Хрупкое сердце (ЛП)

К тому времени, как мы двинулись на север по пятой межштатной автомагистрали, солнце начинало садиться, и Этта на заднем сидении начинала дремать. Я была благодарна за то, что с ней было так легко путешествовать, потому что мы ехали всю ночь, чтобы как можно быстрее добраться до моей сестры.
Я ненавидела, что мне пришлось взять с собой Этту, но альтернативы не было. Пока я работала, мы ни разу не расставались более чем на девять часов, и в ближайшее время это не изменится. Она была еще слишком маленькой, чтобы остаться без меня в одночасье. Я догадывалась, что, если бы у нее был другой родитель, все было бы по-другому, но были только я и она. Поэтому куда я, туда и она.
Один раз я позвонила сестре с дороги, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но после этого оставила ее одну. Она казалась очень уставшей, и я надеялась, что та сможет немного отдохнуть, даже если на самом деле не спит. К тому же, удерживать усталые глаза на дороге и нажимая педаль газа до пола, это забирало всю мою энергию.
В три часа ночи, после того как Этта заснула, и мы дважды останавливались заправиться, я, наконец, добралась до кампуса колледжа Миранды. Было тише, чем я ожидала. Красивее. Повсюду были декоративные деревья, много травы, и даже парковки, заполненные недорогими машинами, были очищены от мусора и дворового мусора.
О кампусе явно хорошо заботились. Я не понимала, почему это имело для меня значение, но это так. Было приятно знать, что моя сестра жила и ходила в колледж в хорошем месте. Были годы, когда я жила в полной помойке, пытаясь понять свою жизнь, поэтому была рад, что она разбиралась в своей жизни в месте, которое выглядело вот так.
Найти ее здание было довольно легко, так как в кампусе было тихо, и я могла ехать настолько медленно, насколько мне было нужно, чтобы читать хорошо расположенные знаки на каждом углу. Найти место для парковки, на котором не было специального знака, оказалось немного сложнее, но я справилась. К тому времени мне было просто так нужно выбраться из машины и найти сестру, что я бы припарковалась на ухоженной траве, если бы не нашла что-нибудь довольно быстро.
Я затащила спящую Этту и нашу сумку в дом Ранны, используя код, который она написала, чтобы открыть входную дверь, а затем последовала за еще более удачно расположенными указателями в ее комнату на втором этаже.
А потом я просто остановилась, замерла. Мне нужно было добраться до нее, прикоснуться к ней и убедиться, что с ней все в порядке, но какая-то часть меня боялась того момента, когда она откроет дверь, и мне придется столкнуться с тем, что заставило ее нуждаться во мне здесь.
Наконец, я подняла руку и постучала шифром, который мы использовали в детстве, давая ей понять, что открыть дверь безопасно. Мне не приходилось использовать его больше лет, чем я могла даже вспомнить. Ей потребовалась почти минута, чтобы подойти к двери, и когда она открыла ее, удивление и облегчение заставили меня немного покачнуться на ногах.
На ней были старые пижамные штаны моего отца и большая толстовка с капюшоном, и ее волосы торчали во все стороны, но выглядела она прекрасно. Уставшая и грустная, но физически с ней все в порядке. Ее руки были засунуты в рукава худи, а длинные пальцы ног с синими потертым лаком выглядывали из-под манжет пижамы, поджатые на уродливом коричневом ковре, и это напомнило мне детеныша обезьянки. Все казалось почти нормальным. Только когда она открыла рот, все ужасные мысли, приходившие мне в голову за почти семь часов езды, подтвердились.
— Сисси, — прошептала она, и все ее тело, казалось, расслабилось, когда ее грустные глаза встретились с моими.
— Что случилось? — спросила я, входя в комнату.
Я положила Этту на кровать, чтобы обнять сестру.
— Не знаю, — ответила она, прижавшись лбом к моей шее.
Мои руки сжались, и я немного покачала ее из стороны в сторону, так же, как я делала с Эттой, когда она была расстроена.
— Я не знаю, что случилось. Я проснулась и ничего не могу вспомнить.
Моя голова начала стучать.
