Будет жестко (СИ)

Я беру какую-то бутылочку темного цвета и кручу в руках. Да, это гель. Затем открываю и выдавливаю на руку, быстро намыливаюсь во всех местах и смываю с себя пену. Пахнет, как рай, если честно. Хочется даже украсть этот флакончик у профессора. В качестве компенсации морального вреда.
В этот момент за спиной открывается дверь душа, а я резко разворачиваюсь и прикрывая глаза ладонью, произношу:
  
— Все. Я уже помылась. Мне пора бежать.
И пытаюсь подло свалить.
— Да что ты, Цветкова? — слышу я голос этого монстра, Я пытаюсь проскользнуть мимо него, не глядя на его тело, но внезапно его ладонь ложится мне на голую ягодицу. Я думаю, что он сейчас просто сожмет ее, но она опускается ниже, как подлый удав, и в следующий момент я внезапно взлетаю вверх, подхваченная всего лишь одной рукой профессора и прижатая к его телу с разведенными ногами.
— Господи, отпусти! Я уже помылась! — в шоке кричу я, убрав руку от глаз и вцепившись в его плечи. Он шагает в кабинку со мной на руках.
Чертов накачанный монстр! Сердце начинает нервно колотиться от такого.
По его лицу начинают прокладывать дорожки струйки воды. Эта вода разрушает его идеальную прическу и он просто пальцами свободной руки зачесывает мокрые волосы назад. На этой руке я вижу защитную наклейку бежевого цвета по всей длине раны. Вот чего он так долго возился.
— Пусти. У меня же эти дни. — в шоке повторяю я, а он опускает на меня взгляд.
— Боишься, что зальешь меня кровью?
— Не шути, черт побери, так. — мое лицо начинает краснеть.
— Цветкова, не понимаю твоих терзаний. Думаешь, я кровь не видел?
— Хватит говорить об этом. — требую я и закрываю глаза. — Это кровь из разных мест. Ты явно чаще видел другую.
— Какая разница, откуда она? Мне вообще плевать. — почему-то, пока я слушаю его с закрытыми глазами, у меня появляется чувство, что он говорит мне это прямо в губы. Тепло от его дыхания прилипает к ним. А потом я неожиданно ощущаю, как нечто мягкое и влажное облизывает их, и распахиваю в шоке глаза наткнувшись на его взгляд прямо перед собой. Это что? Он лизнул меня?
— Что ты делаешь?
Он задумчиво смотрит в сторону.
— Цветкова, пахнешь моим гелем.
— И что? Моего геля тут нет, я взяла первый попавшийся.
— Просто возбуждает. От тебя так же за километр несло мной после того, как мы впервые переспали. — он усмехается уголком рта, а я моргаю. — Было бы забавно, если бы кто-то кроме меня еще это почувствовал.
Я медленно закрываю рот. Извращенец, не умеющий подбирать слова.
— Может, отпустишь? Тебе мыться будет так неудобно.
Мой первый шок после его такого появления проходит, и с ним немного уходит стеснение. Блядь, я серьезно надеялась, что он как-то побрезгливей будет. Почему он ломает мои надежды? Я серьезно надеюсь, что я сейчас, прижатая к его телу, его не пачкаю. Потому что мне точно будет не по себе от этого.
Он подходит к одной из стенок душа и прислоняет меня к ней спиной, не отпуская с рук. Я чувствую, как мою нижнюю часть тела вдавливают в его стальные кубики пресса. Блин, я не тем местом хотела бы их почувствовать. Но в моей жизни все идет не по плану.
Он опускает ресницы, посмотрев на мои губы и, приблизившись, произносит через оглушительный стук сердца в моих ушах:
— Цветкова, давай уже сделаем это. Даже если там где-то и будет кровь, ее смоет вода. — его раненая рука проводит мне по бедру, поглаживая и скользит выше, к самому сокровенному месту. Я вздрагиваю, когда чувствую его пальцы там. — Хочешь покажу? Там ничего не останется.
— Нет, не показывай. — выпаливаю я, прикрыв глаза. Боже, я не могу с него. Это худшее мое наказание в жизни. Это самый сексуальный монстр, с которым я столкнулась. Я ощущаю тянущее чувство в животе, когда он прикасается ко мне. Это неправильно, но, боже, я так хочу наплевать сейчас на все и позволить ему делать все, что угодно. Просто даже ради короткого момента удовольствия. Даже если он опять превратится в ненасытного мудака. Когда чувство прикосновений пропадает, и я открываю глаза обратно, то натыкаюсь взглядом на его вторую руку перед своим лицом. У меня вырывается вскрик: — Блин, я ж сказала, не показывай!
