Мастер и Жаворонок (ЛП)

Сжимая в руке вибрирующую игрушку, Лаклан проводит костяшками пальцев по моей щеке, а другой рукой придерживает ткань у меня на шее.
— Красный означает…?
— Стоп.
— Оранжевый означает…?
— Помедленнее.
— Что значит зеленый?
— Трахни меня и наполни спермой.
Лаклан хихикает мне в ухо, потом прикусывает его, проводя зубами по коже.
— Только если будешь умолять, — шепчет он.
  
— Пожалуйста — срывается с моих губ, другой рукой он резко прижимает игрушку к моему клитору. Вибрация медленно распространяется по моим нервам, и я двигаю бедрами, ища трения. Вены на моей шее напрягаются под давлением ткани. Макияж размазался под глазами. Но когда я издаю низкий и хриплый стон и вижу, как Лаклан сжимает челюсти в сдерживаемом отчаянии, я чувствую себя сильной. Красивой. Как будто я могу быть такой женщиной, какой хочу.
— Еще, — хнычу я. — Пожалуйста, еще.
Улыбка Лаклана угрожающая. Он долго не отвечает, покрывая поцелуями и покусывая мой подбородок.
— Повтори, герцогиня. И сделай это красиво.
Жажда удовлетворения скапливается глубоко во мне, когда Лаклан разводит мои ноги чуть шире и медленно проводит игрушкой по моим чувствительным нервам. Он не поднимает ее и не делает никаких движений, чтобы дать мне то, чего я жажду. Но наказание само по себе является наградой.
— Лаклан, пожалуйста, мне нужно больше. Ты нужен мне, — шепчу я. Трусики стягиваются у меня на шее, я едва могу дышать, вся моя кожа покраснела. — Наполни меня.
Лаклан наклоняется к моему уху. Пристально смотрит мне в глаза, и каждый его выдох щекочет мне кожу.
— В первый раз я не буду трахать свою жену в туалете какого-то бара. Так что, лучше напряги свое воображение и наслаждайся тем, что я тебе дам.
Я всхлипываю от внезапного желания уйти с ним, уехать куда угодно, только подальше отсюда.
Я вся растрепанная. Отчаянная. Неидеальная. Но Лаклан смотрит на меня в зеркало так, словно видит сквозь каждый слой, сквозь каждую сломанную маску. Именно мысль о том, чтобы вернуться домой с этим мужчиной, который всегда ищет под моими щитами настоящую женщину, побуждает меня к действию.
Я прижимаю руку Лаклана к своему клитору. Двигаю бедрами. Умоляю его усилить хватку на моем горле. А потом кончаю в ослепительном сиянии звезд, имя Лаклана слетает с моих губ, снова и снова, как заклинание, которое не прекращается, пока он не выжимает из моего тела каждое мгновение наслаждения. Меня омывает волной страсти, оставляя после себя гул желания. Этого недостаточно. Я не буду удовлетворена, пока не почувствую его кожу на своей, тяжесть его тела и рельефные мышцы под своими ладонями.
Моя голова падает ему на грудь, и Лаклан ослабляет ткань на моем горле. Вибрация игрушки стихает, он выключает ее. Обнимает меня за талию и прижимает к себе. Я наслаждаюсь его теплом, томными поцелуями, которыми он покрывает мою шею, ощущением, как его мышцы прижимаются к моему дрожащему телу.
Дверь позади нас скрипит, и я резко открываю глаза, увидев отражение Ксандера в зеркале с широко раскрытыми глазами.
— Убирайся нахуй, — рычит Лаклан, крепче обхватывая меня рукой и прикрывая собой. Ксандер исчезает, извиняясь, но Лаклан не сводит с двери злобного взгляда. — Я, сука, ненавижу этого парня.
— Ты его даже не знаешь, — хотя я и сдерживаю улыбку, она вырывается наружу, когда Лаклан обращает свой гнев на меня. — Ты ревнуешь?
— Отвали.
— Ты ревнуешь.
От глубокого вздоха Лаклана у меня на шее выступают капельки пота.
— Давай уйдем отсюда, и я докажу, что у тебя нет причин для беспокойства, — я поворачиваюсь в объятиях Лаклана и достаю его очки из переднего кармана. Медленно надеваю их на себя и взбиваю волосы, одаривая его ухмылкой. — Как я выгляжу?
— Господи Иисусе, почему это так сексуально?
