Второй шанс (СИ)

Потом открытие собственного бизнеса. И снова сентябрь. Началась новая, насыщенная эмоциями и, предвкушением безбедного будущего, жизнь. И надежды оправдались и мечты сбылись. Реальность превзошла масштабами ожидания. Да.
Ну а потом… потом Анна. Именно в сентябре, в день его рождения, они познакомились и ровно год общались. Ровно год он летал на крыльях нового и давно забытого чувства. Ровно год, до того рокового дня, когда они все-таки решились встретиться…
От болезненных воспоминаний он ощутил легкое покалывание в раскрасневшихся щеках. Забыл ли он о ней? Да нет конечно. Со временем, прошло необъяснимое чувство вины: на тот момент казалось, что если бы не их запретная тяга друг к другу, не желание увидеться… она бы осталась жива. Но все случилось так, как случилось. Ничто не вечно. Вот и его бренное тело унес промозглый сентябрь, словно сорванный осенний лист мирно покоящийся под уныло оголенной кроной могучего клена.
Впрочем, неделю назад, очнувшись в теле шестнадцатилетнего пацана, он вдруг понял, что это тот самый должок судьбы, что он терпеливо ожидал много лет подряд. Только вместо промозглого сентября две тысячи сорок четвертого года — на дворе июль тысяча девятьсот шестьдесят седьмого. И он опять молод и даже хорош собой. Скажем так, скоро будет хорош.
Возвращаясь в реальность и осматриваясь по сторонам, первым делом он решил опробовать спортивную площадку. Еще лежа в больнице, он рассмотрел критическим взглядом свое новое тело и увиденное его ни сколько не обрадовало: выглядел он худым, неспортивным и даже неуклюжим. Проведенные им предварительные тесты, выявили его полное физическое ничтожество. Несмотря на молодость и худобу, его гибкость была отвратительной. Наклонившись вперед на прямых ногах, он даже не смог коснуться кончиками пальцев пола. Дыхалка — тоже ни к черту. Поднявшись на пятый этаж больничного корпуса, он сразу почувствовал одышку.
Как человек, получивший отличное медицинское образование, он прекрасно знал, что для поддержания тела в хорошем рабочем состоянии, необходимы три вещи.
Первое, — хорошая подвижность в суставах. Второе, — тренировка сердечно-сосудистой системы. И третье, — хорошо развитые мышцы и крепкие кости.
Подвижность суставов он планировал развить с помощью суставной гимнастики, она же растяжка, она же стретчинг. Конечно же, в качестве альтернативного варианта, имелась йога, которая и к середине двадцать первого века не утеряла свою актуальность. Но вот по каким-то своим, притаившимся в глубинах головного мозга, принципам, он не хотел заниматься йогой, хотя и признавал пользу ее физических упражнений. В прочем, справедливости ради, надо сказать, что дело вовсе не в самом учении. Ему не нравился тот образ жизни и философия, которая проповедовалась адептам. Поэтому только стретчинг.
Сердечно-сосудистую систему он планировал укреплять медленными циклическими упражнениями. В его прежней жизни, он это делал на своем гребном эллиптическом тренажере и беговой дорожке, которые имелись в его домашнем спортзале. Но в этих… новых условиях, об этом не стоило и мечтать. О них, в то время, еще никто и не знал.
Пришлось снова вспомнить о том, что в своем первом детстве, Старик начал бегать по утрам, примерно с тринадцати лет. А потом, прочитав про силача Александра Засса, занялся и силовыми упражнениями, где в качестве отягощения использовал утюг и маленькую, но достаточно тяжелую, швейную машинку. С возрастом, он понял, что бег разбивает суставы ног и перешел, сначала на простую ходьбу, а потом на скандинавскую, с палками. Но палок для такой ходьбы в СССР, да и во всем мире, еще не было. Поэтому, начать он решил с бега трусцой.
И наконец, мышцы он решил накачать с помощью гантелей, гирь и упражнений с собственным весом. Но сначала, нужно было проверить, на что это новое тело способно. Никаких иллюзий он не испытывал, но провести проверочные тесты было необходимо. Поэтому, он сразу направился на спортивную площадку. Там стоял стандартный самодельный турник, состоящий из столбов, врытых в землю и перекладин из водопроводных труб. Перекладин было три, расположенных на разной высоте от поверхности земли.
