Шакс. Начало

– Рад служить, мэм, – я знал, что она просто пытается шуткой развеять напряжение.
В сексе у нас всё было отлично, но мы никогда не ставили его во главе угла наших отношений. Вот только сегодня хоть и вышло горячо и чувственно после случившихся переживаний, но не шло ни речи о настоящей откровенности. Оливия это чувствовала, но молчала, не трогала меня. Понимала, что мне тяжело, но вряд ли осознавала насколько.
  
– А камера работает? – вдруг опомнилась она.
– Скорее всего… – я пригляделся к небольшой коробочке под потолком.
– Ты издеваешься? – взвизгнула девушка и попыталась прикрыться покрывалом.
Я был беспощадно сброшен с кровати, но ещё легко отделался, могло бы прилететь по голове. Оливия принялась спешно одеваться, не уставая упрекать меня в молчании. А я пытался отбиться от словесных уколов.
– Да ладно тебе, я попрошу изъять запись.
– И тебя послушают? Её же перед этим просмотрят.
– Ну… Зато будет запись в нашу порнокопилку.
– У нас нет порнокопилки!
– Надо же с чего-то начинать…
– Крис!
– На больных не обижаются, а уж если они влюблённые… – вот на этих словах она оттаяла и прекратила попытки побить меня подушкой.
– Ты дурак, – заключила она, обиженно надув губы.
– Я просто соскучился, – теперь моему здоровью не угрожали, и я приблизился к невесте. – Прости, ладно? Я разберусь с записью.
– Только попробуй не разобраться, – пробурчала она, всё ещё дуя губы.
Эта лёгкая перепалка позволила немного расслабиться, отпустить ситуацию, пусть и ненадолго. Мои проблемы никуда не делись, как и груз вины не стал легче, просто я получил несколько мгновений счастливого забытья с любимой.
Вскоре с Оливией пришлось попрощаться до следующей встречи. Впрочем, мои дела шли на поправку, меня должны были выписать. Если, конечно, вскоре не пропишут в камеру. Но время шло, за мной не явились вооружённые «синие». А это означало, что Картер либо ещё не дал показания, либо решил молчать. Но об этом можно спросить его лично. Достаточно лишь зайти в гости.
Ночью коридоры госпиталя пустеют, их не патрулирует ни охрана, ни медики. Всё же стражи – народ дисциплинированный, и чаще всего соблюдают правила. Потому я спокойно добрался до палаты Картера. Здесь было темно. Лишь слабо горел ночник, и мелькал свет на экране прибора регистрации сердечной деятельности. Картер спал, и я пока не спешил его тревожить. Первым делом запер дверь на замок, отключил камеру и проверил палату на прослушку. Ничего подобного не нашлось, и я пришёл к выводу, что стражи действительно ничего не подозревают.
Потом же наступил самый сложный момент. Картер спал крепко, пришлось поднести к его носу нашатырь. Он вздрогнул, сонно заозирался в непонимании, пока туманный взгляд не сосредоточился на мне. Зелёные глаза расширились от удивления. Прибор снова принялся шкалить. Картер начал задыхаться. Бледный, напуганный, истощённый. Было физически больно видеть вечно неунывающего друга таким.
– Тихо, я хочу просто поговорить и всё объяснить, – положил ладонь на его плечо в успокаивающем жесте. – Всё хорошо, – повторил, присаживаясь на стул возле его кровати.
И принялся ждать, когда он немного успокоится
– Прости, что среди ночи. И так… Но вокруг тебя такой аншлаг.
– Что тебе нужно? – прохрипел он.
– Не знаю. Хочу объясниться, наверное. Если в этом есть смысл.
– Объясниться? – задохнулся он.
– Давай ты просто выслушаешь? – предложил я, пронзительно заглянув в его глаза.
– Я могу уйти? – ядовито уточнил он.
– Нет, ты прав, придётся меня выслушать, – мрачно усмехнулся я. – Не думал, что мы однажды придём к такому. А только недавно переживали, что нас раскидает по отделам, да?
Он вздрогнул, посмотрев на меня растерянно, воспалённо. Сердце сжало спазмом. Как же изменились наши жизни.
