Хрупкое сердце (ЛП)

С одной стороны, мне нравилось, что он заботился о своих чувствах. С другой стороны, меня очень беспокоило то, что он поставил их желания выше моих. Это было глупо. Я знала это. Они были его семьей. Но где-то глубоко в подсознании я ожидала, что он поставит меня на первое место, и этот факт поразил меня сильнее, чем я ожидала.
— Вы делаете пирсинг? — спросила Ани, выдергивая меня из безмолвного созерцания.
— Ага. — Я кивнула. — Уже около четырех лет.
— Круто, — ответила она, улыбаясь. — Я подумывала сделать еще один. Мне всегда скучно, и я позволяю им зарасти, но через год скучаю по ним, и мне приходится их заново прокалывать.
— Многие люди так поступают, — сказала я. — Или они начинают работать там, где им не разрешают их носить, а затем возвращаются, чтобы их переделали, когда они меняют работу.
— Теперь я домохозяйка, — сказала она, пожимая плечами. — Так что для меня это больше не является препятствием.
— Звучит хорошо, — ответила я, не зная, каков был правильный ответ. И не могла представить, что смогу остаться дома с Эттой. Мне бы хотелось? Может быть. Я просто никогда не была в положении, когда деньги приходили бы без кучи тяжелой работы.
— Это была корректировка, — заговорщицки сказала Ани. — Но, честно говоря, мне это нравится. Было действительно трудно бросить.
— Да, я знаю это чувство, — согласилась я.
— В какой-то момент я, возможно, захочу вернуться…
— Нет, ты не будешь, — с явной поддразнивающей улыбкой прервал ее Абрахам. — Ты просто хочешь добавить еще парочку.
— Он, наверное, прав, — проворчала Ани. — Я ничего не могу с собой поделать. Отдай мне всех младенцев.
Все засмеялись.
— Я хотела бы в какой-то момент получить больше, — сказала я, когда снова стало относительно тихо. — Но у меня есть щепотка Этты.
— Мне не щепотка, — рассеянно сказала Этта, запихивая в рот кусочки говяжьего фарша. — Я, Этта.
— Хорошо, — сухо согласилась я.
— Я просто собираюсь присматривать, наслаждаться ими, пока я рядом, и возвращаться домой, в свой тихий дом, когда закончу, — вмешалась моя сестра, поднимая свой бокал в воздух, как будто она отдавала честь.
— Я была почти уверена, что это тоже будет моим будущим, — тихо сказала Ани, глядя на Абрахама так, что у меня возникло ощущение, что я подсматриваю. — Но в жизни происходят сумасшедшие повороты.
— Аминь, — сказал Тревор, впервые за долгое время заговорив.
— Я не могу иметь детей, — сухо сказала Ани. — Ариэль мы удочерили.
— Нет, правда? — с притворным удивлением сказала моя сестра, отчего я чуть не подавилась выпивкой. Я взглянула на счастливого ребенка на коленях у ее отца. У нее была намного более темная кожа, чем у обоих ее родителей, но я бы никогда не подумала об этом, пока Ани не включила этот факт в наш разговор.
— Я точно знаю, — сказала Ани, немного посмеиваясь. — Она слишком хороша, чтобы исходить от нас.
— Ты великолепна, — сказал Абрахам, откинувшись на спинку стула. — Замолчи.
— Я знаю, но ты практически горгулья, — парировала ему Ани.
Я улыбнулась, прикрываясь своим стаканом. Абрахам был кем угодно, но был примерно так же далек от одной из этих уродливых статуй, как любой человек, которого я когда-либо видела. Парень мог быть моделью.
— Хорошо, что я прекрасно чувствую себя в постели.
— И на этом я прекращаю разговор, — сказал Тревор, кладя салфетку на тарелку. — Я не хочу ничего об этом слышать.
— Я бы хотела послушать, — пошутила моя сестра.
Улыбка на ее лице стоила каждого мгновения, которое я провела с нежеланными посетителями. Это стоило разочарования, которое я испытала, когда поняла, что Тревор познакомил мою дочь с людьми, которых я не знала. Эта легкая улыбка была взглядом на сестру, которую я знала, ту, которая пронизывала всю жизнь. У меня перехватило дыхание, и я очень старалась не позволить себе проявить никакой реакции.
