Капитан (СИ)

Всю ночь графиню преследовали кошмары. Она то и дело просыпалась вся в поту и с сильным сердцебиением, словно за ней гнался кто-то невыносимо страшный и безжалостный.
Оссолинская с трудом дождалась утра, и, несмотря на ранний час, сразу же потребовала завтрак, хотя обычно жила по давно заведенному и строго соблюдаемому распорядку.
— Ваш завтрак, миледи, — постучал в дверь Джеймс и, дождавшись разрешения, вкатил в комнату столик на колесиках с кофейником и поджаренными до хруста тостами.
Руки не слушались. Она едва не расплескала чашку с кофе, но затем, совладав с собой, заставила себя успокоиться и терпеливо ждать новостей. А они обязаны были быть хорошими. Во всяком случае, ей очень хотелось на это рассчитывать.
— Джеймс, мне нужна свежая пресса.
— Простите, миледи, но она еще не прибыла, — поклонившись, со всей возможной вежливостью ответил ей седой камердинер.
— Я и без тебя это знаю. Распорядись, чтобы, едва прибудет, сразу несли сюда!
— Приказ отдан еще с вечера.
— Так напомни им! И не перечь! А выполняй!
Видя, что хозяйка настаивает, он еще раз поклонился и молча вышел из комнаты. И, о чудо, спустя какие-то минуты старый слуга вернулся, держа в белых шелковых перчатках целую кипу пахнущих свежей краской газет. Сверху оказались «Петербургские ведомости», и графиня нетерпеливо схватила их.
— Ваша пресса, миледи.
— Вот видишь, а ты еще смел пререкаться со мной, — проворчала, немного подобрев, графиня, нетерпеливо разворачивая «Ведомости».
На первой странице среди иных событий и происшествий главное место занял броский заголовок «Нападение в Гатчине». Жадно пробежав глазами передовицу, она на минуту задумалась. Из текста следовало, что произошло нападение, но результаты его пока не ясны, кроме одного — корабль уцелел, и это очень досадно.
В остальных многотиражках было примерно то же самое. Судя по всему, падкие до сенсаций журналисты сами ничего толком не знали, а потому ограничились предположениями разной степени бредовости.
Наконец она добралась до «Петербургского листка».
Это откровенно «желтое» и одновременно самое массовое в столице империи издание почиталось в высших кругах неприличным и недостойным внимания, но между тем, читали его все. Там и должна была сегодня выйти разгромная статья про ее ненавистного врага, которая надежно похоронит малейшие шансы на принятие в высшее общество и закроет перед «крысенышем» все двери.
И здесь первая страница громко кричала о нападении в Гатчине. Нетерпеливо пролистав все до конца, Оссолинская так и не отыскала не только вожделенной статьи, но и вовсе не обнаружила никаких материалов от нанятого ей журналиста. «Пропал. Но почему? Он же взял деньги! Потерял страх или перебрал с наркотиками? Надо распорядиться отыскать негодяя. Уж я ему…»
Размышляя, она открыла очередную газету, на этот раз «Голос», и принялась машинально ее листать. Взгляд Оссолинской зацепился за знакомую фамилию. «Колычев? А тут он что делает?» Графиня принялась внимательно читать. Автором оказался молодой, но явно талантливый сын генерала Симонова и княжны Оболенской Кирилл. Она даже как-то встречала его на светском приеме пару лет назад.
Материал представлял молодого рейдера настоящим скромным героем недавней войны. Отношение автора к респонденту можно было резюмировать двумя словами — уважение и гордость за русского воина и Россию, у которой рождаются такие сыны.
"Обошел меня, щенок! Да как ловко... или это кто ему подсказал?"
Эта статья окончательно подкосила Нину Ивановну, безжалостно покончив с надеждой на хорошее настроение. Стало трудно дышать, разом проснулись все болячки, а душу ее сиятельства переполнила черная, ядовитая ненависть. Иссохшие пальцы скрючились, подобно когтям хищной птицы готовые рвать жертву в кровавые клочья.
— Подай мне телефон, — почти простонала она своему верному слуге.
— Может быть, вызвать врача? — обеспокоенно спросил тот.
— Делай, что тебе говорят, старый дурак! — вызверилась графиня, и испуганный Джеймс тут же выполнил ее приказ.
 