— А теперь представь меня в корсете и с перьями, — я смеюсь так громко, как давно не смеялась, когда Лаклан хватает меня за руку и тянет к двери. Но останавливаюсь, хотя очень отчаянно хочу уйти. — Подожди, Лаклан. Я дерьмово выгляжу.
Лаклан смотрит на меня через плечо с теплым взглядом в глазах.
— Ты прекрасно выглядишь, Ларк, — когда я все еще сомневаюсь, он поворачивается ко мне лицом и подходит ближе. Снимает с меня очки. Надевает на себя. Теперь он видит меня отчетливо. Улыбается и проводит большим пальцем по одной щеке, затем по другой. — Вот так. Больше не похоже на то, что ты плакала. Стало лучше. Видишь?
Он берет меня за плечи и поворачивает, я встречаюсь взглядом со своим отражением. Может быть, я все еще выгляжу немного сумасшедшей, как енот из-за потекшего макияжа, с румянцем на щеках и растрепанными от пота волосами. Но он прав. Я ахуенная.
Быстро поцеловав в щеку, Лаклан берет меня за руку и целеустремленно продолжает выводить меня из уборной.
— А теперь пошли отсюда. Я серьезно говорил, что ты отвезешь нас домой, а я буду трахать тебя так, что ты не сможешь ходить.
— Тогда давай быстренько заберем мои вещи, — говорю я, прежде чем он успевает направиться к запасному выходу. — Не хочу без причины просто так все оставлять.
Лаклан издает стон, но поворачивается, чтобы последовать за мной, когда я веду его к сцене. Ксандер поднимает взгляд, складывая оборудование у дальней стены. Он смущенно улыбается нам, и я жестом показываю на свою виолончель и гитару, давая ему понять, что возьму их с собой.
— Лаклан, принесешь, пожалуйста? — спрашиваю я, кивая на гитару в черном футляре. Лаклан сжимает мое плечо и отходит, Ксандер делает вид, что не замечает, но у него ничего не получается. Лаклан что-то бормочет Ксандру, но я не слышу, что именно. Стараюсь не рассмеяться, когда беру виолончель с подставки.
— Замечательное исполнение, — раздается голос у меня за спиной. Знакомый акцент. — Виолончель — мой любимый инструмент.
Я оборачиваюсь. Это мужчина, которого я встретила в магазине Лаклана.
— И мой тоже, — отвечаю я. — Эйб, верно?
— Да, у тебя хорошая память, — Эйб бросает оценивающий взгляд на инструмент в моих руках. — Давно играешь?
Я киваю, прежде чем наклониться, чтобы убрать виолончель в футляр.
— С семи лет.
— С семи лет, — повторяет он, потом приседает, чтобы быть в поле моего зрения. — Музыка — замечательное орудие, помогающее вырваться из темноты. Согласна? Возносите радостный шум Господу, все на земле. Исполните радостную песню и воспойте хвалу.
Моя улыбка вежливая, но натянутая. Эйб внимательно смотрит на меня, но я не уверена, понимает ли он причину моего дискомфорта — или, может быть, просто игнорирует ее. В его глазах пустота. Его нежная улыбка не искренняя.
Эйб передает мне смычок. Когда я беру его, он не разжимает хватку, ожидая, что я встречусь с ним взглядом. Я улыбаюсь в ответ, но тоже неискренне.
— Приятного вечера, мисс Монтегю. Спасибо за вдохновение.
Он отпускает смычок.
К тому времени, как я кладу его в футляр и подходит Лаклан, Эйба уже и след простыл.
  
20_ПОЛЗИ
 
ЛАКЛАН
Дорога домой — самые долгие пятнадцать минут в моей жизни.
Мне хочется прикоснуться к Ларк, но я ничего не делаю, только смотрю на нее, пока мы едем. И она делает эту поезду чертовски мучительной. Прикусывает нижнюю губу, когда сосредотачивается на дороге, ерзает на сиденье, а ее порванные трусики прожигают дыру в моем кармане. Я умираю от желания провести пальцами по ее коже. Попробовать ее на вкус. Войти в нее. Почувствовать тяжесть ее тела на своем, когда она будет садится на мой член и крепко сожмет меня. Но я хочу наслаждаться ею, а не сделать все быстро. Даже если придется мучаться всю дорогу домой.
А Ларк любит мучать.
— Итак, — говорит она, поворачивая на светофоре налево, хотя, чтобы доехать быстрее, нужно было повернуть направо, — когда ты сказал, что собираешься трахать меня до изнеможения, что именно ты имел в виду?
Я со всей силы сжимаю зубы.