Белые львы (СИ)

Когда тебе бывает тяжело,
заставь себя надменно улыбнуться,
тогда судьбе хохочущей назло
несчастья наслажденьем обернутся,
и силы вновь появятся в груди,
и, мучась болью раннего заката,
из мира отгоревшего уйди
туда, где небо пламенем объято!
Светилу уходящему вослед
швырни охапку пережитых бед,
И пусть они исченут без возврата,
и жар огня багрового вдыхай,
и, опьянев от радости, шагай
на запад, в мир последнего заката!
 Набросав эти строки, Саша остался полулежать в шезлонге, хотя солнце уже почти село, а с востока на мир наваливались тяжелые лиловые сумерки, и очень скоро мир должна была окутать тьма. И вдруг он услышал глухое рычание. Он вздрогнул, решив, что ему показалось. Странно, это рычание доносилось не откуда-то издали, оно как будто шло из его груди. Что-то древнее, грозное как будто оживало в нем. Саша замер, вцепившись в шезлонг и боясь шевельнуться. Нет, нет, ему просто показалось. – Лев рычит, – послышался голос Владимира. Саша снова вздрогнул и посмотрел на телохранителя. – Тут рядом, в президентском дворце зверинец. Там белый лев живет. Большая редкость, – спокойно проговорил Владимир. – А ты что на меня так смотришь? Как будто порвать хочешь на куски. Саша пожал плечами. Он сам не знал, как смотрит на Владимира. Просто… просто ему было не по себе. С ним творилось что-то неладное. Он прикрыл глаза и заставил себя расслабиться. Никто его больше беспокоил. Саша не знал, сколько времени прошло. Было уже почти темно. – Здравствуй, давно не виделись, – произнес кто-то рядом по-английски. Саша вздрогнул, открыл глаза. Перед ним стоял Йен Хейден. *** Переговоры проходили в резиденции президента Чамбе – на веранде с великолепным видом на океан. Дул прохладный ветерок, но атмосфера на веранде была накалена до предела. Йен Хейден и Геннадий Мурзин, разделенные большим столом, казалось, готовы были растерзать друг друга в клочья. Новоиспеченный президент Таго Нбека сидел во главе стола с вальяжным видом, однако время от времени поглядывал на стоявшего поодаль дюжего охранника, не исключая, что гостей придется разнимать силой. – Все происшедшее чистой воды путч, – заявил Мурзин. – Я уже говорил это и повторяю. В этой стране свергли законного президента и теперь пытаются диктовать грабительские условия инвесторам, вложившим сюда немалые средства. – Такие слова из ваших уст звучат как похвала, Мурзин, – цедил в ответ Хейден. – Или вам напомнить, что несколько лет назад вы сами пытались устроить в этой стране переворот? Просто у вас ничего не получилось. А у нас получилось. И не надо брызгать слюной. Умейте проигрывать с достоинством! – Я еще не проиграл, – сузив глаза, произнес Мурзин. – Конечно, Хейден, вас можно поздравить, вы проявили неожиданную прыть. Кто бы мог подумать, что либерал из либералов, поборник законности и прав человека Йен Хейден устроит военный переворот в африканской стране! Но я всегда знал, что ваши принципы гроша ломаного не стоят, Хейден. Вы любите читать мораль другим, а это – верный признак лицемерия. – Свержение Нгассы – благо для народа этой страны! – Перестаньте, Хейден, – брезгливо отмахнулся Мурзин. – Я не скрываю, что меня здесь интересует только прибыль. А вы прикрываетесь трескотней о благе народа, до которого вам нет никакого дела. Да, надеюсь, что новый президент, – тут Мурзин кивнул Нбеке, с интересом следившему за этой перебранкой, – сделает жизнь своего народа более сносной. Но я не президент. Я инвестор. Мое дело – вкладывать деньги и получать прибыль. И я не допущу, чтобы меня лишили прибыли, на которую я имею законное право. Я не допущу новой эмиссии акций, в результате которой моя доля сократится. – Господин Мурзин, мы уже говорили, что вы получили солидную компенсацию, которая покроет возможные убытки, – вмешался Нбека. – Ваша прибыль не пострадает. – Разовая выплата ничего не решит, – отрезал Мурзин. –Я хочу, как минимум, сохранить свою долю. И даже увеличить ее. А также настаиваю на праве блокировать назначение главы «Сокоде», если кандидатура меня не будет устраивать. – Кажется, вы забываете, что это право принадлежит мне, Мурзин, – резко ответил Хейден. – Блокирующий пакет у меня, а не у вас. Вам придется принять наши условия. – Нет, – отрезал Мурзин. – И вы знаете, что у меня есть рычаги влияния. – Вы имеете в виду банды на границе с Бенином, которые вы финансируете, – нахмурился Нбека. – Учтите, в самое ближайшее время я направлю туда отборные армейские части. Я полон решимости покончить с этим сбродом, и я это сделаю. – Ваш пафос хорош для телеобращения к нации, мистер президент, – насмешливо процедил Мурзин. – Но, боюсь, меня он не впечатляет. Вам не хуже меня известно, что такое война в джунглях. Вы получите кровавую баню, гору трупов и недовольство армии, за которым последует переворот. Ваш предшественник хорошо это понимал и не совался к бенинской границе. Кстати, именно поэтому он и продержался у власти так долго. – Мистер