Кровавая любовь (ЛП)

Однако в данный момент он держится на расстоянии. В некотором смысле, трудно поверить, что этот мужчина влюблен в меня. Я не имею в виду, «о, горе мне», как мог этот смехотворно горячий, умный, смертельно опасный многовековой вампир влюбиться в меня, ведь я всего лишь обычная студентка колледжа. Хоть Солон и сказал, что влюблен в меня, он не из тех, кто говорит это так часто. Нет, я не ожидала, что тот будет осыпать меня признаниями в любви, потому что это правда не в его стиле, но все равно… появилась стена, которой раньше не было.
Или, может быть, она всегда была там, и ему приходится с усилием стараться. Может быть, влюбленность не является для него чем-то естественным, может, он над этим продолжает работать.
Солон поднимает руку и деликатно постукивает пальцами по виску, его глаза горят огнем.
— Ты слишком много думаешь, — говорит он тихим голосом с тем мягким акцентом, который колеблется между британским и американским.
— Почему у тебя британский акцент? — спрашиваю его, меняя свои мысли прежде, чем тот успевает их прочитать. Последнее, что мне хочется, чтобы он знал, — как я анализирую, любит он меня или нет. Наши отношения только начались, и уж точно нельзя быть слишком настойчивой. Боже, вот об этом еще не хватало беспокоиться.
Он слегка наклоняет голову, как птица. Хищная птица.
— Акцент?
— Да. Должен быть скандинавский или что-то в этом роде.
— Я провел много времени в Англии, — отвечает он через мгновение. — Я уже говорил тебе об этом.
— Сколько «много»? Ты имеешь в виду, например, как когда Мадонна переехала в Лондон, а через полгода у нее появился акцент или..?
— Двести лет, — просто отвечает Солон. — Достаточно, чтобы перенять акцент. — Он замолкает, пробегая взглядом по моим чертам. — Почему ты убежала от меня?
— Я не убегала от тебя, — возражаю ему, скрестив руки на груди, защищаясь от ночного воздуха, и прислоняясь спиной к перилам. — Ты был внизу. Я захотела выйти из дома.
— Надо было сказать мне.
— Я не собираюсь говорить тебе каждый раз, когда куда-то иду, — огрызаюсь я, отчасти потому, что упрямая. — Ты мне не доверяешь?
— Это не вопрос доверия, моя дорогая.
— Значит, это просто старое доброе чувство собственничества? — спрашиваю я непонятным сердитым тоном. Мне просто захотелось подышать свежим воздухом, черт возьми. Побыть одной. В этом доме никогда не остаешься одна, там всегда кто-то есть, и даже когда нет, люди с картин на стенах наблюдают, или тебя окружают призраки. Конечно, я их не вижу, но знаю, что они там. Это притон для сверхъестественного.
Он пристально смотрит на меня.
— Немного, да. Но, серьезно, не думай, что я не буду беспокоиться о тебе.
— Не нужно беспокоиться, — говорю я, хотя это звучит как ложь. Для пущего легкомыслия добавляю: — И не называй меня Ширли1.
Его лоб морщится.
— Что? Кто такая Ширли?
— О, ты посмотрел все серии «Улицы сезам», но никогда не видел «Аэроплан»?
Солон продолжает пристально смотреть на меня, и я уже готова начать объяснять, что это его любимый вампир граф фон Знак из «Улицы сезам», когда он пожимает плечами.
— Просто потому, что у вампиров есть все время в мире, это не значит, что они смотрели все известные человеку фильмы. А вообще, — говорит он, делая шаг ко мне довольно угрожающе, от чего у меня внутри бабочки машут ледяными крылышками, — только потому, что ты сбежала от Яника, не значит, что тебе повезет в следующий раз.
Я складываю руки на груди, пытаясь защититься от холода, который приносят его слова.
— Прекрасный способ вселить в меня уверенность, Солон.
— Это моя работа — вселять в тебя уверенность? — с любопытством спрашивает он, вглядываясь в мое лицо.
Я открываю рот, а затем закрываю его, пытаясь подобрать слова.
— Это не твоя работа, нет, но… ты все равно придаешь мне уверенности. И когда дело доходит до вампиризма, ну, это вроде как твоя работа — учить меня, верно? В конце концов, ты меня похитил.
