Студент 2 (СИ)
Ну и, безусловно, «настоящая лирика». Вечные темы: юность, любовь, дружба, разлука, печаль по уходящей молодости, осень жизни… все это было обязательным полем советской эстрады. И все это психологически валило как из пушки. Творились и чисто юмористические песенки, с легкой придурью — вроде «Песни про зайцев» из «Бриллиантовой руки». И это, конечно, было необходимо для полноценной жизни гражданина: пусть отдохнет, повеселится, пусть даже грубо ржет… Все же позитивные эмоции.
Детская песня. Тоже абсолютно необходимый компонент в системе воспитания. Сочинить песню, способную покорить ребенка! — можно представить, насколько это непростая задача, и как над этим работали умы и таланты. И в этой сфере были свои звезды: композиторы, поэты, владевшие спецификой, и исполнители, конечно. Особенно блистал детский хор — официальное название «Большой детский хор Всесоюзного радио и Центрального телевидения», которым руководил фееричный энтузиаст, в хорошем смысле фанат своего дела Виктор Попов. Солисты хора тоже, естественно, становились маленькими звездочками всесоюзного ранга, их имена оказывались на слуху: Сережа Парамонов, Дима Голов, Инна Курилова, Роза Агишева, Виталий Николаев, Лена Могучева… Этим мальчикам и девочкам, конечно, приходилось пережить сильнейшее испытание славой, а главное — потерей этой славы, поскольку чистейшие звонкие детские голоса неизбежно проходят через «синдром Робертино Лоретти», меняются, становятся заурядными. Что переживает при этом юноша или девушка — одному Богу ведомо. Как справляется с этим? — тоже вопрос без ответа…
Что же касается композиторов и поэтов, работавших в «легком» жанре, то здесь, конечно, всех не перечислишь. Целая плеяда великолепных мастеров: Борис Мокроусов, Андрей Эшпай, Ян Френкель, Микаэл Таривердиев… Но особенно интересны спаянные дуэты, понимавшие друг друга на уровне тонких энергий, делавшие монтаж музыки и слов волшебством. Александра Пахмутова и Николай Добронравов — особый случай, они супруги, понятно, что их творческий союз подкреплен мощными узами. Александр Зацепин и Леонид Дербенев — а этих двоих уникально нашел и объединил в тандем Леонид Гайдай. Король эксцентрической комедии понимал, что для полнометражного фильма в этом жанре необходимы два-три сногсшибательных шлягера, и Зацепин с Дербеневым исправно обеспечивали его таковыми. Что в большой мере помогло сделать классикой на все времена «Кавказскую пленницу», «Бриллиантовую руку», «Ивана Васильевича…» и не только. Хотя самый сокрушительный хит Дербенева-Зацепина «Есть только миг» прозвучал в странноватом фильме «Земля Санникова» — странноватом потому, что он словил триумф как-то вопреки всему. Слабоватая литературная основа; не самые опытные режиссеры (Альберт Мкртчян и Леонид Попов); скандалы в труппе во время съемок… И грандиозный успех — во многом благодаря песне, исключительно удачно совпавшей с видеорядом и исполненной магическим тембром Олега Анофриева, который совсем не профессиональный певец. Кстати, там еще одна песня была: «И солнце всходило», тоже отличная, но таким гвоздем она не стала.
Понятно, что все эти музыкальные произведения начинали жить своей жизнью, независимо от кино, звучали везде, принося авторам «авторские» — и о баснословных заработках композитора и поэта ходили легенды, перераставшие в анекдоты. Вроде того, что член КПСС Дербенев уплачивал такие членские взносы (они зависели от получаемых денег), что работники райкома, к которому он был приписан, впадали в шок, не веря своим глазам…
Ну и как же не сказать о том, что несмотря на уникальность советской культурной Гипербореи, общемировые тенденции проникали и сюда. «Битлз» на самом деле перевернули мир — заслуженно ли, незаслуженно обрушилась на них неистовая слава — вопрос другой. Что выросло, то выросло. Ручейки битломании проникали и в СССР. И в виде расклешенных штанов, длинных волос у парней, и по существу — молодые меломаны в середине 60-х начали создавать непрофессиональные группы, пытающиеся играть музыку в стиле тогдашнего рок-н-ролла. Поветрие было захватывающим, и оно не очень нравилось властям: идеология не та. С этим пытались бороться, но скоро сообразили, что борьба сродни стрельбы из пушки по воробьям… Поразмыслив, поступили неглупо. В духе: не можешь победить — возглавь. То есть разрешили музыкантам выступать в подобном стиле, называя коллективы «вокально-инструментальными ансамблями», ВИА. При этом, правда, на термин «рок-музыка» накладывалось негласное, но строжайшее табу. Никакого, мать вашу, рока! Однако стиль ВИА стал в 70-е годы основным на советской эстраде. А «настоящий» рок, уже вполне легальный…
Тут я поймал себя на том, что увлекся потоком воспоминаний и чуть не упустил пламенные Любины речи. Спохватился.
