Будет жестко (СИ)

Я закрываю обреченно глаза.
— Один раз и больше так никогда не делай, кроме месячных.
Он тихо фыркает.
— Значит, в месячные ты уже не против? Так и быть, Цветкова.
В это утро он ограничивается, к моему счастью, парой раз, лишая меня окончательно крошек сил, которые я смогла восстановить недолгим сном после бурной ночи. Я отказываюсь пойти в душ, уткнувшись лицом в подушку и чувствуя, как болят мышцы ног.
  
— Цветкова. — спустя какое-то время он зовет меня и я приподнимаю голову. Он уже одет в спортивные штаны и футболку, и, нагнувшись, хватает простынь, потянув ее из-под меня, отчего я вскрикиваю.
— Зачем?!
— Она грязная. Пойдешь со мной на пробежку?
— Ни за что. Я пытаюсь очнуться, чтобы пойти в институт.
— Ленивая Цветкова. Вставай, или я тебя поимею еще раз. — произносит он, выдирая из-под меня простыню окончательно, отчего я недовольно ворчу, пытаясь закутаться в запутанное одеяло. Оно тут же слетает с меня, бессердечно окунув в утреннюю прохладу, а после чудовище залезает на кровать, нависнув надо мной и скользнув взглядом по моему обнаженному телу. — Я тебе серьезно говорю. Стянуть штаны займет всего пару секунд, а потом я тебе вставлю и буду трахать до тех пор, пока ты не проснешься и не согласишься выползти на улицу.
— Боже, у меня даже одежды для бега нет! У меня тут только джинсы!
— Цветкова, я тебе сегодня же куплю штаны. Так и быть, потрачусь на тебя. — он откуда-то откапывает мои трусы и, подняв, смотрит на бирку на них, которую я так и не отрезала, пока я с криком кидаюсь, чтобы их отобрать. Позорище какое. — Я уже увидел размер.
Он оставляет меня, судорожно натягивающую трусы, на постели, и встает с нее. Затем приглаживает немного растрепавшиеся в нашей прошлой борьбе волосы.
— Я буду через час. Можешь дождаться, можешь поехать сама в институт.
— Я дождусь. — говорю я, наконец-то, одевшись. Наполовину. Мои джинсы валяются недалеко от него, и, заметив мой взгляд, он наклоняется и поднимает их, кинув в мою сторону. Джинсы приземляются мне на лицо.
— Хорошо, Цветкова. Разберешься сама, что тут есть.
Он уходит, пока я разбираюсь с джинсами. Затем хлопает дверь, а я встаю, собираясь пойти на кухню, как мои ноги сами по себе подламываются, стоит мне задействовать хоть немного мышцы, и я оседаю на пол, ругаясь вслух. Особенно достается этому гребаному демону.
***********
— Вы слышали? — после пар в институте, пока мы сидим в столовой, Света внезапно возвращается с какой-то интересной, судя по всему, новостью. Она кидает сумку на стул рядом и садится, распаковывая слоеный хачапури с сыром.
— Что? — флегматично спрашивает Лиза, переписывая для зачета конспекты. Ее выгнали, сказав, что без них она может вернуться только следующей осенью. — Ты сдала и спрашиваешь, слышали ли мы твой визг радости?
— Я сдала, но я не об этом. Короче, наш проф… эм. Катин красавчик подал заявление на увольнение.
Три пары глаз тут же смотрят дружненько на меня. Света кусает хачапури, Алена уже жует сосиску, а Лиза просто пялится, и все они делают это так, словно ждут от меня каких-то комментариев.
Эм… я, конечно, не в курсе, но что-то такое можно было ожидать. В конце концов, он ведь здесь только потому что помогал своему родственнику и смысла оставаться надолго ему нет. Думаю, спустя несколько месяцев его преподавания, его родственник может рассчитывать на хорошие рекомендации при устройстве на работу.
— Да? — растерянно произношу я. — Наверное… ему тут надоело.
— Он ничего не говорил об этом? В чате Танюху полощут сейчас так, что ее крысиная шерсть в стороны летит. Обвиняют ее в том, что это из-за нее профессор уволился. Даже те, кто поверил в то, что у вас отношения, уже усомнились, и ее обвиняют в подставе. Так этой сучке и надо.
— Оу. Наверняка же из-за нее уволился. Кать, поговори с ним. — отзывается Алена с жалостью. — Скажи, что мы, если надо, эту крысу за волосы оттаскаем, если еще раз рот откроет. Он сильно расстроен?
