Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки» (СИ)

Ощущение оказалось не ощущением, а очень даже реальностью: распахнув глаза, я увидела застывшего рядом со мной мужчину в возрасте. Подтянутого, сухопарого, в глазах которого плескалась опасность. 
Каким-то образом я сразу поняла, кто передо мной, и быстро села, стянув брезент у себя на груди, как щит. Как будто он мог меня защитить. Сквозь окошечко просачивался дневной свет, но не совсем рассветный, когда солнце только-только встает. Значит, сейчас уже не раннее утро. По меньшей мере, часов восемь. 
  
— Ну здравствуй, Василиса, — произнес Кощеев. — Рад наконец-то познакомиться с тобой лично. 
— Не уверена, что могу ответить тем же, — холодно сказала я. 
Стоявший передо мной мужчина был больше похож на дикого зверя, а любой деревенский знает, что показать зверю свою слабость — значит, умереть.
— Понимаю. Понимаю, — заложив руки за спину, кивнул он, — мои подчиненные вышли за рамки.
— За рамки? — почти искренне изумилась я. — Это вы похищение ребенка называете «выйти за рамки»? Или то, что вы меня тут удерживаете?
— Я вас еще нигде не удерживал, — улыбнулся Кощеев, но в этой улыбке не было веселья, как будто он и впрямь был уже мертв при жизни. — И я уже принес свои извинения. 
— То есть я могу идти?
— К сожалению, не все так просто, — покачал головой он. — Понимаете ли, Василиса, я — деловой человек, и я предложил вашим односельчанам крайне выгодную сделку. У меня строительный бизнес, новостройка скоро сдается, будут жить и ни о чем не думать в новом ЖК. А здесь все загнивает, тухнет… да вы и сами все понимаете, верно?
«Сами вы уже протухли от жадности», — подумала я. А вслух сказала:
— Меня уже ищут, и скоро найдут. Вы правда считаете, что это вот так просто сойдет вам с рук?
— Да нет же. Я хочу предложить сделку и вам. В качестве извинения за необдуманные поступки тех, кому я доверился. Например, элитную трешку с видом на реку в центре города. Что скажете?
Я заморгала. 
— Подумайте, Василиса. Для вас это будет отличный новый старт. Еще могу взять вас дизайнером к себе, да хоть начальницей отдела поставить. Навыки у вас что надо, я видел ваши кейсы.
От такого заявления по спине пробежал неприятный холодок: он что, все обо мне знает? Похоже, что так. И его взгляд говорил о том же самом, как будто Кощеев изучил мою жизнь вдоль и поперек, разобрал по косточкам. 
— Не знаю, что вы себе возомнили, но у меня есть принципы, — я пожала плечами. — Поэтому можете засунуть свое предложение себе в… 
Я вспомнила, что я вообще-то девушка, и не договорила. 
— Да понял я, понял, — Кощеев пожал плечами и поднял руки вверх. — Ну что ж, тогда мне не остается ничего другого кроме как вас отпустить.
Что?
Вот так просто?
— Вы, конечно, можете остаться здесь и ждать, пока явится ваш принц Елисей и вас спасет, но принцы нынче не те пошли, Василиса. Никто не захочет собственной задницей рисковать. 
— За себя говорите, — хмыкнула я, спрыгивая с моей импровизированной лежанки так, чтобы оказаться как можно дальше от него. — И что, вы даже не боитесь, что я всем расскажу о случившемся?
— А что вы расскажете, Василиса? Что переночевали в моем доме, а потом вернулись? — Кощеев смотрел на меня, не мигая. Реально какой-то Кощей, а не Кощеев! 
— Что меня похитили ваши люди!
— Так они уже давно на меня не работают, — усмехнулся он. — Но если хотите получить встречный иск за клевету, удачи, рассказывайте пожалуйста. 
Он нормальный вообще?
— Я провожу вас до выхода, — произнес он. — Еще упадете, сломаете себе что-нибудь, а мне потом за вас отвечать.
Рядом с ним действительно брала жуть, но, по крайней мере, он был настолько уверен в своей безнаказанности, что не сомневался: я против него не пойду. Поэтому отпускал. Мне бы радоваться, но не получалось. Даже несмотря на то, что мы действительно просто поднялись наверх, прошли через роскошные коридоры в его хоромах (иначе этот дом просто нельзя было назвать) и вышли на крыльцо. Каменная дорожка вела к воротам, которые сейчас были распахнуты.