— … эти суслики мне говорят: не по теме выступление!..
Данные слова Люба карикатурно просюсюкала, не забыв скроить уничижительную рожу — изображала «сусликов», то есть организаторов песенного конкурса. Они, дескать, придрались к тому, что песня «От зари до зари» не очень подходит к туристической тематике, вернее, совсем не подходит…
— … я им так внятно втолковываю: как это не по теме⁈ Вот у меня гитара в руках. Я про гитару и пою! От зари до зари, от темна до темна — чем не туризм? А они: ну нет, это не то…
В изображении Любы дело выглядело так, что она искрометным пассажем со сцены зажгла зал… ладно, не зал, эстрадную площадку под открытым небом. Зрители были в диком восторге, никого так не встречали, как ее!..
Я отнесся к рассказу немного критически, допуская перехлесты артистической натуры. Но в целом готов был поверить. Я ведь видел, слышал, знал, как она умеет. А уж перед большой аудиторией тем более. Артист подзаряжается энергией толпы! А в том, что Люба поцелована в макушку свыше, я не сомневался.
Ну так вот: по ее словам, жюри прицепилось к тому, что «От зари…» хоть и здорово исполнено, но не очень вписывается в тему конкурса. И потому Любовь Королеву сдвинули на второе место. А первое получил студент-пятикурсник истфака, исполнивший классическую «Вечер бродит по лесным дорожкам» Ады Якушевой, супруги Визбора. Песенка, правда, написана так ловко, что может исполняться как от женского, так и от мужского лица.
— … ну, песня сама по себе хорошая, — признала Люба. — И спел неплохо. Ничего не скажу. Но чтобы так как я зал завести⁈ Да ни в жизнь это ему!..
Здесь она вновь с увлечением пустилась говорить, какая она молодец да удалец, я слушал, кивал и думал: черт возьми, а ведь и вправду вдохновение ее красит, вправду она может быть неотразимой. Будучи на турбазе, она даже ухитрилась загореть немного. Это на августовском-то солнце!.. Впрочем, это был легкий изящный румянец, характерный для светлокожей блондинки и уходящего лета.
Я отмечал все это мысленно без всяких вторых планов, однако Люба вдруг оборвала пустопорожнюю болтовню. Она было понесла милый простительный вздор о том, как она выступала весной, на концерте, посвященном 8 марта, там, естественно, привела зал в неописуемый экстаз, да как ей подарили охапку алых гвоздик… Думаю, тоже где-то приврала при правдивой в целом основе. Так вот, она с упоением городила все это, но внезапно пресеклась. И воззрилась на меня.
Секунд на пять в комнате воцарилось молчание.
— Слушай, — изменившимся голосом сказала она. — Ты… помнишь тот наш разговор? В коридоре.
— Конечно, — очень спокойно молвил я.
Вновь помолчали.
— И что скажешь?
— Тебя послушаю, — я скуповато улыбнулся.
— Так я вроде уже сказала все тогда.
— Ну, тогда! С тех пор… много-не много, но сколько-то воды утекло. Все течет, все меняется.
— Все забывается, от всего устаешь?.. — подхватила она с неуловимой насмешкой. — Может быть. Но у меня не так. Течет, но не забудется.
— Значит, все в силе?
— Именно. От первой буквы до последней.
Она смотрела в упор. Все-таки дивные у нее глаза. Сейчас они казались цвета предгрозового неба.
— Если ты помнишь те мои слова, — сказала она.