Будет жестко (СИ)

— У меня в восемнадцать спортзал. Я не хочу опаздывать.
— Ты купила абонемент?
— Да, купила. И мы с Аленой договорились вместе сходить.
— А, ну наконец-то. Тебе это будет полезно. Хотя, я предлагал тебе его подарить.
Еще немного, и у меня задергается глаз от того, насколько легко он переключается на невинный разговорчик про спортзал. Учитывая то, что я не в курсе, куда мы вообще едем и что он там удумал, это просто издевательство.
    
23
 
Это он считает подходящим местом для разговора?
Я с недоверием смотрю на очередной строящийся объект, слава богу, в черте города. Если честно, по дороге мы проскочили старый парк, и я уже мысленно попрощалась с жизнью, но потом мы снова выехали в город, и я успокоилась.
Когда мы паркуемся на расчищенной площадке, к машине профессора быстрым шагом идет тот самый качок, который однажды таскал нам ночью в отеле одежду. Я его сразу же узнаю.
— А… — хочу я спросить кое-что у ненормального, но, обернувшись, вижу, как он уже вышел из машины. Затем наблюдаю, как они обмениваются с качком рукопожатиями, профессор отвечает тому дежурной улыбкой, а затем они что-то обсуждают.
Я устало откидываюсь на спинку. Да-а. Классно поговорили.
Словно почувствовав мой взгляд, ненормальный поворачивает голову, посмотрев на меня. Затем поднимает руку и манит пальцем, как ребенка или собаку.
Мне выйти, что ли? Боже, зачем… Я открываю дверь и выползаю наружу, подгребая ножками к ним.
Качок, тем временем, с каким-то сомнением в глазах, тоже наблюдает за мной. Затем медленно кивает в знак приветствия, когда я подхожу ближе. Я отвечаю тем же.
— Что случилось? — спрашиваю я у профессора, а он отворачивается.
— Иди за мной. Прогуляемся.
Я приподнимаю бровь. Серьезно, на стройке? Даже прогулки в парке мне теперь не кажутся позорным вариантом для свидания. Затем неуверенно следую за этим ненормальным. Почему-то в груди дергается тревога, хотя мы сейчас в черте города, вокруг кипит работа, и что-то плохое вряд ли этот монстр мне сделает.
Мы подходим к ограждению, остановившись на краю, и я задумчиво смотрю вниз. Ого они тут накопали в глубину. Вот это фундамент они готовят. Если честно, впервые вижу такой размах вживую. Что тут будет, интересно? Судя по всему, что-то очень высокое. Жаль я паспорт объекта не посмотрела на въезде.
— Как тебе? — интересуется чудовище, встав рядом и тоже глядя расслабленно и задумчиво вниз.
— Классно. — отвечаю честно я.
— Мне тоже нравится. — он кладет одну руку на ограждение, опираясь, а вторую с сигаретой, подносит к губам, и затягивается. После чего выпускает дым. — Цветкова, знаешь, в чем плюс иметь такой бизнес? Можно надежно спрятать чье-нибудь тело, где-нибудь глубоко закопав.
— Да? — отзываюсь я, поддерживая разговор. До меня не сразу доходит его фразочка, но когда это случается, я чувствую, как округляются мои глаза и вскидываю голову, в шоке посмотрев на этого человека. — Чего, блин?
Профессор молча продолжает курить, глядя задумчиво вниз, пока я сверлю его лицо взглядом, пытаясь прийти в себя. Меня посещают сразу несколько смешанных чувств, пока я пытаюсь рационально понять его последние слова. В какой-то момент я немного успокаиваюсь, решив, что это тупая шутка, а под конец меня охватывает сильная тревога.
Он случайно не намекнул, что собирается от меня избавиться?
Но тут же куча людей вокруг.
В этот момент это темноволосое чудовище переводит на меня взгляд, поймав встревоженное выражение на моем лице. Выбросив сигарету, он складывает руки на груди и барабанит пальцами по предплечью, совершенно спокойно пялясь на меня. Мне кажется, в данный момент он как раз использует какую-то эмпатию, чтобы уловить все мои эмоции, которые я испытываю, потому что этот изучающий взгляд иначе не истолковать. Я при этом чувствую себя как подопытный на лабораторном столе.
— Цветкова, сколько ты планируешь встречаться со мной? — внезапно задает он вопрос, резко сменив тему.
Сука, час от часу не легче.