Кощеев остался на крыльце, а помимо него здесь не было ни единой живой души. Я шла, стараясь не оборачиваться и не оглядываться, потому что само это место навевало похожие чувства, такие же, как и его владелец. Вот казалось бы просто дом, но…
Я только усилием воли заставляла себя идти спокойно, а не бежать как пуганый заяц. Ободранные коленки и локти саднили, но с этим тоже можно было справиться. Со всем можно справиться, главное сейчас добраться до бабули, упасть в ее объятия, и…
Я все-таки ускорила шаг. Места мне были знакомые, в детстве мы убегали далеко-далеко, за ольховую рощу, вот примерно здесь я сейчас и оказалась. Разве что в те годы здесь еще не стоял Кощеев замок, то есть тьфу, особняк.
Я как раз почти нырнула в рощу, а дом его уже совсем скрылся из вида, когда за спиной взрычал двигатель внедорожника. Тонированный, он затормозил неподалеку, задняя дверца распахнулась, и оттуда под команду:
— Взять! — вылетели три здоровые псины и с рычанием бросились на меня. 
За одно мгновение в голове пронеслась сотня мыслей. Я знала, что делать, если встречаешься с агрессивной собакой, примерно знала, что делать, если она атакует, понимала, как действовать, если стая бездомных ведет себя враждебно… Но в ситуации, когда собаке дали команду напасть, когда псов несколько и они такие огромные, к тому же натасканные рвать человека — понятия не имела, как себя вести.
Сработал инстинкт: я со всех ног бросилась прочь. С этими громадинами явно не получилось бы договориться, средств защиты у меня не было… Может, хоть на дерево получится залезть?..
У меня была максимум минута на спасение с мгновения, как собаки ринулись следом. Хотя, если бы я даже чудесным образом куда-то смогла взобраться, разве не добили бы меня хозяева псов? Или Кощей не хотел рисковать и тратить пули, и собирался бросить мое изувеченное тело где-нибудь в лесу? При мысли об этом меня замутило.
Собаки были уже совсем близко, когда я забежала за деревья, отчаянно озираясь. Вот и на какое из них лезть? Все гладкие, ни единой подходящей опоры! Еще десять или пятнадцать секунд…
— Василиса! — вдруг раздался совсем рядом громкий шепот. — Сюда!
Я сошла с ума или уже умерла. Как иначе можно было объяснить то, что земля открылась, и оттуда, из-под травы и листьев, меня звала Степанида? Пять секунд ушло на то, чтобы нырнуть под землю, кубарем, отшибив остатки коленей, скатиться вниз по лестнице и замереть в сырой пустоте.
Нет, здесь не царила кромешная тьма. В свете лучины я хорошо различала лицо женщины, приложившей к губам палец, и молчаливо сидящего рядом с ней огромного того самого раненого алабая. Глухо донеслись снаружи звуки шагов и собачий лай, а через пару минут долетели голоса. Я едва могла разобрать некоторые слова — в основном, матерные.
Меня искали и должны были найти, а иначе Кощеев бы своих подельников самих скормил собакам. Проблема для них заключалась в том, что снаружи почти сразу пошел дождь, и псы, хотя и чувствовали мой запах, не могли понять, куда я скрылась.
— Не переживай, — словно прочитав мои мысли, одними губами произнесла Степанида. — Травы у меня тут особые, собаки след не возьмут.
Мы долго сидели тихо, даже алабай застыл как изваяние, не выдавая себя ни единым звуком. Мне было холодно и больно, ноги онемели, шея (а я стояла, пригнувшись) затекла. Шорохи и звуки снаружи не стихали ни на секунду, бандиты были готовы сравнять рощу с землей, но непременно меня найти. И вдруг издалека донесся какой-то грохот.
  
Гром? Авария? Выстрел? Я осознала, что больше не могу стоять, и медленно опустилась на корточки, положив голову на колени. Все снова казалось нереальным, несмотря на боль. Сейчас отключусь — и окажусь в подвале Кощеева, и все повторится по кругу…
— Все, ушли, — негромко сказала Степанида. — Но мы не будем сразу вылезать, обождем чуток.
— Спасибо вам, — с трудом выговорила я. — Вы меня спасли. А мы где?