Мурзин, хочу отметить, что и у меня есть мощные рычаги влияния, – нахмурился президент – Вы угрожаете устроить в моей стране мятеж и перерезать пути транспортировки сырья. Что ж, у вас есть шансы на успех, не стану отрицать. Но ваш бизнес тесно завязан на европейские финансовые круги. И, само собой, на российские. И я знаю, что у вас стали возникать серьезные проблемы. Вместе с мистером Хейденом мы можем сделать ваши проблемы вдвойне тяжелыми. – А, вы имеете в виду историю с переводами средств на счета Нгассы, – Мурзин, казалось, ничуть не испугался угрозы, лишь откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Я подозревал, что за этим стоит Хейден. – Я не имею к этому отношения, – отрезал Хейден. – Хотя знаю, чьих рук это дело. Эти люди – мои потенциальные союзники, если мы с вами не договоримся, Мурзин. – Эти люди? – нахмурился Мурзин. – Кто эти люди? – Я не стану их называть, – холодно ответил Йен. – Мурзин, или вы соглашаетесь на наши условия или у вас возникают серьезные проблемы. – Забавно видеть, как легко поборник свободы и законности превращается в обычного шантажиста, – усмехнулся Мурзин. – Это не шантаж. Это война, – Хейден по-прежнему был холоден. – Дорогие партнеры, – примирительно произнес Нбека. – Понятно, что сегодня мы не придем к соглашению. Давайте отложим разговор до завтра. Еще раз все обдумаем.. – Не так давно в Москве мы с господином Хейденом так и поступили, – не отводя глаз от противника, произнес Мурзин. – Я даже сделал господину Хейдену некий презент… Ответным презентом мистера Хейдена стал переворот в Чамбе. Йен молчал. – Кстати, – усмехнулся Мурзин. – Тот самый презент снова со мной. Здесь, в Агазе. – Что? – Йен едва не подскочил в кресле, поняв, о ком идет речь. – Да-да, именно так. Но на этот раз я не поднесу его вам. Хотя не возражаю против вашей встречи. В присутствии моей охраны, разумеется, – с издевкой продолжал Мурзин. Руки Йена сжались в кулаки, лицо побледнело. – Что ж, до завтра, господа, разрешите откланяться. Мистер президент, мистер Хейден, – Мурзин пожал руки своим врагам и неспешно удалился. Хейден проводил его взглядом, полным ярости. – О чем этот русский говорил? – недоуменно спросил Нбека. – Не о бизнесе, – со вздохом произнес Йен. – Увы, совсем не о бизнесе… – Ты останешься? Нам нужно выработать тактику. Хочется дожать этого мерзавца. Он и впрямь способен причинить нам немалые неприятности. – Таго, давай встретимся утром. Если в твоем президентском графике найдется свободное время. – Ты же знаешь, Йен, для тебя всегда найдется. – Спасибо Таго, – произнес Йен и торопливо покинул президентскую резиденцию. Все его мысли были о том, что сероглазый русский парень снова рядом! Совсем рядом! И он не мог с ним не встретиться. *** Подмосковье, октябрь 2007 года Михаил и Олег находились в небольшой комнате, входившей во «второй круг» дома Мурзина. Олег нервно курил у окна, за которым моросил нескончаемый осенний дождь. Михаил с непроницаемым лицом сидел рядом в кресле. – Мне не нравится этот мальчишка, – стряхивая пепел, сказал Олег. – Он нравится Старшему, – безэмоционально проговорил Михаил. – Знаю, – раздраженно произнес его собеседник и вновь неравно затянулся. – Но ты же знаешь, что Старший хочет сделать его не рабом, а своим Младшим партнером. То есть Младшим Господином. И меня это не устраивает. Решительно не устраивает. Я здесь, чтобы подчиняться Старшему, выполнять его желания. Я делаю это по своей воле! Я вручил Господину свою свободу, я отдал ему в руки ответственность за меня. Но я не желаю, чтобы мной помыкал сопливый мальчишка, который, к тому же, валютная шлюха! Он не может быть Господином, пусть и Младшим. Я даже против того, чтобы он стал рабом, как мы. – Старший решает сам. Мы не имеем права вмешиваться, – голос Михаила был по-прежнему безэмоционален, только в глазах во время тирады Олега появилось какое-то странное выражение, словно ему было неприятно слушать эти слова. – Да, мы должны подчиняться. Но мы и вольны уйти. – Ты хочешь уйти? – в голосе Михаила не было ни малейшего удивления. – Нет, – вздохнул Олег. – Если бы все было так просто, то я ушел бы. Нет, я не хочу уходить! Я хочу оставаться в этом доме и дальше, хочу служить Старшему! Потому что в этом я нашел смысл своей жизни, хотя другим этого не понять! – Отчего же, я тебя понимаю, я и сам такой, – пожал плечами Михаил. – Ты – да! Но разве тебе хочется, чтобы нами помыкала грязная шлюха? – Мы по-прежнему служим Старшему, – лицо Михаила окаменело. – Отвечай прямо! Ты готов служить этому… этому шлюшонку, который умеет только подставлять свою задницу под чей угодно хуй, лишь бы за это платили? – Мы еще не знаем, как он себя поведет, – голос Михаила был каким-то отсутствующим. – На вид он спокойный, умный парень. Совсем не из тех истеричных педиков, которые хотят, чтобы им целовали пятки и носили на руках.Да, у него свои тараканы в башке, а у нас с тобой их разве нет?