Это вообще-то, должно быть моей инициативой — начать разговорчик о наших отношениях. Я ведь такой план для беседы продумала, о-о-о. Любой семейный психотерапевт восхитился бы этим планом, и выдал бы мне грамоту.
— Что за странный вопрос? — выдыхаю я.
— Обычный вопрос, разве нет?
Даже не знаю, для кого, для него, такого ненормального, обычный? Иногда мне хочется ответить «еще не более минуты и с меня хватит». Особенно в такие моменты. Но если заглядывать в лучшие моменты прошлого, когда у меня появлялась надежда на нормальные отношения с ним, я бы ответила, что как можно дольше.
Боже, ладно. Выберу второй вариант.
— До конца жизни. Но для этого нам нужно правда серьезно многое обсудить. — бормочу я. Не выдержав, я останавливаю его руку с пачкой сигарет, и, потянув ее, сжатую в кулаке, к себе, достаю одну штучку, а затем закуриваю, вдохнув дым и ощутив, как немного успокаиваюсь.
На мой ответ этот монстр реагирует чуть приподнятой бровью. Будто бы я смогла его немножко удивить.
— А конкретнее? Имеешь в виду до своей естественной смерти? — интересуется он, и, поймав мой еще более шокированный взгляд, усмехается. — Ха-ха. Это серьезно была шутка, Цветкова.
Это его «ха-ха»… Он так забавно его озвучил, будто текст прочитал.
Затем он снова подносит пачку к лицу и зубами достает оттуда новую сигарету.
— Ладно. — говорит он. Я напряженно жду продолжения после его «ладно», пока он чиркает зажигалкой. — Насчет того человека, который приставал к тебе в институте вчера. Я его убил. И спрятал его тело где-то… здесь. — он хмурит брови так, будто вспоминает о чем-то незначительном, глядя вниз.
Повисает пауза.
В голове у меня полная пустота, если честно. Только морозец по коже в этот жаркий, похожий на летний, и пыльный денек.
— Когда? — вылетает у меня дурацкий вопрос. Начать бы с чего-то другого, но раз уж на ум пришел такой, то спрошу, чего уж. Хуже-то уже некуда. Мда.
— Вчера.
— Ты же имеешь в виду того монтажника, да? — уточняю я в шоке. Хотя ответ и так понятен. Это ж его сегодня с утра искала обеспокоенная жена. — А-а… А… черт, зачем?
Он, наконец, переводит на меня взгляд. Вообще он удивительно спокойный для человека, который признался в убийстве. Ну, как бы, я хорошо помню тот момент в лесу, где он избавлялся от конкурента, и тоже был до усрачки спокоен и холоден, но это уже второй раз и как-то это слишком. Такое чувство, что он лишение жизни человека может спокойно вписать в повседневный план дел, вот что напрягает.
— До тебя вчера не дошло — зачем? — интересуется он.
— Нет, что до меня могло дойти?
— Ну, конечно. — с легким сарказмом говорит он, чуть склонив голову и посмотрев вдаль, пока я ищу место, к которому можно было бы приткнуть свое ослабевшее от шока тельце. — Что до тебя может дойти… Цветкова, а когда ты обвиняла меня в убийствах в парке, как к тебе эта чудесная мысль пришла-то? Мне теперь серьезно интересно. Потому что это именно он убивал студенток.
А…
Этот монтажник? Он — маньяк из парка?
В ответ на мое потрясенное лицо, Влад убирает сигарету от губ, и, чуть сведя и приподняв брови, смотрит на меня.
— Цветкова, ты серьезно? Не говори, что тебя ничего не смутило вчера.
Если честно, меня больше смутило появление вчера профессора, просто беспринципно вклинившегося в наши с Аленой посиделки, и его брошенное небрежно «какое же ты ничтожество». Я внезапно вспоминаю побледневшее в этот момент лицо монтажника. Очень странная реакция.
— Как ты… — вырывается у меня. —.. вообще это понял?
  
— Меня больше интересует, как ты ничего не заметила. Ты встретилась с ним лицом к лицу. Меня-то ты быстро подписала под серийного убийцу, просто с нифига.
— Это неправда. У меня были причины так подумать. — поправляю его я, вспоминая, как обвинила его, сходив в полицию. Он, блин, вел себя, как говно. И сестра его сказала, что он психопат. Вот и все, сложился паззл. Ну, про теорию двух бомб, ставшей последней каплей, подтолкнувшей меня к этому выводу, я ему рассказывать вообще не буду, а то он будет смеяться. — А что конкретно я должна была заметить? Алена, вообще-то, тоже ничего плохого не увидела, так что…