Мастер и Жаворонок (ЛП)

— Нет, тебя могут не пустить внутрь. Я проведу тебя через задний вход.
Мой разум мгновенно освобождается от рациональных мыслей и наполняется яркими образами.
— Через задний…
— Да, — говорит Ларк, бросая на меня смущенный взгляд, а я не отрываюсь от дороги. — Через черный вход.
Я сглатываю.
— Ну ты понял…? Задний вход…?
Я киваю и ерзаю на своем сиденье.
— Ты в порядке? У тебя какая-то травма насчет задних входов? — она тянет ко мне руку, и я слегка отодвигаюсь. Если она дотронется до меня, я, блять, точно воспламенюсь. — Они возбуждают тебя или что-то в этом роде?
  
— Нет. Господи, — шиплю я. И щурюсь. Почему, черт возьми, я щурюсь? Я прекрасно вижу дорогу. Качаю головой, пытаясь прийти в себя. Моей ясности хватает лишь на то, чтобы проскочить к парковочному месту сразу после того, как отъезжает другая машина.
— Ты мог бы припарковаться сзади, — говорит Ларк тихим и невинным голосом, когда я глушу двигатель и погружаю нас в абсолютную тишину.
Провожу рукой по лицу, но это не помогает мне стереть румянец. Ларк открывает дверь со скрипом. Я не доверяю своим словам, поэтому, в ответ лишь качаю головой.
Долгий, громкий, драматичный вздох слетает с губ Ларк.
— Лаклан Кейн у нас по задницам. Надо запомнить.
Ларк хихикает, и от ее невинности не остается и следа. Она закрывает за собой дверь, уходя.
Черт побери.
Я ударяюсь лбом о холодный руль. Хочу раствориться на полу, выползи на дорогу или, еще лучше, улететь в какое-нибудь другое измерение. Но у Ларк, конечно, другие планы, и она распахивает дверцу со стороны водителя.
— Пошли, Бэтмен. Задняя дверь ждет, — объявляет она и убегает, чтобы подождать на тротуаре.
Когда беру инструменты и перекидываю ремешки на чехлах через плечо, и иду к ней, я почти уверен, что моя кожа тает от румянца, который обжигает мое тело.
— Что? Нет ничего постыдного в фетишах с задницами, — говорит Ларк, пока идем к зданию «Amigos», сворачивая налево к металлической двери, ведущей на сцену. — Анал — это здорово. Мне нравится анал. Однажды я была в турне, и…
Даже не осознавая, что делаю, я хватаю Ларк за талию и прижимаю к кирпичной стене здания. По моим венам пробегает волна страха при мысли, что я мог причинить ей боль, но страх исчезает под взглядом, который она бросает на меня, когда я нависаю над ней. Даже несмотря на размытость изображения на таком расстоянии, я все равно вижу это. Покрасневшая кожа. Расширенные зрачки. На шее бьется пульс.
Желание.
Медленно наклоняюсь, с каждым ударом сердца становясь все ближе, чувствуя тепло ее неровных выдохов на своей холодеющей коже.
— Мне не стыдно, герцогиня.
Ларк выдерживает мой взгляд и бросает вызов, шепча:
— Уверен?
Сокращая то небольшое расстояние, которое остается между нами, я подаюсь бедрами вперед и запускаю руку в ее волосы. У Ларк перехватывает дыхание, когда она чувствует, как мой твердый член прижимается к ее животу, как мучительно я нуждаюсь в ней, как мой член умоляет погрузиться в ее тугое тепло.
— Мне невыносимо слышать о том, как какой-то мужик трахал мою жену. Или о том, как она, возможно, трахала его. Пожалуйста. Не сейчас.
Ее губы приоткрываются. Она морщит лоб. Крепче сжимает мою руку.
Я наклоняюсь еще ближе, касаюсь губами ее уха. Одним долгим, медленным движением бедер я прижимаюсь к ней своей эрекцией. Ларк прижимается ко мне в ответ. У нее вырывается стон.
— Это мучительно, Ларк. Это пиздец как мучительно — представлять и знать, что это был не я. Неужели ты не понимаешь?..
Отстраняясь, я позволяю своим губам коснуться ее щеки. Не поцелуй, а ласка. Обещание. Что я отпущу ее, если надо. Я отступлю.
Но она не позволяет.
Ларк двигается вместе со мной, крепко сжимая мои бицепсы обеими руками. Она не позволяет расстоянию между нами увеличиваться. В ее глазах мольба. Не отступай.
