Капитан (СИ)

— Что?! — встрепенулся Ким, готовый броситься на защиту прекрасной дамы.
— Я говорю, куда этот идиот лезет, мать его через штурвал!!!
— Тихо ты! — осадил механика дядька Игнат.
— Это я его не пропустила, — потупилась Татьяна.
— И что теперь — лезть надо?!
Дальнейшая дорога до города запомнилась Киму навсегда. Ехали они медленно, и все, даже груженые под завязку полуторки, их то и дело обгоняли. Нет, поначалу такие машины пристраивались в хвост мощному и элегантному «Опель Капитану», но, быстро уразумев, что за рулем явно новичок, который точно никуда не спешит, с гудением клаксонов и надсадным ревом двигателей обходили их, попутно забрызгивая снежной грязной кашей из-под колес. Так что в Петербург они въехали, основательно испачкав левый борт.
Но не это отложилось в памяти Витьки. Спустя несколько минут такой езды он сообразил, что может помочь Татьяне. И приложив все силы, смог выйти в «сферу», а затем, запрятав поглубже робость, «постучался» к девушке, прикоснувшись к ее ауре. Та сначала вздрогнула и дернула руль, выписав на дороге зигзаг, но потом, бросив короткий взгляд на сидящего рядом Кима, успокоилась и стала управлять машиной куда увереннее. Теперь она отлично видела трассу, чувствовала и предвидела все действия водителей, распознавала опасные участки, да и в целом, ощущала себя почти пилотом.
Вот этот контакт и стал для Виктора очень ценным и памятным. Он буквально считывал некий, пусть и самый поверхностный, пласт сознания девушки, находя в ней много добрых, светлых образов и мыслей. Одним словом, с каждой минутой он влюблялся в нее все больше.
Так что, когда они, наконец, добрались до места назначения, и контакт прервался, ему даже немного взгрустнулось.
— А теперь айда, ребята, одежку себе и обутки покупать для нынешних погод, — распорядился Вахрамеев.
Не без труда выбравшись из корабля наружу, Март вдруг понял, что еле держится на ногах. Все-таки слияние сознания с интеллектом «Ночной Птицы» требовало слишком много сил, и теперь они были на исходе. Кое-как добравшись до гостиницы, он едва не растянулся на входе, но все же смог войти внутрь.
— Что с вами, господин Колычев? — изумился портье. — Вам плохо?
— Все нормально, — буркнул тот в ответ. — Просто устал…
Вышколенный слуга тут же бросился на помощь щедрому клиенту и помог добраться до снятых для экипажа номеров, где его встретил дядька Игнат.
— Эко тебя, паря, — встревоженно воскликнул старшина, помогая крестнику присесть на диван. — Случилось чего?
— Нет, все хорошо. Просто мне надо отдохнуть.
— Вот что, любезный, — велел слуге Вахрамеев, — распорядись-ка, чтобы нам чайку принесли.
— Сей секунд, — немного помялся тот, вопросительно поглядывая на клиентов.
— Чего столбеешь?! — рыкнул на него старый служака.
— Дай ему полтину, — распорядился правильно все понявший Колычев.
— Хватит и гривенника! — отрезал Игнат, но все же сунул работнику сферы обслуживания монету, после чего тот пулей умчался за кипятком.
Не прошло и нескольких минут, как им доставили все необходимое. Отпоив оживавшего на глазах командира чаем, Вахрамеев принялся докладывать обо всем, что приключилось за время вынужденного отсутствия Колычева. Особых происшествий, к счастью, не произошло. Все распоряжения были исполнены в точности, необходимое закуплено, а теперь личный состав отдыхал. Если точнее, Хаджиев был у себя в номере, Ким с Калашниковой усвистали в город погулять, а Дугин отправился в ближайший бар на поиски выпивки, приключений и продажной любви.
— Значит, все в порядке? — откинулся на спинку Март.
— А чего нам сделается? — вопросом на вопрос ответил крестнику дядька Игнат.
— Крылов не приезжал?
— Доктор-то? Был. Нас Татьяна возила в этот, как его…, институт медицинский…, в общем, профессорам показывали.
— И что?
— Да кто их разберет, — пожал плечами Вахрамеев. — И так смотрели, и эдак. Кто кричит, что де враки, мол, это. Иные вроде соглашаются, но помалкивают. Павел … жалковали, что ты с нами поехать не смог, но куда ж деваться?
