Воланд де Морт (СИ)

— Хорошо! — кивнула Маша, внимательно глядя на птиц и пытаясь понять, кто из них следующий бросится в атаку.
Зачастую это было понятно, и мы за прошедшие минуты научились это различать. Вот и сейчас одна из них начала вспушать перья, слегка нахохлилась, присела и бросилась вперёд. Остальные, однако, остались на местах. Убедившись, что бросок не будет массовым, я взбежал по лесенке и остановился перед дверью. Прямо на рамке «металлодетектора» было написано «+10%».
  
— Рамка плюсовая, — крикнул я Маше, — десять процентов!
— Угу! — промычала Маша, разбивая башку очередной курице.
Надо сказать, что наши клюшки были уже густо перемазаны кровью, на которую налипли перья. Так что они выглядели очень нежными и пушистыми. Что не уменьшало их смертоносность. Клюшки были на удивление прочными. Наверняка дорогие, из хорошей стали. Не гнулись, не ломались, вели себя в бою просто отлично, как будто их и сделали для того, чтобы крушить бошки разным тварям.
За дверью был небольшой тамбур, в котором находилась обычная бетонная лестница наверх. Точно такая же, какие делали в многоэтажках. С того же бетонного завода. Я не стал проходить рамку, и так всё было понятно. Исследовать там особо было нечего.
Я вернулся к Маше, она за это короткое время успела упокоить ещё парочку птичек. Оставшиеся в живых окончательно сникли, и только вяло покрикивали на нас, уже не рискуя атаковать. Выжили самые «осторожные».
— Пойдём, — сказал я, — там вроде чисто.
— Угу, — сказала Маша, — может, зачистим до конца? — и она кивнула на оставшихся кур.
Я перевёл взгляд на птичек, и они, словно почувствовав неладное, притихли, а потом с визгом бросились врассыпную.
— Они что, понимают человеческую речь? — удивилась Маша.
— Нет, скорее всего, язык жестов и взглядов. Они просто поняли, что мы собираемся делать, и решили отступить. Наш настрой виден невооружённым взглядом, — сказал я, — но бегать за ними мы точно не будем!
— Сто процентов! — сказала Маша и сплюнула комок слипшихся во рту перьев.
Положив клюшки на плечи, мы ещё раз окинули взглядом поле битвы, где потихоньку начинали осаживаться кружащие в воздухе перья и мусор, и удовлетворённо переглянувшись, затопали вверх по лестнице.
Перед тем как пройти рамку, я создал светоч, чтобы посмотреть, как он изменится после десятипроцентного повышения магических сил.
Он вырос. Трудно сказать насколько, ведь это же шар, и объём на глазок определить не так-то легко. Но по идее должен был увеличиться раза в полтора… хотя мне показалось, что больше. Возможно, что зависимость тут не линейная, да и десять процентов могут быть не точной цифрой, а условностью. Просто прибавили сколько-то. Как они это меряют? Неизвестно.
Мы с Машей и сами сейчас были похожи на пернатых существ, потому что были облеплены перьями поверх грязи с ног до головы. Даже лица частично были в пуху.
— В принципе, я мог бы нас очистить при помощи магии, — сказал я, — но дело это небыстрое и утомительное. Не так, что щёлкнул пальцами, и мы стали чистенькими.
— Да мне уже плевать на всё, — махнула рукой Маша.
Но сделала это не равнодушно, не с ощущением апатии, а наоборот. Она была разгорячена после драки, пролила кровь врагов и находилась сейчас на адреналине. Так что ей было просто плевать, как она выглядит, потому что в крови ещё бурлили гормоны, а перед глазами стояли разбивающиеся черепа и брызги крови.
Что ж, в нашем положении, это очень неплохой настрой. Сохранился бы он у неё подольше!
Я не считал пролёты, но по моим ощущениям, мы поднялись пролётов на десять, может, двенадцать, когда упёрлись в дверь. Здесь уже никакой рамки с процентами не было, да и было бы странно, если бы они совали их так часто, без сложных этапов между ними.
Мы с Машей переглянулись, кивнули друг другу, и я толкнул дверь от себя.
  
