Призраки Эхо (СИ)
Глава 29. Оборотень в городе
Путешествие по тайным ходам Маркуса Левенталя оказалось суровым испытанием не только для бедной Камиллы, которая, конечно, не привыкла к таким марш-броскам по полосе препятствий, но и для Синеглаза. И виноват тут, как ни странно, оказался облик тотема. Тело роу-су, конечно, прекрасно приспособлено для долгих прогулок по горам и охоты в травяном лесу, прыжкам с уступа на уступ, полетам через расщелины. Но назовите хоть одну нормальную кошку, которая любила бы вертикальные стены, стволы и лестницы.
И ладно, когда приходилось подниматься. Синеглаз карабкался с легкостью, почти не касаясь лапами ступеней. Но дорога в основном вела вниз. И на каждом спуске он едва сдерживался, чтобы бездумно не сигануть в зияющий провал. Прыжок с высоты в два-три человеческих роста всегда давался ему легко. Особенно если при приземлении ждала мохнатая спина зенебока или пушистый сугроб. Но стволы вентиляционных и лифтовых шахт, по которым пролегал их маршрут, заканчивались где-то в глубинах рудника, а горизонтальные штреки и ответвления, ведущие на уровни и этажи, располагались в лучших традициях Евклидовой геометрии строго перпендикулярно.
Поэтому Синеглазу невольно приходилось, пугая Камиллу шипением или сердитым рычанием, цепляться когтями и аккуратно переносить тело со ступеньки на ступеньку. Если шахта оказывалась достаточно узкой, он опирался задними лапами на противоположную стену или цеплялся за свисающие кабели, тщась не прорвать изоляцию.
Камилла покорно следовала за ним, ухитряясь даже подбадривать, когда у Синеглаза заканчивалось терпение, и при виде очередной шахты, направление которых ему подсказывала Кристин, он начинал фыркать, вздымал на загривке шерсть и колотил себя по бокам хвостом.
— Ну потерпи, Глаша, скоро уже придем, наверно! Мама даст тебе сметаны или сливок.
Синеглаз негромко мурлыкнул и в полутьме коридора доброжелательно потерся об озябшие ноги девочки, украдкой облизнув оцарапанную об острый штырь подушечку правой передней лапы. От пары литров сметаны или банки кошачьих консервов он бы сейчас точно не отказался. Поужинать он не успел. Но откуда эти вкусности могут взяться у матери Камиллы, если она живет в не менее стесненных условиях, чем Рукодельница и ее семья?
И каким образом Камилла прознала про это девчачье сокращение его имени, которым он позволял себя называть только маленькой царевне? Ну какой он им Глаша? Тем более что к фамильному цвету глаз это сокращение отношения никакого не имеет. Впрочем, горделивое Нила Аки в устах профессора Нарайана звучало и вовсе как оскорбление. Из-за таких, как этот подлый интриган, асуры Васуки оказались повержены. В сохранении древних технологий и создании могущественной империи на планетах Головы Заклинателя Синеглаз видел прежде всего заслугу тех сородичей, которые не предали оставшихся верными своим вождям людей. Впрочем, обе принцессы Сансары тоже показывали пример, проявляя древние добродетели иногда на грани самоотречения.
— Профессор Нарайан поручил службе безопасности выяснить личность девушки под маской, исполняющей танец с медузами в заведении Хайнца, — поделилась ценной информацией Кристин.
Хотя бойцы из группы Левенталя-Шварценберга могли связаться с соратниками с нижних уровней только через Синеглаза или Савитри, о каждом шаге главы научного отдела и членов городского совета им становилось мгновенно известно. Конечно, Пабло Гарсиа пока даже по коридорам корабля передвигался с трудом, но «Эсперансу» он продолжал охранять и за происходящим на верхних уровнях города следил ревностно. Благо Шаман и Кудесник тоже честно несли свою вахту.
— Но сегодняшний выход — единственный шанс получить ключи от магнитных ошейников. Глава службы безопасности нижнего рудника уже в зале! — не вняла предостережению Савитри, пообещав проявить осторожность.