— Ты будешь поднимать тему о том, что я тебя похитил, до конца вечности, да? — Его губы изгибаются в мягкой усмешке.
 
— Абсолютно, — отвечаю ему. — Мы еще не квиты. Не припоминаю, чтобы ты извинялся.
— Я сказал, что сожалею, — криво усмехается он. — И это извинение кое-что значит, просто чтобы ты знала. Одна вещь, которой ты научишься с годами, — как не разбрасываться извинениями. Люди в наши дни, особенно молодежь, особенно женщины, извиняются за слишком многое. Нужно говорить эти слова только тогда, когда действительно имеешь их в виду.
Есть одна черта в Солоне, которая немного похожа на человеческую, но не столько из-за того, что он мужчина, сколько из-за его восьмисотлетнего жизненного опыта. Я называю это «вампиропониманием». Вульф, его подельник по братству вампиров, тоже в этом хорош.
— Никогда не задумывался о том, чтобы написать книгу по самопомощи? — спрашиваю я, с трудом сдерживая улыбку. — Что-то вроде «Вампиры не извиняются»?
Его глаза искрятся весельем.
— Как путеводитель для недавно умерших?
— Значит, ты видел «Битлджус», а «Аэроплан» нет? — Смеюсь, отводя взгляд. Качаю головой, когда все прежние чувства захлестывают меня. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне, — говорю я торжественно. — Но, может быть, так нужно. Просто… я не знаю, что со мной происходит.
— Ты все еще в процессе Становления, — объясняет он с нежностью, которая почти выводит меня из себя. — Вот, что с тобой происходит. Ты сталкиваешься, как некоторые могли бы сказать, с проблемами роста. — Солон делает еще один шаг, пока не оказывается прямо передо мной, двигаясь со сверхъестественной плавностью, и кладет руку мне на щеку. Мои глаза закрываются. — Ты скорбишь, моя дорогая. Из-за потери прежней жизни. Из-за потери друзей. Это совершенно нормально.
Мне удается покачать головой, не открывая глаз, сердце переполняется чувствами.
— Все это ненормально, Солон. Ничего из этого.
— Горе — это нормально, — тихо говорит он. — Для людей, вампиров, животных. Горе постоянно присутствует в нашей жизни. Этого не избежать. И чем дольше ты живешь, тем больше горя увидишь. Поверь мне, лунный свет, это только начало.
Я с трудом сглатываю и открываю глаза, слезы повисают на ресницах.
— Вау, мне стало лучше.
Солон не понимает сарказма, хотя сам владеет им в совершенстве.
— Я говорю тебе правду только потому, что ее и знаю.
— Говорит парень с секретной комнатой, полной черепов.
— Это уже не секрет. Я для тебя открытая книга, Ленор.
Я тихо смеюсь, и его рука исчезает с моего лица.
— Да? Тогда скажи, что происходит между нами. К чему такая дистанция? Мы вернулись из Шелтер-Коув всего пару недель назад, и… кажется, что все уже меняется.
— Все меняется, — непреклонно говорит он. — Ты меняешься. Мы меняемся. То, кем мы являемся друг для друга, меняется с каждой секундой дня. А наша связь становится только крепче.
— Тогда почему мне кажется, что ты держишься в стороне?
— Ты в моей постели каждую ночь, нет?
— Секс — это не решение всех проблем.
Он приподнимает бровь.
— Говорит девушка, трахающая меня каждый день.
Эта вульгарность застает меня врасплох. Мне нравится, когда его маска немного спадает и проступает намек на зверя.
— Послушай, — говорю ему, чувствуя, как все больше эмоций выплескивается на поверхность. Теперь я просто ходячая бомба замедленного действия. — Я просто… я не хочу быть слишком настойчивой. Но мне нужно немного уверенности, особенно когда половину времени кажется, что мой мир перевернут с ног на голову.
— Уверенности в чем?
Мгновение я тупо смотрю на него. Боже мой, иногда он такой глупый. Полагаю, прожив столетия, не становишься мудрее, когда дело касается женщин.
Я набираюсь храбрости, ненавидя себя за то, что он заставляет меня говорить это.
— Не знаю. В нас. Я влюблена в тебя, и, хотя ты сказал мне то же самое, я больше не уверена. Боюсь, что ты передумал.