Мастер и Жаворонок (ЛП)

И за мгновение до того, как он готов излиться мне в глотку, я отпускаю своего мужа и отступаю за пределы его досягаемости.
Растерянность Лаклана встречается с моей ожидающей ухмылкой. Он дрожит от облегчения, в котором я только что отказала ему. Его глаза изучают мое лицо, лоб хмурится.
— Я сделал что-то не так?
Я провожу тыльной стороной ладони по губам и открываю дверцу душа.
  
— Вытрись и выходи, — говорю я, выходя из ванной и снимаю халат с вешалки, чтобы перекинуть его через руку. Даже не обращаю внимание на полотенце. Я киваю на его часы, которые лежат на столе. — Ровно через пять минут. Ни одной больше или меньше.
Закрываю дверь душа и выхожу из ванной, слыша, как Лаклан в замешательстве следует за мной по пятам.
Когда несколько мгновений спустя Лаклан выходит из ванной с полотенцем, обернутым вокруг талии, и настороженным выражением лица, я жду, сидя на краю кровати.
— Что происходит? — спрашивает он, переводя взгляд с меня на кровать и обратно. — Что это?
Я похлопываю по поверхности, ворошу обрывки бумаги, разбросанные по покрывалу.
— Подойди и посмотри.
Складка между бровями Лаклана становится глубже, а затем он подходит и останавливается рядом со мной. Он берет листочек, но откладывает его, не разбирая слов. Когда берет второй листочек, на его загорелых щеках вспыхивает румянец. Он встречается со мной взглядом, и я опускаю рукав халата, показывая черную кожаную бретельку бюстгальтера.
— Знаешь, — говорю я, ослабляя завязку на халате, — каждый раз, когда ты снимаешь обручальное кольцо, я хочу отомстить за те документы о разводе, которые ты мне «подарил».
У Лаклана перехватывает дыхание.
— Я пытался предоставить тебе выбор.
Я пожимаю плечами.
— Я… я вытатуировал доказательство на своем пальце, — говорит он, поднимая руку, как будто я впервые вижу татуировку. — Просто не хотел потерять кольцо в океане.
— И все же, мне на это плевать, — я сардонически улыбаюсь Лаклану и опускаю одно плечо, показывая бюстгальтер из кожи и кружев, который я сшила сама. Не так идеально, как сделал бы Лаклан, но он смотрит на мою грудь так, словно это прекрасное произведение искусства.
Я встаю, позволяя халату упасть к моим ногам, открывая остальную часть моей работы. Кружевные трусики. Кожаные ремешки. И блестящий черный фаллоимитатор, прикрепленный к ремню, который на мне надет.
Глаза Лаклана темнеют от желания.
— Как я и сказала. Никогда больше. А теперь я трахну тебя на этих бумажках. Буду трахать до тех пор, пока ты не забудешь, кому принадлежишь. Ложись на эту чертову кровать.
Лаклан долго смотрит мне в глаза, прежде чем его рука опускается к полотенцу на талии. Он стягивает его и позволяет упасть на пол. Его эрекция подергивается, когда он опускает взгляд на фаллоимитатор, дикая потребность горит в глазах.
Лаклан направляется к кровати с грацией хищника, его шаги медленные и целеустремленные. Он проходит близко от меня, и я ощущаю жар его тела. Его глаза не отрываются от моих, даже когда он упирается кулаками в матрас.
— Что означает красный? — спрашиваю я, когда его колено давит на рваную бумагу.
— Стоп.
— Что означает оранжевый?
— Помедленнее.
Я наблюдаю, как матрас прогибается под весом Лаклана. Он встает на четвереньки в центре кровати, его спина напряжена, по его телу пробегает дрожь. Я улыбаюсь, когда беру маленькую бутылочку со смазкой и открываю крышку.
— Зеленый означает?
— Трахай меня, пока я не забрызгаю своей спермой все эти дурацкие бумажки.
Я провожу ладонью по заднице Лаклана, потом резко шлепаю его.
— Такой хороший мальчик, — воркую я, наклоняя бутылочку со смазкой, чтобы густые капли упали между его ягодицами. Проводя руками по его гладкой коже, я раздвигаю ягодицы и двигаю бедрами, чтобы провести кончиком фаллоимитатора по вязкой жидкости. — Ты правда хороший мальчик? — одной рукой я сжимаю игрушку и прижимаю ее к сморщенной дырочке, массируя тугое кольцо мышц, обводя его кругами, пока не чувствую, что он начинает расслабляться.
— Да, — шипит он.
— В самом деле? Или ты моя гребаная шлюха?
