Реконкиста (СИ)

И всё же ночь в одной комнате с «найдёнышем» даром не прошла. Вернее, утро. Илга проснулась первой, но вставать не спешила. Дождалась, пока проснётся соседка, пройдёт в ванную комнату. Наготу та не прикрывала, — глупо стесняться молодого, подтянутого, играющего мускулами тела. Но Кайруне увидела кое-что более важное. Отец и Марыся не упомянули об этом, — то ли не придали значения, то ли были поражены самим фактом и способом появления «найдёныша». Спину, живот, верхнюю часть бёдер девушки украшала татуировка. Синие змеи извивались кольцами, переплетались, заглатывали хвосты друг друга. Илга очень хорошо помнила подобные рисунки. Выборка резко сократилась с миллиарда до ста тысяч.
Узел связи егерского пункта оставлял желать лучшего, не было никакой возможности получить доступ к поисковым серверам Совета Федерации. Поэтому сразу после завтрака Илга Кайруне улетела в Александровку, а там — один шаг через ТЛП-кабину, и ты в секретариате Совета.
В былые времена установление личности человека особого труда не составляло. Государство следило за своими подданными либо напрямую, выдавая всем поголовно паспорта, присваивая коды и тому подобное, либо опосредованно, используя густые сети камер наблюдения, идентифицируя по отпечаткам пальцев, сетчатке глаза и прочими хитроумными способами. На счастье, времена тотального полицейского контроля остались в тёмном прошлом. Земная Федерация не следит за своими гражданами, не пытается их пересчитывать и переписывать, подобно стадам безъязыких животных. Человек сам определит границы персональной тайны и степень собственной гласности. Сам предоставит информацию, необходимую для взаимодействия с общественными институтами. А если окажется не в состоянии этого сделать, окружающие помогут. Невозможно представить ситуацию, когда землянин пройдёт мимо оказавшегося в беде незнакомца, не поддержит нуждающегося в помощи. Ответственность каждого — залог благоденствия всех.
Но как быть, если человек полностью утратил память, а рядом нет никого из знакомых? Если его жизни грозит неизвестная опасность? Больше того, если связанная с ним тайна может угрожать и другим? Всему человечеству?
В «Тёплом ручье» Кайруне сделала голографические снимки Ники в разных ракурсах и, добравшись до своего кабинета, первым делом скормила их поисковым серверам. Сверхмощным компьютерам понадобилось несколько часов, чтобы перелопатить разбросанные по планете информационные хранилища. К концу дня поисковик дал первую порцию изображений: старшеклассники Мадисонской средней школы. Вскоре нашлась и вторая: победители Североамериканской континентальной юношеской спартакиады. Русые волосы стоящей в кругу подруг улыбающейся девочки были заметно короче, чем у «ники», едва ложились на плечи. Но лицо — то самое, если учесть разницу в четыре года. Фото со спартакиады было датировано годом позже. У стоящей на пьедестале с букетом в руках бронзовой призёрки по лёгкой атлетике волосы уже собраны в хвост. Открытое трико позволяло разглядеть — никаких татуировок на её теле пока нет. И самое главное: девушка перестала быть «никому неизвестной». Теперь Илга знала имя: Тара Монаган.
Дальнейшее было делом техники. Бессонная ночь за терминалом поисковика, и к утру у Кайруне появилось досье настолько полное, насколько это возможно в конце XXVI века. История жизни вполне заурядной североамериканской девочки. Судя по всему, школу она так и не закончила, лёгкую атлетику забросила, никакой профессии не обучалась. Информации о жизни Тары Монаган в последний год перед Большим Блэкаутом в Сети не нашлось, но Илга и так знала, чем та занималась: играла в «индейцев» подобно сотням тысяч своих сверстников и «детишек» постарше. А вот где она была во время Блэкаута и, главное, после… Кайруне впервые задумалась о проблеме, весь масштаб которой она осознает гораздо позже.
На приём к Верховному Сумматору она пришла в тот же день. Для неё, как члена Совета Федерации, он выделил целых полчаса в своём перегруженном графике. За окном кабинета сияла вечерней иллюминацией заснеженная Москва. Горели рубиновые звёзды Кремля, веселилась детвора на превращённой в каток Красной Площади. Город залечил раны, нанесённые Большим Блэкаутом, но Илга невольно отворачивалась от окна. Казалось, глянешь туда и вновь увидишь Москву такой, какой она видела её полтора года назад: погружённой во мрак, испуганной, затаившейся. Где в каждом доме, за каждым углом тебя мог подстерегать коварный и беспощадный враг. Отличить которого от человека умели только сэлы. Да и то не всегда.
