Судьба изменчива, как ветер (СИ)
На деревьях развесили самодельные мишени в виде человеческих фигур, но не успели ученики и пару раз попрактиковаться в стрельбе, как на взмыленной лошади прискакал дозорный. «Карейцы идут к деревне!» В самом деле, новый отряд вражеских фуражиров во главе с офицером и целой колонной провиантских фур двигался через лес по направлению к Лилиас-Миду.
Илай отдал первую воинскую команду «В ружье!» Врагов вдвое больше, но на стороне партизан внезапность и знание местности. Снова короткий бой и снова успех – около двадцати оккупантов остаются лежать на чужой земле, бросив оружие и боеприпасы.
Вот теперь можно было воевать по-настоящему!
***
Король Альберт спешил в главный зал на внеочередной военный совет. Столица была на осадном положении, но паники не наблюдалось - напротив, горожане вели себя сдержанно и спокойно. Большинство уже сложили в дорожные торбы необходимые вещи и пребывали в полной готовности при первом же сигнале тревоги сняться с места и покинуть город. Правда, о сдаче речь еще не заходила - вражеские армии были пока достаточно далеко от столицы и все ждали решающего большого сражения, которого жаждал сейчас каждый, от рядового до генерала.
- Матару сдали, Ваше Величество, - докладывал на ходу дежурный адъютант. - Что же касается вашей личной просьбы, сейчас очень сложно что-то доподлинно выяснить, но по указанным вами адресам ни граф Тефан Уллиян, ни князь Марлин Берти не появлялись. Прикажете продолжить поиски?
- Не нужно, - подавляя вздох, сказал Альберт, - при таком наплыве беженцев отыскать конкретного человека вряд ли удастся. Где расписание сегодняшнего совета? Фельдмаршал будет или снова только первый заместитель?
Фельдмаршал Мэлор был, и Альберт внутренне напрягся, как и всегда при встречах с этим человеком. Острый язык и удивительная смелость старика нередко ставили его в тупик и вызывали раздражение, но не признать выдающегося полководческого таланта Мэлора и его популярности среди солдат и офицеров государь не мог, поэтому и сдался под напором обстоятельств и поручил ему заботу о судьбе отечества в столь грозный час.
- Я буду откровенен, государь, - как и всегда без церемоний начал говорит Фельдмаршал, - ваши губительные действия в первые дни войны поставили вторую армию на грань уничтожения, но мы сумели вытащить ее из готовых сомкнуться клещей противника. И вот тогда, с учетом изменившихся позиций, ваш план предстал и с некой положительной стороны.
- Что вы имеете в виду, Ваше Превосходительство? Извольте уточнить.
- Виссарион поставил под ружье двенадцать королевств, заставив их солдат служить себе с такой же преданностью и отвагой, как и карейские полки, в итоге численность его армии в три раза превзошла нашу. Он был уверен, что побьет нас на границе и вынудит вас заключить с Кареем выгодный ему мирный договор. Учитывая соотношение сил, его планы могли осуществиться - мы потеряли бы армию и проиграли войну. Однако в результате всех маневров, вызванных вашими с Раулем действиями, сражения мы не дали, и враг бежит за нами вглубь страны, что для него совсем нехорошо.
- Но это плохо и для нас! - возразил король. - Половина страны лежит в руинах, народ постигли неисчислимые бедствия.
- А вам известно, что крестьяне сами жгут свои дома, чтоб не оставить ничего врагу? С таким народом да не победить? Против карейцев с этих пор играет все, в том числе наш скверный климат и плохие дороги, но самое главное - удаленность от баз снабжения провизией и медикаментами. Скоро противник начнет голодать, и наша главная задача - как можно больше измотать его и по возможности отрезать от снабженческих обозов. На территории, занятой врагом, уже начали действовать партизаны, их смелые вылазки очень эффективны.
- Но что сражение? В войсках только о нем и говорят!
- Сражение дать придется, - уныло кивнул Фельдмаршал, - но я бы этого не делал, если б мог. Тем самым сохранил бы много жизней. Но в нынешних обстоятельствах драться придется, и все, что мы можем - свести потери к минимальным. Позиции уже нашли, вы сами можете их осмотреть, Государь, мои генералы дадут вам полные и исчерпывающие объяснения.
- А дальше планы каковы?
- Исход сражения покажет, а сейчас сказать могу только одно - скорей всего придется сдать столицу.
- Я правильно вас понял - сдать? Но почему?
- Потом вы все поймете сами, мой король. От вас потребуется только стойкость, но вам ее не занимать, и я уверен, вы проявите себя, как надо! Но королевскую семью и главные реликвии страны я настоятельно рекомендую вам отправить на восток, в глубокий тыл.
"Столицу сдать! Как мы до этого дошли? - с отчаянием думал Альберт, глядя из окна своих покоев на залитый дождем огромный город. - Матара сожжена, и не одна она. Мне было б легче во сто крат сейчас, если бы я знал, что Тефан избежал всех этих ужасов войны. А если нет? Где он сейчас? Я даже не могу его найти, спасти, хоть и являюсь повелителем большой страны. Пожалуйста, мой милый, оставайся жив! Ну почему я оказался слаб в любви? Зачем не настоял, не приказал, не упросил, и не увез тебя с собой пять лет назад?!"
Раскаты грома сделались сильнее, и на столицу хлынул настоящий ливень...
***
Выселки были весьма удобным тылом для партизанского отряда, но места там явно не хватало, и после некоторых раздумий базовой стоянкой Илай всё же выбрал Лилиас-Миду. Опасность появления врагов, конечно же, существовала, но пока в окрестности Сиреневого Луга захватчики не совались - то ли прослышав о постигшей товарищей печальной участи, то ли опасаясь углубляться так далеко в дебри варварских лесов.
Князь почти перестал появляться на Выселках, постоянно занятый обучением партизан и разведкой. Аликс ходил за ним везде, как хвостик, не отходя от обожаемого командира ни на шаг, и тогда Тефан, первое время безвыездно живший на Выселках, принял решение переехать в свой прежний дом в деревне, не слушая увещеваний Илая, что лучше бы остаться на болотах.
Тефан уверял себя, что двигало им лишь желание быть рядом с сыном, но понимал в душе, что это не единственная причина, заставившая его покинуть безопасное место. Ему нужна была активная позиция, в бездействии он чувствовал себя как на иголках. Но было и еще одно, о чем он думать не хотел, но думал все равно, не в силах удержать в узде собственные эмоции. Цикл кончился, но притяжение к Илаю не прошло, это и злило графа, и смущало. Он вроде избегал с ним встреч, но каждый день они встречались, то в комнатах Большого дома, то в партизанской школе.