 
— Ладно. Будет еще время с целителями потолковать. Кстати, как там наш «шофер» рулила «Опелем»?
— Молодец девка, справляется! 
— Какое там! — возмутился возникший на пороге Дугин. — Да я страху за эти два дня натерпелся больше, чем за десять лет в приватирах. Гоняет, что твой Рудольф Караччола! [1]
От бравого механика за версту несло морозной свежестью и алкоголем. Судя по свежей ссадине на скуле, вечер у него был бурным.
— Кто это тебя так? — на всякий случай поинтересовался Вахрамеев.
— А пусть не лезут! — ухмыльнулся механик.
— Слушай, иди отсюдова, Христа ради, не доводи до греха! — выразительно посмотрел на него старшина.
— Понял, не дурак, — кивнул Дугин и постарался как можно быстрее испариться.
— Артефактор наш давно уснул?
А кто его знает, басурманина? Цельный день сидит за своими книжками, да еще, бывает, мастерит что-то.
— Мастерит?
— Ну да. Просил прикупить паяльник и еще кое-какие инструменты и материалы. Припой там, проволоки медной и еще чего-то, не помню уже.
— Купил?
— Еще чего! Мастерской у нас нет, а если в номере паяльную лампу раскочегарит, так еще чего доброго пожар устроит!
— Ну, это ты зря, крестный. Паяльники бывают и электрические. Они не так опасны.
— Может и бывают, только за эдакие фокусы из гостиницы все одно попросят!
— Ладно, я, пожалуй, схожу, навещу его.
Вахрамеев в ответ только пожал плечами, мол, ты тут главный — тебе и решать, куда ходить. Заглянув к Хаджиеву, Март застал его за какой-то кропотливой работой.
— Чем занимаетесь, Есетиро-сан, то есть я хотел сказать Ибрагим-оглы, –смешался Колычев, сам запретивший упоминать прежнее имя Накагавы, чтобы не попасть впросак перед посторонними.
Японец дисциплинированно подскочил и поклонился, а затем четко отрапортовал:
— Я подумал, что было бы неплохо сконструировать аппарат, о котором вы, капитан, не так давно рассказывали.
— О чем вы?
— Электрическую печатную машинку с возможностью хранения некоторого объема текста в памяти.
— То есть это будет артефакт?
— Да, конечно. Основа — механизм, а вот вся «умная» работа через плетения и энергоструктуры.
— Очень интересно, и как успехи?
— Пока хвалиться нечем, — с извиняющимся видом отвечал Ибрагим. — Но думаю, что выбрал верное направление, и, если у меня будут необходимые инструменты, все получится.
— Понятно. Что же, проблему с инструментами и помещением для работы я постараюсь решить.
— Спасибо, капитан!
— Ладно, я к себе, а ты тут смотри, не переусердствуй. Отдыхать тоже когда-то надо!
Не успел Март вернуться в свой номер, как зазвонил телефон.
— Слушаю.
— Мартемьян? Это Беньямин. Никуда не уезжай, я скоро приеду. Есть кое-какие важные новости.
— Жду.
Беня, который с первого дня развил бурную деятельность на своем фронте, оповестил о своем приходе настойчивым стуком. Март поспешил открыть. Его адвокат с порога принялся излагать собранную им горячую информацию.
— Для начала. В Питер приехала графиня Оссолинская.
— Даже так? И что это для нас значит?
— Ничего хорошего, — поморщился адвокат. — Я тут поспрашивал людей. И по всему выходит, что эта старая стерва опасна как королевская кобра. Злобная, мстительная, жестокая, самовлюбленная и совершенно беспринципная. 
— Ой-вэй!
— Напрасно ерничаете, Мартемьян Андреевич. Мне приходилось видеть много опасных людей, но ее сиятельство многим дала бы фору!
— Мне уже начинать бояться? — устало вздохнул Колычев. — Не беспокойтесь, Семен Наумович, я знаю, с кем имею дело. Да ведь вы тоже читали письмо моей матери. Так что давайте оставим лирику и перейдем к конкретике.
— Как будет угодно, — пожал плечами Беньямин, всем своим видом говоря: «мое дело предупредить». — Итак, узнав о ее прибытии, я сразу же послал людей приглядывать за ней, и тут выяснилось, что не успели ее слуги распаковать чемоданы, как к ней заявилось несколько скандальных журналистов. Из тех, которые берут заказы «мочить» неугодных. Понимаете, к чему я веду?