Лозоходец

 
Глава 10
 
Вместе со Стёпкой пропадали мы на берегах Бормотухи, стараясь совладать с нашим даром. Объяснить сыну я ничего не мог, так что действовали, скорее, по наитию. Но за несколько дней научились «слышать» воду, потоки не только наземные, но и грунтовые.
Сегодня я разбудил Стёпку спозаранку и повёл в лес, хотелось проверить одну свою теорию.
  
Заходить глубоко в чащу мы не стали, устроились недалеко от опушки.
– Давай-ка, братец, попробуем пробить из-под земли родник.
Надо сказать, что в лесу было полно ручьёв, воды здесь залегали близко к поверхности.
– Всамделишный? – загорелись глаза сына.
– Конечно.
Мы устроились под раскидистой елью, которая прикрыла нас своими ветвями от любопытных глаз. Хоть и знают в деревне про наш родовой дар, но лишний раз афишировать его не хотелось.
Я прикрыл глаза и положил руки на землю. Вот он, поток. Отзывается. Это ощущение походило на некий отголосок морозной свежести, который чувствовали ладони. Пальцы слегка закололо.
Стёпка поглядывал на меня одним глазом, ждал сигнала.
– Нашёл? – спросил я его.
– Что искать, он ведь прямо под нами, – довольно ответил сын.
– Правильно, теперь зови его на поверхность. Так, будто он живой.
Вода ведь – это не просто жидкость, а вполне себе мыслящая, если можно так сказать, структура. Со своей памятью и силой.
Мы устроились поближе друг к другу, прижали ладони к земле и приступили к делу.
Вода будто только того и ждала: поток устремился вверх, пробивая себе путь, скоро под руками забурлило и зазвенел в траве поначалу мутный ручеёк. Вода пробивала себе дорогу, устремившись прочь из леса.
– Ох ты, Стёпка, этак с тобой весь луг затопим. Это мы, не подумавши, тут решили родник пробить.
– И чего? – почесал сын в затылке, – плохо, что ли?
– Плохо, братец. Зальём луг, нас за это не похвалят. Где коровам пастись потом? Давай назад поворачивать.
Мне самому стало интересно, получится ли? Одно дело «вытащить» воду не поверхность, а вот как «загнать» её назад?
Не мудрствуя лукаво решил поступить просто. Окунул руки в ручей и принялся объяснять воде, что надо вернуться, иначе плохо будет на лугу, заболотится.
Поток, будто призадумавшись, притих, а потом и вовсе ушёл на глубину.
– Папка! Ты видал?! – Стёпкины глаза сияли точно звёздочки. – Мы же настоящие колдуны! Как в сказке!
– Только давай договоримся, сынок, про это не будем никому рассказывать.
Я боялся за Стёпку, узнают, или обвинят в шарлатанстве, или, того хуже, упекут в лабораторию, подопытным кроликом.
– Почему? – недоумевал мальчонка. – Про тебя же все знают.
– Пусть думают, что дара в тебе нет. Поверь, так будет лучше, подрастёшь, поймёшь.
– Ладно, папа, – кивнул сын, – ну хоть Таньке можно сказать?
– И ей не стоит, – покачал я головой. – Это будет наш с тобой секрет.
Танюшка болтливой не была, но вдруг подруге проговорится, а та ещё кому?
– Ты видел, что случилось с тёткой Евдокией?
Стёпка кивнул.
– Вот и с нами то же самое может приключиться, если каждому болтать станем про волшебство наше, понимаешь?
– Папка, я не маленький, – надулся сын, – всё понял. Молчать буду. А зачем тогда нам этот дар?
– Тут хитро надо, – подмигнул я ему, – допустим, все знают, что я чищу колодцы старые. Приезжаю в деревню, лезу в него, убираю мусор, а сам, когда никто не видит, воды грунтовые возвращаю, если те ушли в сторону. И выходит, людям помог, а как, никто и не догадается.
– Так про тебя всё равно знают.
– Зато не ведают про твои способности и пусть так будет дальше.
Сын согласно кивнул.
– Ну, – поглядел я на исчезнувший в почве родник, – готово, можно и домой отправляться.
По пути, перейдя через речку, увидели мы сыновей Евдокии. Кузнец Фёдор, как и обещал, забрал семью к себе. Теперь парни таскали воду с речки в кузню.
– Пойдём-ка, глянем, как они устроились на новом месте, – махнул я Стёпке.