Я прижимаю кончик фаллоимитатора к отверстию, продолжая давить, преодолевая сопротивление. Лаклан вскрикивает от наслаждения и роняет голову на руку, а я двигаюсь вместе с ним, удерживая конец фаллоимитатора в его заднице. Он делает несколько глубоких вдохов, а я поглаживаю мышцы на его спине.
— Цвет? — спрашиваю я.
— Черт побери, — шепчет он.
— Вроде, я не слышала, что есть такой цвет…
— Зеленый, черт возьми. Зеленый.
Я откидываю мокрые волосы с глаз и, не отрывая взгляда от открывшегося передо мной зрелища, засовываю игрушку поглубже в задницу Лаклана. Выгибаю спину дугой, продолжая давить, неуклонно двигаясь вперед, наполняя моего сильного, смертоносного мужа, доводя до содрогания, неразрешимой, животной потребности.
— Не забудь выкрикивать мое имя, разбрызгивая свою сперму на эти дурацкие бумажки, — шепчу я.
И затем ускоряю ритм толчков.
Сначала медленно и размеренно. Долго. Вытаскиваю фаллоимитатор до самого кончика, затем снова ввожу, заполняя его полностью. Лаклан рычит от удовольствия. Постанывает, когда я ускоряю темп. Вздрагивает, когда провожу ногтями по его спине и шлепаю по заднице. И от одного взгляда на то, что я с ним делаю, у меня начинает болеть где-то глубоко внизу живота. Я наслаждаюсь каждым движением и знаю, что это я подталкиваю его на грань безумия. В мире миллиарды людей, но я единственная, кому он доверяет. Я могу сбросить его с обрыва и при этом укажу безопасное место для приземления. Я ощущаю это в каждом движении своих бедер. В каждой его дрожи. В каждом проклятии и прерывистом выдохе. Я наслаждаюсь каждым моментом, когда трахаю Лаклана Кейна.
Пот блестящей пленкой покрывает кожу Лаклана. Он вцепляется в простыни побелевшими костяшками пальцев. Разорванные бумаги шуршат на кровати, когда я ускоряю темп.
Прижимаюсь к спине Лаклана и обхватываю его член рукой. Он шипит от удовольствия, когда я смазываю ладонью сперму, собранную на кончике, и глажу по всей длине.
— Кончи для меня, малыш, — шепчу я ему на ухо. — Произнеси мое имя так громко, чтобы весь остров узнал, чья ты шлюха.
С губ Лаклана срывается хриплый стон, когда я ускоряю темп своих толчков и надрачиваю его член.
— Господи, Ларк. Ларк, — выдавливает он из себя. И повторяет это снова. И снова. И снова. Мой темп неумолим. Я безжалостна. Я хочу, чтобы он сходил с ума от удовольствия. Хочу, чтобы он был уничтожен. Чтобы единственное слово, которое он запомнил — это мое имя.
И лишь его он произносит, когда кончает.
Его спина напрягается. Член пульсирует в моей руке. Струйки спермы разбрызгиваются по постельному белью. По разорванной бумаге. По таким словам, как «развод», «непримиримые» и «окончательное решение». Все они запятнаны доказательством того, что мы неразрывны. Мы с мужем выбрали другой путь. Мы выбираем его каждый день.
Я обнимаю Лаклана за талию и прижимаюсь щекой к его спине, слыша, как бьется его сердце, отдаваясь в мышцах и костях. Он кладет руку на мою, крепко прижимая к себе. Проходит много времени, прежде чем я начинаю отстраняться. Я не тороплюсь, наслаждаясь каждым его содроганием, когда высвобождаюсь.
Вытаскивая фаллоимитатор, Лаклан переворачивает меня, и я смеюсь, когда он прижимает меня к себе коленями. Он возится с застежкой ремня, как будто отчаянно хочет попробовать мою киску на вкус. Наконец, расстегнув, он бросает приспособление на пол, а затем стягивает кружевные трусики и устраивается у меня между ног.
— Моя очередь, — шепчет он и, хитро улыбнувшись и подмигнув, наслаждается мной.
  
БЛАГОДАРНОСТЬ
 
Прежде всего, ТЕБЕ, дорогой читатель, за то, что ты провел немного времени с Лакланом и Ларк, их друзьями и семьей, а также со сварливым Бентли (клянусь, он живет своей ЛУЧШЕЙ вымышленной собачьей жизнью!). Я надеюсь, вам понравилось это безумное путешествие. Опыт написания книги «Мастер и Жаворонок» был непохож ни на одну книгу, которую я писала. Как и в истории Ларк и Лаклана, жизнь полна радости и горя, любви и упорства. Эта книга была одновременно невероятно сложной и полезной, и надеюсь, что она вам понравилась.