Римлянин. Финал (СИ)

А в будущем контроль территорий станет ещё сильнее: на Промзоне II конструируют первый в мире самоходный гелиоплан, на который можно будет загрузить сотни килограмм бомб.
Это аппарат легче воздуха, наполняемый водородом, массовое производство которого было освоено через девять лет после смерти отца.
Назначение у гелиоплана строго военное — разведка, корректировка артиллерии и непосредственно бомбардировка вражеских позиций.
  
Как только будет построено достаточное количество гелиопланов, они сразу же будут обращены против проклятых маньчжуров, никак не желающих сдаваться…
Но всё это уже давно не радовало Готфрида. С каждым годом он всё больше уставал от происходящего, потому что понимал, что всё это создал не он. Он до сих пор стоит на плечах отца, который всё это построил.
— Я всё ещё не услышал ответа, — произнёс римский император.
— Продвижение сильно замедлено из-за плотных минных полей, — ответил генерал-легат Хауэр.
— Неубедительно, — покачал головой Готфрид. — Неужели ты жалеешь легионеров?
— Нет, мой император, — покачал головой Фридрих. — Но они чисто физически не могут быстро пройти через такие глубокие минные поля. К тому же, имеются проблемы со снабжением.
— Где тот талантливый капитан, которого я приметил под Лондоном? — нахмурился римский император. — Неужели ты отупел, обрюзг и размяк?
— Мой император, легионеры делают всё, что могут, — ответил на это Хауэр. — Я не могу требовать от них большего. Нам нужно время, чтобы пробиться через минные поля и браться за города Маньчжурии…
— Я даю тебе три месяца, — решил Готфрид. — Но если прогресса не будет — лишишься звания и вновь станешь капитаном 8-й когорты. Понял меня?
— Да, мой император, — стукнул себя по груди генерал-легат.
Британия была взята блистательно — крупнейшая в истории морская высадка, проходившая под грандиозной канонадой крупных корабельных калибров, закончилась молниеносным взятием Лондона и ещё десятка крупных городов.
Англичане тщательно готовились к этой войне, но их ожидания были предвосхищены, а армии и крепости уничтожены.
Претендент на статус сверхдержавы был уничтожен и сейчас идёт процесс романизации этих покорённых варваров. По заветам отца…
«В память об отце», — подумал Готфрид с тоской.
Другие его братья были безопасными, их интересовали только легионы и флоты, но вот сыновья… Два старших сына уже что-то затевают — Александра, глава тайной службы, перешедшая на его сторону после насильственного отстранения Зозим и Мейзеля, докладывает, что Авилий и Тит активно нарабатывают влияние среди легионеров.
«Ни один из них не станет императором», — подумал Готфрид. — «Возможно, стоит избавиться от них, пока они не стали слишком опасными?»
Каждый раз, когда он думал о возможной угрозе от сыновей, перед его глазами вновь возникало окровавленное лицо отца…
«Придушу гадёнышей», — принял решение император. — «А за остальными нужно следить ещё пристальнее».
Ему никак нельзя уходить. Ещё слишком рано.
Цинская империя ещё не пала, пусть и уже лишилась всего побережья, захваченного морскими легионами, и сильно проигрывает на юго-западе, где её теснят бесчисленные армии могольского падишаха Акбара IV.
Моголы чтят вечный союз, заключённый между императором Карлом Петером I и шахиншахом Ахмадом I. Они никогда не забудут, кто спас их от князей-маратхов, завоевавших практически всю Индию.
И когда Готфрид обратился к Акбару IV с требованием соблюдения союзнических обязательств, тот ответил без промедлений — не словом, но делом.
Маньчжуров теснят, но они сопротивляются с особым ожесточением. Кто-то из китайцев придумал противопехотную мину — теперь весь Китай усеян ими и от них гибнут все. Страдают крестьяне, торговцы, маньчжурские солдаты, легионеры — все…
Но это лишь незначительная трудность на пути покорения Китая.
Как только падёт Цинская империя, в мире больше не останется никаких конкурентов для Рима. Останется только колонизировать Африку и задумываться о колонизации Америки.