23. Торг уместен
 
Встречали нас как победителей, только вот мы с Машей на это не купились. Ни она, ни я не верили в то, что это конец.
Так, оно и оказалось. Ведущий провозгласил, что мы прошли очередной этап. Публика ликовала, на нас сверху сыпалась резаная бумага, которая, наверное, должна была придать всему этому праздничный вид.
Фанфары, конфетти и ликование толпы, это была, в общем-то, вся награда за то, что мы с Машей испытали. Тут же последовало продолжение:
— И наши участники, которые так замечательно проявили себя на предыдущем участке дистанции, проходят в следующий тур! — радостно надрывался ведущий.
— Сука! — сквозь зубы прошептала Маша.
А я стоял и смотрел на огромные экраны, висящие в ряд. Когда мы в прошлый раз оказались на открытом пространстве, с расположившейся наверху публикой, нам эти экраны видно не было. Сейчас же место, в котором мы находились, позволяло их увидеть. Сейчас там крутились зацикленные короткие ролики, на взгляд местных режиссёров, лучше всего характеризующие наше прохождение маршрута. И почти на всех мы, так или иначе, кому-нибудь проламывали голову.
В общем, судя по всему, местной публике лучше всего заходит насилие. И осознав это, я их ещё больше невзлюбил. Теперь население «Острова Мечты» казалось мне ещё менее безобидным. И даже если сами они никого не убивают, что тоже неточно, то одно их пристрастие к насилию и жестокости многое о них говорит.
Мы с кинетиком уже давно наигрались, и продолжать эту эпопею никакого желания не имели. Поэтому осмотрев экраны и поняв, что они, в самом деле, наблюдают здесь всё в режиме реального времени, я стал вертеть головой, думая, как всю эту хрень можно остановить. Но, как и прежде, никаких идей пока что в голову не приходило.
Мы находились на каком-то подобии искусственной поляны, окружённой такими же искусственными деревцами и кустами. Пластик был плохого качества, и принять его за живые растения можно было только в полной темноте.
За рядом деревьев были стены, на которых тоже был нарисован лес, чтобы и у нас, и у зрителей сложилось впечатление, будто мы находимся на природе. Не знаю как у зрителей, но у меня такого ощущения не было.
Ведущий продолжал вещать, перечисляя локации, которые мы с «блеском» прошли. Мы с Машей стояли облепленные грязью и перьями с ног до головы, держа на плечах такие же «пушистые» клюшки, и злобно поглядывали по сторонам. Похоже, перед следующим этапом никакая помывка, или хотя бы просто перерыв не предусмотрены. Ведь нельзя же заставлять достопочтенную публику ждать!
— Желают ли наши герои сказать что-нибудь зрителям? — вдруг спросил ведущий, и неожиданно внутри ангара стало тихо.
— Пошёл на… — в полной тишине крикнула Маша. Причём она сказала, куда именно он должен пойти.
И ведущий, и зрители потрясённо молчали. Не знаю, что они там себе думали, может, представляли, будто мы с радостным энтузиазмом во всём этом участвуем, но Машин посыл оказался для них неожиданностью.
— Чётко! — шепнул я ей.
— Наши герои очень устали, — наконец пришёл в себя ведущий, — не будем судить их строго!
— Зато мы тебя будем! — сказала Маша, но уже негромко.
Помимо той двери, через которую мы сюда вошли, была ещё одна в противоположном конце этого «леса». Я молча направился туда. Чего тянуть кота за хвост? Понятно, что им нужно шоу, но нам-то какое дело? Нам на это плевать. Наша задача — выбраться отсюда. И пока нет других вариантов, будем идти по маршруту.
— Делайте ставки на прохождение следующего этапа! — заливался ведущий.
Я остановился и посмотрел наверх. У них тут ещё и тотализатор? Совсем охренели!
Маша догнала меня и остановилась рядом.
  
— Как думаешь, ставят на нас, или против нас? — спросила она.
— Плевать, — пожал я плечами.
— Я бы поставила на нас, — сказала Маша, только вот у меня ничего нет, да боюсь, что у участников и не принимают ставки.
— А ты знаешь, что это такое и как работает? — удивился я, — ты знакома с азартными играми?
— А кто не знаком? — пожала плечами Маша и направилась к двери.