 
— Я вышла. Я всегда осторожна, когда выхожу на улицу. — Ее тело подрагивало. — Я выпускница. Я не идиотка. Я всегда осторожна.
— Хорошо, — сказала я, не зная, что ответить. — Хорошо. С кем ты была, когда уходила? — Она не отпускала меня, поэтому я тоже ее не отпускала. Если бы пришлось, я бы простояла на этом месте всю ночь, мои мускулы были так напряжены, что я практически дрожала.
— Я пошла одна.
Я поежилась, но не ответила. Миранда всегда была независимой. Ей никогда не требовалась большая компания друзей или компания в принципе, чтобы чувствовать себя комфортно. Ей было просто пойти в одиночку в ресторан или в кино; во всяком случае, я думаю, она предпочитала это.
— И где ты была? — спросила я, когда она больше ничего не сказала.
Ее грудь прижалась к моей, и если бы в комнате не было тихо, и я не слушала бы внимательно, я бы не услышала, как она прошептала:
— Я не помню.
Я прижала ее к себе еще крепче, поскольку в ее словах возник смысл. Она вышла одна и проснулась одна в своей комнате, но та понятия не имела, где была и что случилось. Минуты и часы ее жизни просто выпали.
Я тяжело сглотнула и провела рукой по ее коротким волосам.
— Тебе было плохо, когда ты проснулась? — спросила я дрожащим голосом. — Тебе где-нибудь больно?
Миранда долго молчала.
— Нет, — ответила она.
Сначала меня охватило облегчение. Подавляющее облегчение всего тела. Но вдобавок к этому с силой кувалды стало осознание того, что моя младшая сестра лгала. Я не была уверена, лгала она нам обеим или только мне, но в глубине души знала, что она говорит неправду.
— Спасибо, что приехала, — сказала она, поднимая голову с моего плеча.
— Заткнись, — ответила я, пытаясь немного поднять настроение. — Мне все равно нужен был перерыв.
Мы обе знали, что это тоже ложь. Я едва начала свою новую работу после нескольких недель простоя. Я даже не была уверена, что вернусь к работе. Но это не имело значения. Семья превыше всего.
— Я так устала, — сказала она, опускаясь на единственный стул в комнате.
— Забирайся к Этте, — приказала я. — Она не занимает много места.
— Нет, — тихо возразила Миранда. — Вы ехали всю ночь. Ты с ней спишь.
— Ранна, — предупреждающе пробормотала я голосом старшей сестры. — Ложись в постель.
И точно так же, как когда мы были маленькими, и она знала, что я главная, моя сестра кивнула и забралась в кровать рядом с моей дочерью, обернувшись вокруг нее со вздохом. Я вытащила одеяло Этты из нашей сумки и накинула им на плечи, глотая желчь, поднимавшуюся у меня в горле, когда я задавалась вопросом, кто сделал то же самое прошлой ночью.
Кровать была испорчена, это я знала. Но я села на стул напротив них и подавила потребность поднять их обеих и сжечь все это.
Кто, черт возьми, привел мою сестру домой прошлой ночью? Кто оставил ее без воспоминаний о том, что произошло, и напугал ее до смерти?
Мои мысли метались, когда я сидела там и слушала, как дыхание Миранды выравнивается. Я была так зла, что едва могла видеть, и по мере того, как ночь шла, я снова и снова перебирала возможные сценарии. Кто-то, должно быть, видел ее. Ради всего святого, она жила в общежитии. Люди все время входили в коридоры и выходили из них. Для кого-то должно было быть почти невозможно пронести потерявшую сознание Миранду в ее комнату, чтобы никто этого не заметил.
Верно?
Я хотела плакать. Хотела закричать, когда Миранда дважды просыпалась и затем пыталась скрыть тот факт, что ей приснился кошмар. Мне хотелось вытащить каждого спящего студента колледжа в этом здании из своих кроватей и заставить их рассказать мне, где они были и чем занимались накануне вечером. Хотелось стучать по стенам и разгромить крошечную комнату.
Я хотела вернуться и научить Миранду, что безопаснее. Хотела сказать ей, что колледж, который она выбрала, ужасен, и ей следует выбрать другой. Хотела приехать в гости на неделю раньше, чтобы она не ушла одна.