И вот теперь Синеглаз рисковал сорваться в пропасть шахты, наблюдая за тем, как ее высочество, скопировав коды, продолжает свой опасный танец. В облике тотема ментальная связь хотя и становилась четче, зато почти не поддавалась контролю, мешая сосредоточиться. Поэтому, когда Синеглаз вслед за принцессой и ее товарищами увидел Пэгги, которую безжалостные прихвостни Нарайана вытолкнули безоружной на арену, он от неожиданности едва не сорвался, в последний момент успев затормозить когтями и пропустив нужный им уровень, так что им с Камиллой потом пришлось подниматься.
С другой стороны, он бы и сам сейчас шипел и рычал, выгибал спину и пускал искры из глаз. Хотя Савитри спасла подругу, она подставила себя под удар, и потасовка в клубе лишь ненадолго отсрочила неизбежное.
Изначально Синеглаз планировал сбить подручных Нарайана со следа, затаившись у Камиллы или даже сбежав на рудник, благо шкура роу-су неплохо защищала от холода, да и радиация на оборотня действовала в меньшей степени. После бомбардировки столицы асуров, превращенной в Пустыню Гнева, его предки, спасаясь от лучевой болезни, специально принимали облик тотемов, а на руднике как-то выживали даже люди.
Но планы пришлось менять буквально на лету.
Когда княжич, сопровождаемый Камиллой, покинув переплетение тайных коридоров, оказался на уровне мутантов, в нос ему ударил такой густой ароматический коктейль, собранный из запахов отбросов, перегара, прогорклого жира, человеческих испарений и машинного масла, что княжич даже растерялся, не понимая, куда двигаться дальше. Запах Кристин, по которому он прежде ориентировался, больше не ощущался, а дороги к заведению Хайнца и жилищу Эйо он не знал. Камилла тоже с опаской озиралась, пытаясь привести в порядок покрытую пылью и копотью одежду. Что ни говори, больничные тапочки и пижама мало подходили для их опасного маршрута. Хорошо еще девочка догадалась надеть теплую кофту. Воздух в коридорах был затхлым и промозгло сырым, точно в подземельях Дворца Владык.
Сначала прохожие и посетители различных забегаловок не обратили на них внимания, и Синеглаз успел достаточно подробно их рассмотреть. Боевые товарищи из группы Маркуса Левенталя и одноклассники из приюта нисколько не преувеличивали. И искажения объема и цвета, неизбежные для его черно-зеленого кошачьего зрения, тут не играли роли. Радиация и бесчеловечные эксперименты руководства превратили многих обывателей, проживших в городе несколько десятилетий, в чудовищ более уродливых, чем самые неказистые из варраров. Некоторые жители уровня, особенно обладатели заячьей губы и запущенного гипертрихоза, скорее напоминали уже не людей, а монстров лабиринта. Разве что передвигались пока на двух ногах. При этом многие откровенно пестовали свое уродство, при помощи разных ухищрений делая внешность еще более причудливой. И в этом они тоже напомнили княжичу варраров.
Синеглазу стало обидно, что и в его родной земле, и здесь преданные слуги асуров выглядели полнейшими дикарями и деградатами. Впрочем, чему тут удивляться: его сородичи требовали полного подчинения, а их жадность только тормозила развитие народов подвластных им земель. К тому же жители гнилых болот в далеком прошлом пережили воздействие жесткого излучения, и им, как и здешним мутантам, мыслить здраво и трезво зачастую не позволяли застарелые наследственные заболевания. В другой ситуации княжич, возможно, даже пожалел бы несчастных. Однако в этот момент по уровню прокатился вздох изумления, перерастающий в единый вопль ужаса:
— Тигр!
— Пума!
— Ягуар!
Понятно, что никто из местных даже на картинках не видел роу-су. Другое дело, что с инстинктом самосохранения у мутантов все оказалось в порядке.
Улица в момент опустела. Связываться с опасным хищником никто не пожелал. Синеглаз для острастки зарычал, прогоняя последних наиболее безбашенных зевак, вздумавших снимать его на голографическую камеру. На улице остался лишь какой-то в дупель обкуренный тип в дредах.
— Классный прикид, чувак! — бессмысленно улыбнулся он, немытым пальцем указывая на Синеглаза. — А на четырех костях тебе ходить и вправду удобно?