Я от неожиданности давлюсь соком. Это исчадие ада расстроено? Оно кайфует каждую секунду своей жизни. Это я сегодня расстроена, потому что еле доползла от места, где я попросила меня высадить, до института, и еще полчаса ждала лифт, не в силах подняться по лестнице.
— Я думаю, он сильный, справится. — бормочу я.
— Не говори так. Вы встречаетесь, поэтому ты должна быть для него поддержкой. По своему опыту знаю, что те, кто сильнее всего лютуют на работе, внутри очень ранимые и мягкие люди. — произносит Света, распаковывая дальше половинку хачапури. Эта чертова штука пахнет так вкусно, что я тоже хочу купить.
Но после ее слов о ранимости профессора, мне, кажется, кусок в горло не полезет уже.
— Ага. — подтверждает Алена. — Уговори его, Катюх. Пусть остается. Тебе будет грустно без него. А мы уж потерпим его тиранию, привыкли.
— Он не согласится…
— Найди слова. В конце концов, прикинь, он перейдет в другой институт, а там новые студентки. — она задумчиво поднимает глаза к потолку, кусая сосиску. — Молодые и симпатичные… Нет, ты, конечно, лучше всех. Но нужны ли тебе нервы… И на какие шиши он будет водить тебя на свидания, если уволится?
— Кстати. — вклинивается снова Света. — У меня тут с этим блондинистым из бара отношения намечаются. — затем она поднимает на меня глаза. — Ну, который, когда ты напилась и начала буянить, позвонил профессору тогда и позвал его. Он мне тут случайно проговорился, что работает в секс-шопе, и этот магазин принадлежит профессору.
Алена резко давится. В этот раз не как я, слегка поперхнувшись от неожиданности, а по-настоящему.
Видимо, эта новость была для нее слишком уж… внезапной. Потому что в панике мы скачем вокруг нее, пока Лиза делает какой-то прием, чтобы она смогла выплюнуть кусок сосиски.
Через пять минут Алена обмахивается Лизкиным конспектом, пытаясь согнать красноту с лица и испуганно дышит.
— Господи. — стонет она. — Вы меня до смерти доведете. Кать, это реально?
— Да. — закатываю я глаза, сдавая профессора. Не вижу смысла скрывать, тем более, что Света встречается с его работничком. — Есть такое.
— Мда. Интересно, конечно. Ну, теперь одно мы знаем точно — без преподавания не пропадет, и как Светкин бывший тебе на шею не сядет.
— Если бы он не был, хотя бы, бревном в постели, я наплевала бы на то, что он сидит у меня на шее. — мрачно говорит Светка. — Так что Катюха в любом случае в выигрыше, если у красавчика магазинчик с такими игрушками.
— Можно иметь секс-шоп и быть бревном. Так что…
Эта троица снова внимательно смотрит на меня. Я приподнимаю брови.
— Без комментариев.
— Блин, ну не стесняйся, интересно же. Вот я от своего бывшего максимум раз в пару недель могла добиться секса. — фыркает Света, а я чувствую, как мое лицо заливает краска. Так, а в смысле… Это что, бревно? Я думала, это нормально, все так занимаются этим. — И то, в миссионерской позе. Бесило, жесть. Вроде парень еще молодой, а трахается, как старикашка.
Господи, Света, прошу… Не закапывай меня еще глубже. Я сижу, стараясь не измениться в лице.
— У меня тоже такой был. — Лиза выдирает у Алены обратно конспект и принимается снова за работу, бормоча: — Серьезно, у меня тогда комплексы полезли. Оральный секс — табу, игрушки — фу, для извращенцев, пока сама не запрыгнешь, даже не захочет. Я как-то месяц специально не приставала, думала, что может, сам сорвется. Нифига. Сразу рассталась. Но ему тридцатник был, он был топ-менеджером в большой компании и сидел на антидепрессантах.
  
— У меня таких кошмаров прямо не было. — фыркает Алена. — Пипец. Кать?
Я молча смотрю в пространство переосмысливая свою жизнь.
— Кать, ну серьезно. Мы рассказали, теперь…
— В наших отношениях, бревно — я. — подвожу я мрачно итог. Кажется, мне пора действительно задуматься над тем, сколько мне требуется секса, а не нападать на это чудовище.