 
Подойдя к тому, что в центре, он взялся за перекладину средним прямым хватом, подогнул ноги и повис. После чего, сделал попытку подтянуться. Несмотря на то, что он извивался, словно червяк на крючке рыболова, подтянуться ему ни разу не удалось. Более того, даже просто висеть ему было тяжело. Его хват ладонями оказался очень слабым.
«Нужно купить еще и кистевой экспандер», — подумал он, спрыгивая на землю.
После неудачи на турнике, он направился к таким же самодельным брусьям. Там, запрыгнув на них, он медленно опустился до угла в локтях девяносто градусов, и попытался выпрямить руки. Снова началось извивание всем телом, дрыганье ногами, но оказавшееся столь же бесполезным, как и при подтягивании.
Сзади раздался тихий ехидный смешок. Весь красный от напряжения Старик-Саша спрыгнул с брусьев на землю и повернулся к шутнику. На него с улыбкой смотрела… Катя Бессонова.
— Здравствуй, Катя! — поприветствовал он одноклассницу.
— Привет, Иванов! — ответила девушка, — Решил атлетом стать? Чего-то раньше в таком стремлении к спорту, ты не был замечен. На физкультуре постоянно казёнишь.
«Казёнишь? Казёнить — это означает отлынивать, халтурить, валять дурака. Как же давно я не слышал этого слова!» — подумал Лжеиванов, и ответил вслух: — А я, как башкой об столб бетонный стукнулся, так сразу и поумнел. Всю дурь выбило!
— Говорят, ты память полностью потерял? — также ехидно спросила Катя.
— Точно! — подтвердил травмированный.
— Вот и врешь! — торжествующе произнесла юная следователь.
— Почему вру? — удивился допрашиваемый, не уступая девушке в ехидстве.
— Ты всегда врешь! Если ты все забыл, откуда тогда ты помнишь меня и то, как меня зовут? — забила свой железный гвоздь доказательств, нахально улыбающаяся вредина.
— Ничего я не вру! Я посмотрел виньетку, сделанную после восьмого класса, — парировал ее выпад Старик-Саша, — и тебя узнал. Но хочу сказать, что в реале ты гораздо красивее, чем на фото. Ну, в смысле вот так в живую.
— Ой-ей-ей! Что я вижу! Надо же! Иванов комплименты говорит, — делано удивленно всплеснула руками Катя, — первый раз такое слышу! И кому! Мне! А что твоя Нинка об этом скажет? Видно ты крепко приложился головой к тому столбу! Он то хоть цел остался? — рассмеялась она.
— Чувствую, я до удара головой, был не очень хорошим человеком, — с притворной грустью произнес Старик-Саша, — наверное, я тебя обижал? Если так, то ты меня извини, пожалуйста.
— Ты чего, придуриваешься? — разозлилась девушка. — Думаешь я тебе поверю? Вы с Нинкой столько мне гадостей сделали, что ты до конца жизни не наизвиняешься.
— Я не помню, что я делал в прошлом. Поэтому я, как бы не при делах. Но ты все равно извини. Может быть, ты тоже была в чем-то виновата? В любом конфликте всегда виноваты обе стороны.
— Вот! Вот твоя подлая сущность и вылезла наружу! Даже с отшибленной памятью пытаешься выкрутиться и спихнуть все на других! — уже почти кричала его одноклассница.
«Чего ее так колбасит-то?! — подумал про себя подросток. — Что я такого ей сделал? Уж больно эмоционально она реагирует», — но вслух сказал другое:
— Ты все равно прости меня, я больше плохого точно не буду делать!
— А откуда ты знаешь, что именно ты больше не будешь делать, если ты все забыл? — снова ехидно спросила его раскрасневшаяся, и от этого ставшая еще красивее, Катя.
— Я ничего не помню, но каждый человек знает, что такое поступать хорошо, а что такое поступать плохо. Я обещаю не поступать по отношению к тебе плохо. Больше я извиняться не буду.
— Это сейчас ты так говоришь. А появится Нинка, вы с ней снова разные гадости будете делать! — уверенно ответила его одноклассница.
— Это почему? За нее я говорить не стану, я ее тоже не помню. Но лично я точно не буду, — упрямо гнул свою линию Старик-Саша.