 
Верховный Сумматор выслушал доклад терпеливо, но на суровом, изрезанном морщинами лице его явно отражалась скука.
— И что же такого важного и таинственного ты нашла в этой истории, друг Илга? — спросил он, когда Кайруне замолчала. — Очередная «подружка индейцев» отыскалась? И что? Должно быть, так заигралась с «погружением в дикую природу», что звери её за себе подобную принимают. Память потеряла — невелика беда, у них всех сейчас мозги плавятся. Поэтому и с автограва голая выпрыгнула, когда с друзьями куда-то летела. Живая, здоровая — и ладушки. Я-то тут при чём?
— Но мы не знаем, где она была полтора года после Большого Блэкаута, чем занималась! Её способности не объясняются…
Сумматор вскинул руки.
— Не хочу ничего слушать о твоей «индианке»! Тут дня не проходит, чтобы кто-то из них век себе не укоротил. Да такие способы экзотические придумывают! Один в жерло вулкана прыгнул, другая… Ладно, не буду тебе аппетит портить. И ни один врач не знает, что с этими психами делать. Хоть в смирительные рубашки всех поголовно завязывай! Вот это — проблема. А на твою у меня времени нет, уж извини. Если считаешь, что есть тема для расследования, — собирай комиссию, занимайся. Полномочий у тебя достаточно, на коллегии я тебя поддержу.
Резон в предложении Сумматора имелся, поэтому спорить Илга не стала. Но перед тем, как вплотную заняться организацией комиссии, она опять слетала в «Тёплый ручей». Ненадолго — поговорить с отцом с глазу на глаз. Пусть это первый признак паранойи, но коммуникаторам она более не доверяла.
Старшего охотоведа Илга перехватила во время планового объезда территории. Посадила глиф прямо на сугробы рядом с тропой, подождала, пока снегоход отца подъедет и остановится, вышла из кабины. Томас Кайруне воззрился на визитёршу с удивлением.
— Дочь, ты не заигралась в секретность? Что случилось?
— Надеюсь, что ничего. Отец, у меня к тебе просьба. Даже две. Во-первых, можешь пока оставить Нику в «Тёплом ручье»? Кажется, она и сама никуда отсюда особо не рвётся. Приспособишь к какому-нибудь делу.
— Да это же подарок, а не просьба! Деваха будто создана для нашей работы, зверьё за ней по пятам ходит. Сильная вдобавок. Вчера Игнат в шутку предложил ей на руках побороться, — заборола парня!
— Значит, с этим решено. Только пусть ребята помалкивают, что у вас новая «сотрудница» появилась. И без присмотра её не оставляйте.
— Ясно. А вторая просьба?
— Пещера в Медовой балке.
— Так нет больше пещеры! Завалило её.
— Да знаю, знаю. Но ты всё же наведывайся туда. Не появятся ли незнакомые люди там, следы какие.
Томас Кайрус вздохнул.
— Не нравится мне это. Думаешь, то, что на Земле случилось, не закончилось? Повториться может?
— Не знаю. Хочу надеяться, что я параноик. Что мне лечиться надо, а не в Совете Федерации заседать.
Томас снова вздохнул. Притянул дочь к себе, обнял. Погладил пшеничные косы — как в детстве.
Возможно, «паранойя» заставила Илгу скрыть настоящее имя «найдёныша»? Не то чтобы она подозревала кого-то из сотрудников егерского пункта в излишней болтливости, но пусть уж чудеса эмпатии демонстрирует «никому неизвестная» Ника, чем вполне конкретная Тара Монаган.
После года работы следственной комиссии Илга Кайруне могла с уверенностью сказать: паранойи в её действиях нет и близко. Название «Большой Блэкаут» несло в себе смысл гораздо более глубокий, чем думали его авторы. На событиях того периода словно лежало непроницаемо-чёрное пятно. Так, все теперь знали, что делали с людьми «учителя мудрости» в своих «стойбищах». Но в пещеры Столовой Горы, превращённые захватчиками в главное логово, доступа у «Друзей индейцев» не было. Что творилось там, так и не удалось выяснить. И чем дальше, тем больше неприятных открытий делала комиссия. Официальные цифры погибших на Земле людей — 76 536 человек — выглядели всё более условными. Считали тогда по найденным телам, заодно разделяя на «индейцев» и мирных граждан — благодаря татуировкам это казалось делом несложным. Но всех ли нашли? В древности существовало понятие «пропавшие без вести». Сколько пропало в дни Большого Блэкаута? Десятки, сотни, тысячи? Как проводить подсчёт, по каким критериям? Считать пропавшими всех, кто не оставил следов в информационных хранилищах с того лета, не выходил на связь с знакомыми? Всей совокупной мощности земных компьютеров не хватит для подобного исследования.