Многие племена Африки и Америки уже говорят на латыни, потому что Готфрид влияет на них. Нужно лишь всё тщательно подготовить и тогда начнётся полноценная колониальная экспансия.
Но сначала нужно добить маньчжуров.
Они обречены, они это понимают, но император Цзяцин, ранее бывший главный советник целой серии императоров, умиравших подозрительно часто, сражается с упорством, достойным лучшего применения.
«Более сильные империи уже пали, не выдержав натиска легионов — куда до них жалким китайцам?» — подумал Готфрид с презрением. — «Нужно додавить этих тараканов и провести интенсивную романизацию — тогда я буду властвовать над всем миром».
Но тогда останется один вопрос — а что потом делать с семью десятками легионов?
//Республика Романия, провинция Скандия, город Стокгольм, 1 мая 1894 года//
— … а здесь вы можете увидеть торжественное вхождение I-го императорского легиона «Верного» в наш город, — продолжал экскурсовод, встав рядом с картиной, изображающей тысячи легионеров, марширующих к ныне не существующему королевскому дворцу. — Это произошло в полдень 23 мая 1742 года. Император Карл Петер I откликнулся на мольбу шведского народа и привёл свой легион, чтобы освободить его из-под гнёта нечестивого короля и учредить Сенат Швеции. Он практически сразу же сложил с себя регалии короля и передал всю власть Сенату — император прекрасно знал, что монархия нежизнеспособна и единственной верной формой правления является именно Сенат. Следуйте за мной…
Школьники прошли к мраморной статуе, с фотографической точностью воспроизводящую императора Ромула III, сына императора Авилия I.
Это был мужчина ростом ближе к метру девяносто, носящий пуленепробиваемый нагрудник стандарта легиона. В левой руке у него была магазинная винтовка Маркуса.7, а в правой он держал легионерский шлем с пулевой вмятиной в лобовой части.
— Здесь вы можете увидеть очень точное изображение императора Ромула III, уроженца нашего славного города… — продолжил экскурсовод. — Кто-нибудь знает, чем он знаменит?
— Он сверг узурпатора Тита I! — ответил белокурый мальчик в круглых очках.
— Именно! — улыбнулся экскурсовод. — Но не только этим! Также он возродил упразднённый Сенат Швеции и наделил нашу страну иммунитетом от решений Сената Империи. Это позволило нам, римлянам, вновь обрести утраченную при узурпаторе автономность и сохранить национальную идентичность. Ни один поганый германец и русский не сможет отнять у нас наше культурное наследие! Мы — истинные римляне! Только мы имеем природное римское происхождение, а все остальные народцы, претендующие на статус истинно римского — подлые лжецы, жаждущие присвоить наше достояние!
Из приоткрытого окна донёсся отдалённый вой сирены авиационной тревоги.
— Экскурсия закончена! — среагировал экскурсовод. — Выстраиваемся в колонну и марш за мной! Без паники — русские бомбы не смогут пробить толстую крышу музейного бомбоубежища!
//Вторая Римская республика, провинция Белгика, город Люксембург, 9 декабря 1905 года//
— Господин консул, — вошёл в кабинет генерал легионов Сервий Октавиан Апр.
Он положил на стол тонкую папку.
— Что это? — спросил консул Конрад Аниций Валент.
Его срок подходит к концу — два года из четырёх были относительно спокойными, но затем началась очередная война с сепаратистами из Скандии.
— Статистика, — ответил генерал Октавиан.
  
Консул открыл папку и погрузился в чтение.
Легионы Второй Римской республики уже полтора года удерживают Ютландию, но местное население никак не желает возвращаться в лоно империи…
Приходится применять силу — были учреждены лагеря для концентрации непокорного населения, с перспективой постепенного перевода их в лагеря перевоспитания. Но сейчас империя переживает сильный дефицит бюджета, поэтому лагеря перевоспитания строятся слишком медленно и приходится держать все эти сотни тысяч людей в лагерях концентрации.