Через полчаса кухня была чистой, моя сестра вернулась в свою комнату с сонной Эттой, а Анита, Брам и Ариэль ушли после дружеских объятий. Визит оказался не таким плохим, как я ожидала, но я все еще была измотана. Это был такой долгий день.
 
Я сидела на крыльце в шезлонге, когда меня нашел Тревор.
— Как ты держишься? — спросил он, вынося Коди на крыльцо и отпуская его осматривать местность.
— Хорошо, — пробормотала я, глядя на деревья. Его подъездная дорога была длинной и извилистой, и даже когда я попыталась, мне не было видно главной дороги из дома. Я не могла увидеть и других домов, что было довольно удивительно, поскольку я знала, что дом его родителей, а также дом его дяди и тети были недалеко. Место было полностью уединенным.
— Ты сходишь с ума? — Он сел на верхнюю ступеньку и облокотился на перила, вытянув перед собой длинные ноги.
— Должна ли?
— Давай, Морган, — тихо сказал он. — Давай не будем играть в эту игру, хорошо?
— Какую игру? — Мои плечи напряглись, пока я продолжала смотреть в лес.
— Игру, в которой ты закрываешься от меня и отказываешься говорить? Эта? Ты это помнишь?
— Пожалуйста, — усмехнулась я, скрестив руки на груди.
Я действительно не хотела, чтобы мы разговаривали. Не хотела ничего обсуждать или даже признавать наличие проблемы. Хотела молчать. Я хотела посидеть в тишине и решить для себя, как отношусь ко всему, что произошло. Я чертовски ненавижу конфронтацию любого рода. От этого у меня мурашки по коже и сердце бешено колотилось.
— Я забыл позвонить им, — сказал он, устраиваясь поудобнее на своем месте. — Я не мог просто заставить их уйти после того, как они приехали сюда, чтобы помочь мне.
— Это именно то, что ты мог бы сделать, — сказала я так тихо, что не была уверена, что он меня услышал.
— Ты сошла с ума, — ответил он.
— Все нормально.
— Ясно, что это не так, иначе у тебя не было бы этого отношения.
— У меня нет отношения, — сказала я, мое лицо было лишено эмоций, когда я встретилась с его взглядом.
— Это будет происходить каждый раз, когда ты злишься? — рявкнул он. — Ты ведешь себя как...
Он не закончил фразу, и я немедленно подалась вперед.
— Как? — спросила я, склонив голову набок. — Сука?
— Нет.
— Да ладно тебе, Тревор, — умоляла я. — Скажи то, что собирался сказать.
— Я не собирался называть тебя сукой, — мягко сказал он.
— Конечно.
— Нет.
— Верно, — саркастически сказала я. Затем с трудом поднялась на ноги, готовая оставить его на крыльце, но прежде чем я успела сделать хоть один шаг, он тоже встал.
— Я собирался назвать тебя ребенком, — сказал он со вздохом, стоя между мной и дверью. — Собирался сказать, что ты ведешь себя как ребенок.
— Тогда почему ты просто не сказал это? — огрызнулась я.
— Потому что, — сказал он, выпрямляясь, — я не использую слова, чтобы причинить людям боль.
Моя голова от удивления дернулась назад. Слова были такими простыми, но когда он стоял там, не отрывая взгляда от меня, я знала, что смысл не в этом. Я понятия не имела, как ответить.
— Мне очень жаль, как все это закончилось, — мягко сказал он. — Я знаю, что ты хотела контролировать, как Этта познакомится с моей семьей.
— Дело не только в этом, — уточнила я. Мне хотелось закричать от разочарования, но его предыдущий комментарий испортил все. — Моя сестра, — выдохнула я. — Мы пришли сюда, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности. Как ты думаешь, что она чувствовала, имея дело с незнакомцами после последних двух дней? Как ты думаешь, я себя чувствовала?
— Я знаю. — Он мрачно кивнул. — Я знаю. Мне жаль.
— Я... — Я покачала головой, отказываясь закончить свою мысль, поскольку все эмоции последних двух дней заставили мое горло сжаться. Вот почему не хотела ничего обсуждать. Вот почему предпочла погасить свой гнев, пока он, в конце концов, не утихнет. И я знала, что он исчезнет; так всегда было. Даже если это так и не исчезло полностью, он становился управляемым.
— Что? — спросил Тревор, потянувшись ко мне. — Ты что?