Он смотрит на меня. Таким пронзительным и тяжелым взглядом. Словно сейчас скажет что-то очень резкое о моей стеснителньости.
— Там ничего и не было. — с этими словами он берет меня за подбородок, и я едва не отшатываюсь. Чудовище не дает мне это сделать и пальцем давит на подбородок, заставляя приоткрыть рот. И когда это происходит, припадает к нему поцелуем. Медленно и уверенно изучает меня, пока я пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Я никогда не была профессионалом в поцелуях, и подозревала, что всегда делаю что-то не так, но в случае с этим человеком мои навыки отходят далеко на десятый план.
Он просто делает то, что ему надо и он хочет, но мне от этого приятно.
Дело еще в тесном сплетении абсолютно мокрых тел. Видимо, это добавляет остроты ощущениям, потому что я будто ощущаю его каждой клеточкой поверхности тела. Его температуру, его мышцы, двигающиеся под кожей.
Он разрывает поцелуй. Я открываю глаза и сталкиваюсь с его прямым взглядом.
— Цветкова. — произносит он. — Я хочу тебе вставить. Можно?
Не выдержав, я отвожу взгляд. Что за вопрос, блин… Максимально смущающий. Он тем временем, снова оставляет одну руку поддерживать меня, а вторую опускает вниз. Я понимаю, зачем, когда он чуть-чуть приспускает меня по своему телу, и между ног ко мне настойчиво прикасается его огромный монстр. Он горячее, чем все его тело.
— Так можно или нет? — настойчиво интересуется чудовище. У меня возникает ощущение, будто он меня уговаривает. Разве так люди занимаются любовью, блин?
— Это как-то… все-таки грязно. — только и могу выдавить я. Как же сложно ему отказывать, когда он прет напролом.
— Да мне наплевать. Я бы тебя и без душа трахнул. Если бы ты не вопила из-за этого. — произносит он, обдав горячим дыханием мой висок, и я чувствую, как это наглое существо медленно пытается проникнуть в меня. Не делая резких движений, будто дразнит. Так остро это чувствуется. Я резко вдыхаю. — Можешь не переживать, Цветкова, он не войдет просто так.
В голове бьется мысль, что лучше бы он сделал это уже наконец. Плевать уже. В конце концов, это душ… Будет незаметно. Или я буду мучиться все несколько дней месячных из-за того, что он меня раздразнил. Я, кстати, ни разу не удовлетворяла себя, но тут, видимо, придется научиться.
— Цветкова?
— Л-ладно. — выдыхаю я. Он молча подносит руку с фольгированным квадратиком к лицу и надрывает его зубами, пока я пытаюсь понять, откуда у него материализовался презерватив. Он что, с ним сюда заявился и все время держал в руке? Так был уверен, что сможет уговорить меня? Я возмущенно смотрю на его лицо, а он поднимает на меня бесстыжий взгляд.
— Что такое? Спасибо, что разрешила. Это мне нужно сказать?
— Я тебя сейчас прибью. — выдыхаю я, а на его губах появляется усмешка.
— Конечно. После того, как я тебя хорошенько поимею.
И после этих слов, без промедлений, он толкает в меня свой член до конца.
Это настолько неожиданное и резкое вторжение, что оно отзывается легкой смесью боли и волной судороги, пробежавшей по позвоночнику. Я испуганно выдыхаю, вцепившись ногтями в его плечи, чтобы не издать ни звука.
Нет, не больно, не так больно, как могло бы быть. Более того, там будто бы намного больше влаги, чем в прошлые разы. Возможно, это все-таки, кровь. Боже, не хочу об этом думать. Почему же я так возбуждена? Словно пожар внутри вспыхивает. Дело в наших обнаженных и мокрых телах, которыми мы вынуждены прижиматься друг к другу, чтобы не упасть?
  
— Цветкова, стоило ломаться? Тебе же приятнее. — голос этого монстра неуловимо меняет оттенок, становясь хищным и возбужденным. Буквально исходящим напряжением. Таким, словно он намерен меня сожрать. Он неумолимо вжимает меня теперь со всей своей дури спиной в нагретую стену душа. Его тело вдавливает мое, обеспечивая такой тесный контакт, что я могу и без рук ощутить каждую его мышцу. А у него есть чем похвастаться. И затем он начинает двигаться во мне, глубокими рывками, сжимая мои бедра и не позволяя соскользнуть.