Мы пересекли небольшой луг и подошли к почерневшей приземистой кузнице. Навстречу нам вышел Демьян с ведром, старший сын Евдокии.
– Ну, как вы здесь? – спросил я поздоровавшись.
– Хорошо, – кивнул он, – дядька Фёдор не забижает и дом у него хороший, всем места хватило. Мамка поначалу плакала, а теперь вот успокоилась, хозяйством занялась.
– И то дело, – кивнул я, – кланяйся ей от меня, отвлекать попусту не буду.
Из кузни показался Фёдор:
– Здорово, Бугай. Ты чего здесь?
– Да вот, зашёл узнать, как устроилась Евдокия с детьми на новом месте. Смотрю, всё у вас на лад идёт.
– А то ж, – улыбнулся в бороду кузнец, – вона у меня сколько помощников теперь, работа спорится.
Мы поболтали ещё немного и пошли домой. По пути я подумал, что можно возле кузни вызвать родник, всё-таки до речки ходить далеко, а вода нужна Фёдору постоянно. Проберусь ночью, гляну, что там можно сделать.
Откладывать это дело не стал, стоило моим уснуть, я тихонько разбудил сына и, одевшись, мы направились к дому Фёдора.
Возле кузни осмотрели местность, старый пёс, учуяв нас, немного поворчал, но быстро замолк, не разбудил хозяев.
Я присмотрел хорошее место, позади постройки, земля там полого спускается к реке, ручей будет впадать в Бормотуху и не затопит двор.
– Давай, Стёпка, как в лесу.
Сын кивнул и подсел ко мне поближе. Воды здесь залегали близко к поверхности, оно и понятно, река рядом. Справились мы быстро. Вот проклюнулся небольшой родник, забулькал, замер, точно «осматриваясь», а потом устремился вниз, к Бормотухе. Я чуть увеличил его, в маленьком ручейке много воды не возьмёшь. Стёпка руками углубил исток, чтобы удобнее черпать было.
– Справно вышло, – полюбовался я на творение наших рук, – теперь можно и отдохнуть.
Умылись в новом ручье и отправились восвояси.
А поутру по деревне разнеслась весть, что-де высшие силы наградили Фёдора за доброту его, родник открыли возле кузни!
Мы со Стёпкой только посмеивались.
С утра с Дашей стали наводить порядок в погребе, овощи надо перебрать. Они хоть и высохли, а догляд нужен. Чтобы нигде гнили не образовалось, иначе весь урожай пропадёт.
Со двора послышался невнятный шум.
– Что там такое? – Дарья поднялась от большого ларя, убирая с лица налипшую прядку волос.
Люк открылся и показался отец:
– Вылазьте. Егор, к тебе там приехали.
Мы выбрались в избу. На пороге стояли братья Фатих и Салих из селения, где жили в основном татары-переселенцы. Деревня была недалеко от нашей, часа полтора, если на телеге.
– Доброго дня, – поздоровались они, – беда у нас, Егор, колодец обмелел совсем.
Я выбрался наружу, отряхнул руки.
– Что же, поехали тогда, поглядим, что за напасть такая.
Отец глянул на меня с укоризной, а я только пожал плечами. Глупо сейчас отрицать своё умение, не раз бывал ведь у них. Воды там капризные, что девица на выданье, и залегают глубоко. Раз в пару лет приходится ездить, восстанавливать колодец.
Переодеваться не стал, всё одно в грязи работать, накинул телогрейку и вышел во двор. Время к обеду, нужно поторопиться, чтобы домой посветлу попасть.
Дарья наскоро собрала нам узелок в дорогу, сложила выпечки и флягу с молоком. Мы забрались в телегу и отправились в путь.
Пыльная колея, выйдя за околицу, терялась где-то в степи. Утренние заморозки уже «побили» пожелтевшую за лето траву, она лежала теперь сплошным ковром, только кое-где торчали кусты колючей расторопши. Прохладный ветерок всё норовил забраться под полы телогрейки, ерошил волосы.
Мы вели с братьями неспешную беседу. Семья их была большая: старик-отец, три взрослых сына, их жёны и двенадцать детей на всех. Осели в этих краях они давно, дом справили в два этажа. Такую ораву где-то расселять надо. Занимались производством войлока. Валяли валенки, что славились даже в ближайших городах, так же как потники под сёдла, одежда и ковры. Богатеями их не назовёшь, но хозяйство было крепкое, справное.