Тяжесть измены (СИ)

Она посмотрела на его лицо, в котором, несмотря на спокойствие, сквозило слишком много эмоций.
— Никогда больше не видеть их, не прикасаться? Сегодня они есть, а завтра — уже нет. Ни голоса, ни запаха, ни объятий, ни звонков, ни привычных мелочей, ни тепла, к которому ты привык… Наверное, правду говорят: только потеряв навсегда, мы по-настоящему понимаем, как сильно любили.
  
— Я знаю, — продолжил он, — что у вас тоже всё не просто. Но у вас хотя бы есть выбор. Вы можете попытаться что-то изменить, что-то сказать друг другу если захотите. Представь, у меня этого шанса уже никогда не будет.
Она сжала губы, чувствуя, как это простое «представь» пронзает её острой иглой.
Сергей больше ничего не сказал. Он просто развернулся и молча достал тарелки.
Но внутри неё теперь звучал вопрос: «А готова ли я его отпустить?»
Ирина даже не была уверена, хочет ли знать ответ.
Звонок в дверь раздался неожиданно громко, заставив Ирину вздрогнуть. Сергей неторопливо вытер руки о полотенце, направился в прихожую и щёлкнул замком.
— Все тут? — голос Алексея прозвучал буднично, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.
— Да, и Артём. У него есть новости.
Раздались шаги, шум расстёгиваемой куртки, приглушённый разговор, который она не расслышала и мужской смех.
Ирина продолжала перекладывать ложки на столе, хотя они уже лежали идеально. Её пальцы слегка дрожали.
«Готова ли ты никогда больше не видеть его? Никогда не слышать его голос?»
Она сжала губы и сделала глубокий вдох, но не успела ни о чём подумать дальше — Алексей уже вышел на кухню.
Он выглядел уставшим. Его волосы чуть растрепались, он снял галстук, рукава рубашки засучены до локтей. Он глубоко вдохнул, словно вбирая в себя запах дома, а затем медленно выдохнул.
— Пахнет хорошо.
— Борщ, — отозвался Сергей, возвращаясь к плите. — Давайте садиться, пока горячий.
Алексей молча кивнул и занял место рядом с Ириной.
Она потянулась за ложкой, но вдруг остановилась. На запястье мужа темнела её завязка для волос.
Прежде чем успела осознать, что делает, она протянула руку и взяла его за запястье. Алексей замер, но ничего не сказал.
Она молча сняла резинку. Её пальцы скользнули по его коже — тёплой, привычной. В груди что-то дрогнуло и замерло.
Не глядя на него, она подняла руку и быстро собрала волосы, закрепляя их выше на затылке.
Тишина.
Алексей не сделал ни одного движения, не попытался прокомментировать. Только чуть моргнул и отвёл взгляд.
Сергей тем временем ставил тарелки на стол для Артёма и Андрея, которые наконец-то оторвались от компьютера и пришли есть.
А Ирина… Ирина опустила глаза в тарелку, но почти не видела перед собой еду.
«Никогда больше не дотронуться до него. Никогда не услышать, как он произносит твоё имя, как вздыхает, просыпаясь рядом. Никогда не почувствовать его тепло рядом ночью. Ты готова?»
В груди поднялась тихая, но мощная буря.
Она взялась за ложку, но пальцы всё ещё ощущали тепло его кожи.
Когда последняя тарелка была убрана, а кухня вновь приобрела привычный порядок, все направились в гостиную.
Тёплый свет торшера мягко освещал помещение. Ирина устроилась в углу дивана, поджав под себя ноги. Алексей сел рядом, оставив немного пространства между ними. Артём занял кресло напротив, сложив руки на груди. Андрей сел рядом, нахмурившись. Сергей опёрся на подлокотник дивана, молча наблюдая.
Артём первым нарушил молчание:
— Ну, рассказывай.
— По версии Марии, мы с ней давно любовники. Я якобы обещал, что уйду из семьи, но никак не мог решиться. А она ждала. Я — запутавшийся человек, который вот-вот решится на правильный шаг, — продолжил Алексей. — Но не может, потому что «боится реакции жены».
Артём скептически поднял бровь.
— Они прямо говорили, что ты её любовник?
— Нет, — покачал головой Алексей. — Но следователь пытался это выяснить. Они спрашивали, насколько у нас с Марией были доверительные отношения. Спрашивали, встречались ли мы за пределами офиса, общались ли после работы. Намекали, что она могла быть мне не только коллегой, но и близким человеком.
— Значит, её цель — выставить тебя жертвой ситуации, себя — жертвой Ирины, а Ирину — угрозой, — задумчиво протянул Артём.
— Да. И самое главное… — Алексей сжал пальцы в кулак. — Они задавали вопросы про детей.
Ирина напряглась.
— Что именно?
— Они аккуратно выясняли, как Ирина ведёт себя с детьми. Был ли у неё нестабильный эмоциональный фон в их присутствии, могли ли быть моменты, когда ей требовалась медицинская помощь.
— Боже… — пробормотала Ирина.
— И что ты ответил? — Артём пристально смотрел на него.
— Что Ирина — прекрасная мать. Что ни разу за всё время не было повода усомниться в её стабильности, что наши дети растут в здоровой атмосфере. Что я никогда не видел, чтобы она теряла контроль или как-то угрожала детям.
Артём кивнул.
— Правильный ответ.
— Но сам факт, что они спрашивали… — пробормотал Андрей, качая головой.
— Это значит, что Мария заявила обратное, — спокойно подытожил Артём.
— Дрянь, — тихо, но зло бросил Андрей.
Алексей глубоко вдохнул, на секунду прикрыл глаза, а потом выдал:
— Она заявила следователю, что детям лучше быть со мной.
Он замолчал, будто не хотел говорить дальше.
Но спустя мгновение всё же закончил:
— Что… что она готова мне помочь с их воспитанием.
  