Я начал свой рассказ, сначала сбивчиво, сам не понимая, что именно говорить. Но постепенно мысли унеслись в прошлое, в те сложные моменты принятия решения. Фразы вырывались оборванно, жёстко, иногда размыто. Потому что сложно описать словами полный крах ориентиров, когда друзья вдруг становятся врагами, а враги – союзниками.
– Шакс… это ещё сложнее объяснить. Я его слышу, его сознание во мне, наши человеческие сущности соединены. И от него не избавиться.
Очень мило, – проворчал демон.
– Но он, знаешь, просто сущность, просто голос, принимаю решения только я. Ему было бы проще, он бы просто тебя убил, да? – я взглянул с горькой усмешкой на Картера.
Он качнул головой, приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова, лишь прикрыл глаза. И по его щеке скользнула одинокая слеза. Я отвернулся, с нажимом провёл ладонью по груди, где болезненно ныло сердце. Было так тяжело возвращаться вновь в тот день, делиться опасным и сокровенным, но ещё больнее было видеть Картера таким, изломанным по моей вине.
– Эй, Эш, – прохрипел он, слабо толкнув меня ладонью в плечо. – Помнишь, мы… шутили о том… как умрём? – спросил внезапно задорно.
– Да, – придушенно усмехнулся я. – И ты должен умереть в окружении внуков, разве нет? Это мне вы пророчили героическую смерть.
Переглянувшись, мы рассмеялись, тихо, надрывно, пока вдруг не замолкли, замерев в этом звенящем моменте развеивающегося беспечного прошлого и полной неопределённости будущего.
– Я сказал Шаксу, что не смогу убить лучшего друга, – сообщил, поднимаясь со стула. – Выбор за тобой, Картер.
– Это жестоко, Эш, – бросил он мне в спину.
– Прости. Отдыхай. Тебе надо набираться сил.
Больше не глядя на него, я подошёл к камере, вновь включил её и покинул палату.
Ты можешь пожалеть о своём решении. 
Могу. Но мы знакомы почти всю жизнь. Это же Картер…
Да… – отозвался он тоскливо. – Я помню, – вздохнул, а я сбился с шага, но не стал продолжать этот странный разговор. 
***
Ночью не удалось заснуть, я задремал только под утро, но меня разбудил визит лечащего врача. Пришлось вставать, чтобы он мог провести осмотр и внести записи в карту.
– Сегодня подготовлю выписку, Эшфорд, – Антонов выглядел подавленным, всё поглядывал на меня в нерешительности и задумчивости.
– Что опять случилось? – уточнил я, помассировав переносицу.
– Подняли записи камер наблюдения. Вы сегодня посещали…
– Да, я общался с лучшим другом, без записи. Разве это запрещено? – раздражённо отозвался я.
– Мне жаль, Эшфорд, – произнёс он приглушённо, а сердце в этот момент застыло. – Картер погиб ночью.
– Что?! – задохнулся я, подорвавшись с кровати. – Как…
– Самоубийство. Мне жаль, – вновь повторил он зачем-то.
– Самоубийство? – повторил я опустошённо и опустился на кровать, потому что не чувствовал силы в ногах.
«Помнишь, мы шутили о том как умрём?» – раздались в мыслях его слова, и мне предстал Картер.
Не изломанный в больничной койке, а живой, с широкой улыбкой на губах. Таким он всегда был, никогда не унывал… Но жизнь обошлась с ним жестоко, я обошёлся с ним жестоко.
Он сделал свой выбор. Не кори себя, – попытался подбодрить меня Шакс, но был привычно проигнорирован. 
На фоне новости дальнейший разговор с Антоновым и выписка прошли мимо меня. По пути со мной пытались заговорить знакомые, но я не помню, что отвечал. Просто шёл к главному зданию, понимая, что мир стражей отпускает меня. А за порталом ждёт неизвестность. И единственным проблеском надежды являлась Оливия, но и с ней предстояло увидеться только вечером. Она брала отгулы на работе и теперь отрабатывала пропуски.
Зато у меня была возможность спокойно проверить квартиру на прослушку и вещи на жучки. К счастью, моя подозрительность не оправдалась, за мной не следили. Либо понимали, что я быстро отыщу любое оборудование.
  
– Ты рано, – отметил я, когда Оливия показалась в гостиной.
Лицо девушки выдавало тревогу, глаза покраснели, словно она снова плакала, и я мысленно подготовился к новым шокирующим новостям.