— Лаклан, — это все, что она произносит, не отрывая взгляда от моих губ.
Мне следует высвободиться. Возможно, я зашел слишком далеко. Я просто не могу заставить себя сделать это, хотя я полон решимости заслужить прощение Ларк, чтобы пойти по другому пути. Я дал ей слово. Но когда она подходит ближе, я ласкаю ее лицо рукой и боюсь, что это обещание вот-вот нарушу.
Ларк приподнимается на цыпочки. Меня окутывает ее запах. Каждый ее вдох смешивается с моим, становится частью меня.
Я готов умолять. О чем, не знаю. О том, что она может мне дать. Или, чтобы она отступила. Я не знаю, что скажу, когда открою рот.
— Ларк, я…
Дверь рядом с нами распахивается и с грохотом ударяется о кирпич. Двое мужчин, увлеченных оживленным разговором, выходят в переулок. Третий мужчина остается в дверях, переводя взгляд с меня на Ларк. Слабая усмешка появляется на его губах, но в глазах замешательство, которое он не может полностью скрыть. И немного ревности, как мне кажется.
— Привет, Ларк. Ты вовремя, — говорит парень.
Он наклоняет голову, рассматривая нас. Мы не двигаемся с места, и я понимаю, как это выглядит: Ларк с широко раскрытыми глазами и маской невинности, я в своей кожаной куртке, держу в руке локоны Ларк. Наверное, я выгляжу так, будто готов трахнуть ее прямо здесь, у этой стены. И я бы трахнул, если бы она попросила. Приподнял бы это платье и одним движением проник в нее, а затем…
— Ты в порядке? — спрашивает парень, и, прерывисто дыша, я отпускаю Ларк и отступаю на шаг. Между ее бровями залегла морщинка, и в глазах, кажется, вспыхивает боль, когда она отпускает мои руки, но только потому, что я не оставляю ей выбора.
— Да, — говорит она и прочищает горло, когда это слово вырывается у нее с придыханием. — Я в порядке.
— Ты уверена?
— Конечно. Ксандер, это мой муж, Лаклан, — при слове «муж» мое сердце пронзает электрический разряд. — Лаклан, это Ксандер. Он играет на бас-гитаре и поет на бэк-вокале в группе «KEX».
Я подавляю свое злобное ликование и умудряюсь изобразить ухмылку, которая могла бы сойти за приветствие для незнакомца. Но Ларк знает, что это не так. Я чувствую, как ее предупреждающий взгляд сверлит мой висок, когда протягиваю руку.
— «KEX». Круто, — вот и все, на что я способен. Еще немного, и я не смогу сдерживаться.
— Муж? Какой странный поворот событий, Ларк, — говорит Ксандер, отпуская мою руку и переключая свое внимание на мою жену. — Когда это случилось?
— В октябре.
— Хах. Не слышал об этом.
Ларк пожимает плечами и тянет меня к двери, а Ксандер поворачивается, идя за нами в темный коридор.
— Наверное, я была слишком занята созданием рекламных постов для «KEX», — говорит Ларк.
Я едва сдерживаю смешок, когда Ксандер бросает на нее вопросительный взгляд через плечо. Ларк просто невинно улыбается в ответ, и я вижу, что он сбит с толку. Он проходит немного дальше по коридору, и Ларк сжимает мою руку.
— Что с тобой не так? — Ларк шипит.
Я наклоняюсь и шепчу:
— В Ирландском сленге «KEX» означает «трусы».
Она издает тихий смешок, когда Ксандер открывает дверь и направляется в общую гримерную. Ларк останавливается на пороге, и я передаю инструменты, чтобы она отложила их в сторону.
— Что ж, забавно, учитывая, что я их обычно не ношу.
Она подмигивает. А я, блять, умираю.
— Ладно, — говорит она, и в ее глазах вспыхивает веселье. — Если кто-то будет докапываться, просто скажи, что ты женат на цыпочке, которая любит ходить без трусов и развлекаться с попкой. Чао.
Она машет рукой и закрывает дверь у меня перед носом.
Я все еще стою в коридоре, как тупица, когда дверь снова открывается. Она высовывает голову.
— О, и не смей открывать подарок, пока я не подам тебе сигнал, или, клянусь богом, я засуну твои яйца в снежный шар. Пока.
Послав воздушный поцелуй, Ларк закрывает дверь.
А я все еще не сдвинулся ни на дюйм.
Я бормочу несколько приглушенных ругательств, проводя рукой по волосам.