Глава 20
 
— Ничего себе… — медленно произнёс Артём, присвистнув.
— Вот так, — Алексей нервно усмехнулся, потирая лицо ладонями. — Я был в шоке, но молчал. Старался поменьше болтать и побольше слушать.
— И? Какое впечатление сложилось у следователей?
— Не думаю, что поверили ей полностью, — Алексей посмотрел на детектива. — Но факт остаётся фактом: она нацелилась на мою семью.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
Ирина медленно стянула завязку с волос и, не задумываясь, надела её себе на запястье.
— Артём, а у тебя какие новости? — в голосе Алексея чувствовалось напряжение.
— Нашёл я одну старую знакомую Марии. Бывшую подругу. Разругались они давно, но кое-что интересное она рассказала.
— Почему разругались? — спросил Алексей.
— Из-за парня, — усмехнулся Артём. — Подруга встречалась с парнем, который Машу на дух не переносил. А Мария методично ей в уши лила: «Он тебя не любит», «не ухаживает, как надо», «бесперспективный, ленивый». Неделями, месяцами. В итоге подруга в это поверила и рассталась с ним.
— А он? — уточнила Ирина.
— А он на прощание ей бросил: «Мария тебе гадости про меня говорит не потому, что заботится, а потому что сама ко мне в трусы не смогла залезть».
— Ого, — тихо выдохнул Андрей.
— Да, — кивнул Артём. — Подруга тогда не поверила. Но эта фраза засела.
— И когда она осознала, что он был прав? — спросил Алексей.
— После одной истории, — Артём усмехнулся. — В тот момент они с Марией ещё продолжали общаться. Подруга была мягкая, терпеливая, а Мария… ну, она всегда знала, как себя окружить людьми.
— Деньгами? — догадался Сергей.
— И деньгами тоже. Всегда щедро угощала, платила за такси, покупала выпивку, у неё всё было «на широкую ногу». Единственное, что требовалось от окружающих — поддерживать её во всём и не перечить.
— И подруга это терпела?
— Пока её это не касалось напрямую. Пока она могла убеждать себя, что Мария просто «немного остра на язык», а не реально гнилая внутри.
— А потом они пошли в клуб. Там Марии приглянулся один парень. Не типичный мажор, но сразу видно — уверенный, харизматичный, богатый, самодостаточный. Окружающие его слушали, заглядывали в рот. Мария решила, что он должен быть её. Она, конечно, пошла в атаку. Начала к нему подкатывать. Подкатывала к нему так и эдак. Но он её отшил. Открытым текстом сказал: «У меня есть любимая».