси из него душу, только выясни, что происходит! Ты же даже не знаешь, почему он ушел.
— Не знаю, — вздохнула Кира.
— Так чего ты ждешь? Езжай к нему сама. Если он тебе нужен. Нужен?
— Нужен.
— Ну? И чего тогда ждешь?
— Ты права, хватит мне ждать, пока мужики поумнеют. Пора самой умнеть.
— Вот! — многозначительно подняла палец Юлиана. — Вот она — мудрость!
— А знаешь, я вот сегодня посмотрела на этого ребенка…
— Ой, не напоминай, а то мне опять плохо будет.
— Нет, ты послушай! Я вот посмотрела на него и подумала, что жизнь-то наша — драгоценна! А мы не ценим. Транжирим.
— Ты похожа на пьяного философа, дорогая.
— Ты тоже. Но это не мешает мне тебя любить.
— Ты что, сменила ориентацию?
— Ты же знаешь, ради тебя я готова на все!
— О! Ну мне такие жертвы не нужны!
Подруги захохотали и чокнулись бокалами.
— Так ты думаешь, мне стоит сделать первый шаг?
— Да, — категорично подтвердила Юлиана.
— Прямо сейчас?
— Почему бы и нет?
— Не поздно?
— Сама сказала — грешно транжирить свою жизнь. Каждый прожитый час — это тоже жизнь.
— Идет. Вызываем такси и едем.
— Э-э-э, нет, я пас. Я поеду домой. А ты — ты да, ты езжай. А завтра я тебе позвоню и спрошу, как все прошло.
— Если он меня выгонит, я к тебе поеду, Юлька, предупреждаю сразу. Мне же понадобится жилетка поплакаться. И потом — это твоя идея, тебе меня и успокаивать.
— Ну вот, делай потом добро людям. Скажу сразу, перспектива меня не вдохновляет, но я согласна. Только потому, что уверена — никуда тебя твой мальчик не выкинет. Могу даже поспорить. Звони, вызывай машину.
Кира на мгновение засомневалась, но быстро отмахнулась от внутреннего голоса. Ехать — значит ехать. Юлька права — нечего оттягивать. И так столько месяцев ждала неизвестно чего. Она подкрасила губы, провела щеткой по волосам и ни на грамм не засомневалась, что выглядит отлично. Легкое пошатывание при ходьбе в счет не шло. Легкий туман в голове тоже.
Глава 15
Дверь открыла Груня. Кирин звонок в дверь поднял ее с постели. Она куталась в теплую шаль, накинутую поверх ночной рубахи. На голове вместо привычной аккуратной загогулины из косы красовалась ситцевая косынка, надвинутая на лоб. Прищурившись от света, она уставилась на Киру как на привидение.
— Ой, здрасте.
— Простите, ради бога, Груня, я, собственно, к Македонскому, ой, что я говорю, к Алексу.
— К Сашеньке?
— Ну да, к Сашеньке.
Кира икнула. Как-то непривычно было выговаривать «Сашенька», не вязалось это имя с Македонским. Она почувствовала, что стены подъезда немного качаются, и решила придержать их рукой.
— Проходите.
Груня впустила Киру и прикрыла дверь.
— А я думаю, кто это, напугалась уже, — проворчала Груня, разглядывая пошатывающуюся Киру. — Саша-то обычно своим ключом открывает.
— Я к нему пройду, ага? — Кира направилась в его комнату, остановившись в нерешительности у прикрытой двери. — Спит?
— Нет. Нету его. Не пришел еще, сокол ясный.
— Как? Как нет? А где? — Она немного протрезвела от неожиданности.
— Не знаю. Гуляет. А вы садитесь, подождите.
— Гуляет. — Кира словно пыталась понять значение этого слова. — Гуляет, ну да. И с чего я решила, что он дома? Гуляет. Дело молодое. А… а если он до утра не явится?
— Явится, явится, — успокоила ее Груня. — Вот здесь на диванчик садитесь, а я пока чайку принесу.
— Груня, Грунечка, что делать-то, а? — тоскливо прошептала Кира.
— А что? Вы знаете что, вы садитесь-ка поудобнее, упадете еще.
Груня ласково погладила Киру по голове и помогла ей поднять ноги на диван.
— Грунечка, мне же плохо без него, понимаете? Я же не могу без него! А он… он пропал. — Кира развела руками, словно только что обнаружила пропажу Алекса. — Пропал, и все. Правильно вы говорите, нету его, нету. А я здесь сижу, как дура, и не знаю, что делать.
Она виновато улыбнулась.
— Ну скажите, Груня, зачем я здесь сижу? Вам вот спать не даю.
— Да мне что, ничего, а вас жалко.
— Жалко… А мне как себя жалко, если бы ты знала! До слез прямо жалко. Ну что делать-то, Груня? Кому, как не тебе, знать? Где его искать?
— Эх, молодо-зелено, — Груня мягко улыбнулась, — наломали дров, теперь разбирайтесь. Никуда он не пропал, просто заблудился чуток. Придет, приголубь его и больше не отпускай.
— Молодо-зелено… — пробормотала Кира, устраиваясь поудобнее, — куда уж моложе, да…
Если бы это была не Кира, Груня ни в жизнь на порог пьяную девицу не пустила бы. Но Кира была исключением. Она ее не в первый раз видела и знала, что раз такая женщина явилась сюда в подобном состоянии, значит, накипело на душе. Пусть выговорится, может, легче станет. Может, с Сашей помирятся. Когда она внесла на подносе чайник с чаем и чашку, Кира уже спала, свернувшись на диване калачиком. Груня покачала головой, осторожно поставила поднос на стол и укрыла Киру шерстяным пледом. А сама села рядом, в кресле, караулить Сашу. Не дай бог, еще испугается гостьи и сам напугает ее.