Судьба изменчива, как ветер (СИ)
- Волшебник мой, наконец-то! – с горящими от счастья глазами он пробежал пустую гостиную, отворил дверь, ведущую в спальню, и вдруг застыл, почти окаменел, решительно отказываясь поверить тому, что предстало его потрясённому взору.
Широкая постель была примята, а в комнате витал терпкий чужой запах, ничем не напоминавший тонкий аромат тела Тефана. Некоторое время Альберт стоял неподвижно, втягивая ноздрями этот подозрительный парфюм, и тысячи мыслей роились в его окаменевшей от болезненной подозрительности ревнивой голове. Что здесь случилось в его отсутствии и почему, о небеса, здесь так невыносимо пахнет посторонним альфой?
Он подошел поближе и склонился над постелью, внимательно рассматривая смятые простыни. На подушке отчетливо обозначен след от чьей-то головы, мало того! несколько черных волос осталось на гладком сиреневом шелке. И запах... Смутивший короля запах здесь был всего сильнее!
Некоторое время Альберт неподвижно стоял и безумными глазами смотрел на эти явные свидетельства чьего-то присутствия. Кого посмел принимать на их постели Тефан? С кем забавлялся, пока его не было в столице? Богатое воображение, не раз выручавшее короля в затруднительных ситуациях, сейчас сыграло с ним жестокую шутку, - он живо представил, как тонкие пальчики Тефи блуждают в густой шевелюре незнакомого ему черноволосого альфы, как этот мерзавец блаженно жмурится, и как потом, перевернув легкое тело омеги под себя, ласкает и целует самые интимные места, а Тефан стонет и раскидывает ноги, охотно отдаваясь возбужденному самцу...
В глазах потемнело от бешеного гнева, и Альберт перестал владеть собой. Под руку попалась тяжелая бронзовая статуэтка, и он в сердцах запустил ей в прикроватную тумбу, разбив ее вдребезги. Тумба опрокинулась набок, а статуэтка упала на пол, ударившись о что-то маленькое и блестящее, что до этого момента была скрыто от глаз короля под изящным предметом мебели. Одним прыжком он преодолел пространство до тумбы и поднял с пола изысканную золотую вещицу. О, он узнал бы эту подвеску и из миллиона - сам лично заказал и подарил на двадцатый день рождения другу детства и самому преданному своему адъютанту князю Илаю Эйдену!..
Мутным взором он смотрел на знакомый кулон, чувствуя себя на грани безумия - его любимый изменил ему с Илаем! Двойное предательство потрясло Альберта так сильно и мучительно, что он пошатнулся, а из груди его вырвался вопль отчаяния. И неужели в этом мире верить никому нельзя? И верный друг, и единственный на земле любимый, которому он доверял, как самому себе - оба лжецы и лицемеры!
Ему было так больно, как никогда в жизни, до сего часа он и не подозревал, что в мире существует подобная боль. На негнущихся деревянных ногах он вышел из спальни и прикрыл за собой дверь, - скорее интуитивно, чем осознанно, горьким взором обвел привычную милую обстановку гостиной, навсегда прощаясь с рухнувшим в одночасье счастьем. С нехорошей ухмылкой подошел к стоящему у окна мольберту, снял наброшенное поверх холста чистое белое покрывало.
С почти законченного портрета на него радостно смотрел абсолютно счастливый человек. Любящий и любимый…
- Какое лицемерие! - горько прошептал он, сжимая пальцы в кулаки. - Распутный предатель еще находил время совершенствовать моё лицо! Верно, отдыхая от любовных утех с князем, или в предвкушении их.
Король остро пожалел, что безоружен, - сейчас он с большим удовольствием проколол бы шпагой собственную улыбающуюся физиономию, это доставило бы ему мучительное удовольствие, сродни тому, что испытываешь, убивая лютого врага. Он вздохнул, набросил обратно тряпицу, повернулся и вышел из комнаты.
Сквозь неплотно прикрытую дверь спальни за ним осторожно наблюдал выскользнувший из гардеробной Илай. Он все сделал в точности с составленным накануне планом: наследил в комнате своим запахом, измял девственно чистую постель ненавистного омеги и оставил на подушке несколько волосков. Посчитав свою миссию исполненной, собрался уходить, однако судьба распорядилась иначе. Звено цепочки у него на шее неожиданно разошлось, и золотой кулон - подарок короля, упал куда-то возле прикроватной тумбы. Илай нагнулся подобрать, но драгоценная вещица закатилась далеко, пока он шарил в поисках, услышал звук шагов и голос Альберта Пришлось ретироваться в шкаф, в надежде, что государь тоже не обнаружит кулон, и он отделается в этой авантюре "малой кровью"...
И вот теперь, когда случилось то, на что он не рассчитывал, Илая раздирали совершенно не те чувства, какие должны были. Он не боялся за собственную участь и не испытывал злорадства или удовлетворения, напротив, его охватили безмерное сожаление и раскаяние…
Соглашаясь участвовать в грязной авантюре, придуманной ревнивыми омегами, он жаждал только одного – насолить Тефану и изгнать его из королевской спальни. О чувствах государя он не подумал, считая графа его очередной незначительной прихотью…
Боль Альберта потрясла его. Ах, если бы он мог повернуть время вспять и всё исправить!
***
- Как поживает твой дядюшка, Тефан? – спросил князь Май. – Если не ошибаюсь, он покинул столицу в начале зимы?
- Да, лекарь настоятельно рекомендовал ему вернуться домой, поскольку здешний сырой климат неблагоприятно сказывался на его здоровье.
- Как же он чувствует себя теперь?
- Значительно лучше. Недавно я получил из поместья письмо.
- Я рад слышать, что Его Светлость здоров, чего не скажешь о тебе, Тефан. Я давно не видел тебя и мне очень заметны перемены к худшему. Ты побледнел, под глазами круги, цвет лица нездоровый. В чем причина, ты плохо ешь? У тебя бессонница?
Они сидели в небольшой приемной, ведущей в покои принца Амалия. Брат короля был в отъезде, и омеги получили возможность без помех поговорить друг с другом.
Они не виделись целых два месяца – перед родами Май не появлялся на людях. Неделю назад он благополучно разрешился от бремени, став отцом здорового крепкого младенца альфы, и сегодня впервые появился при дворе, чтобы приступить к своим обязанностям.
- Не знаю, что и сказать тебе, Май, - растерянно проговорил Тефи, - в последнее время я действительно чувствую себя как-то странно. Думаю, что у меня что-то с желудком. Аппетита нет, особенно на рыбу, хотя я всегда любил ее, и кроме того, участились приступы тошноты, иной раз довольно сильные. Пока не попью чего-нибудь кислого, даже с постели встать не получается, так и держу под рукой кувшин с травяным отваром.