Судорожно набрав давно и накрепко запомненный номер, она терпеливо дожидалась, когда кончатся длинные гудки. Наконец, на том конце провода сняли трубку.
— Алло, слушаю вас, — негромко прозвучал мужской голос, говорящий на английском с заметным шотландским акцентом.
Оссолинская, обойдясь без приветствий, также перешла на язык Байрона и Шекспира и четко произнесла почти по слогам:
— Мне нужен Шейд [1]. Цель — Мартемьян Колычев семнадцати лет. Капитан «Ночной Птицы», рейдер. Находится сейчас в Петербурге. Цена не имеет значения! Пусть приступает немедля!
[1] Шейд — Shade (англ) — Тень
  
Глава 26
 
Иногда ты и сам не знаешь, какая ставка окажется выигрышной. Очень редко наши расчеты и планы выдерживают столкновение с суровой реальностью. В это утро Март проснулся поздно. Разбудили его робкие лучи холодного северного солнца, пробившиеся сквозь морозный узор на стекле. Вставать совсем не хотелось, но манящий аромат, настойчиво проникающий из-за неплотно прикрытой двери, разбудил доселе дремавший аппетит.
— По ходу Михалыч там что-то вкусное делает. Надо подниматься и идти завтракать! — сам себе приказал Колычев, предвкушая угощение. 
Однако не успел он привести себя в порядок и выйти из комнаты, как раздался телефонный звонок. Пришлось задержаться.
— Капитан Колычев, — уже привычной скороговоркой буркнул он в трубку.
— Не просто капитан, а настоящая знаменитость! — услышал он знакомый голос.
— Доброе утро, Владимир Васильевич, — постарался не слишком сильно зевнуть Март. — С чего бы вдруг?
— Я так понимаю, ты еще не читал утренний «Голос»? Там тебя Симонов уж так расписал и расхвалил…, теперь держись…, начнут завидовать.
— У нас почта так быстро не появляется. И потом, думаю, вы преувеличиваете значение статьи. Не факт, что ее вообще заметят.
— Даже не сомневайся. Текст совершенно блестящий. А какой слог! Мне уже звонили несколько человек именно после прочтения. И даже один очень бойкий репортер интересовался, где тебя, такого красивого, можно отыскать для большого интервью.
— Надеюсь, вы ему не дали мой адрес?
— Ну разумеется! Пока предложил подождать. Сказал, у тебя очень плотный график.
— Покорно благодарю ваше высокоблагородие, — ухмыльнулся в трубку уже совершенно проснувшийся Март.
— Цените, юноша! — также ернически хмыкнул опекун, но тут же продолжил уже более серьёзным тоном. — Тут к тебе наш Бенчик собирается. Говорит, есть срочное дело. Так что встречай гостя дорогого.
— Да без проблем. Пусть приезжает, я утром никуда не собирался. К слову, насчет Рождества, мое предложение в силе.
— Да, помню. Но пока не обещаю. По крайней мере не факт, что Сашу отпустит Татьяна Александровна, — вот так, по имени-отчеству, обозначил бывшую супругу Зимин.
— Я на вас очень рассчитываю…
— Это как раз понятно. Но офицер предполагает, а штаб располагает. Впрочем, я постараюсь.
— Это было бы просто замечательно!
— Кстати, ты не забыл, мы сегодня к двум пополудни едем во Всеволожск на ОЗК смотреть фрегат.
— Конечно, помню. Самому очень интересно побывать в родовом гнезде… Я могу отправиться на «Птице» и вас заодно захватить...
— Не надо. Какие-то неведомые шестеренки закрутились в нашем богоспасаемом ведомстве, и меня наконец-то обеспечили ботом. И со вчерашнего дня я снова летающий человек. Так что сам за тобой заеду. Да и «Птицу» просто так, без особого пропуска, на территорию ОЗК не пустят, к слову.
— Не вопрос. Тогда жду вас.
Не успел Март спуститься в столовую и занять место во главе большого, общего для всей команды, стола, как в его голове раздался хрипловатый, отрывистый ментальный «голос» Сокола.
«Командир, срочная информация от «миледи».
Март отодвинул чашку с кофе и, отстранившись от всего вокруг, сосредоточился.