Наследник пепла. Книга VI (СИ)
Не снимая амулета невидимости, Светозаров поспешил к воротам, распахнул их и только тогда, под ничего непонимающим взглядом охраны, махнул своей гвардии, чтобы подъезжала. Уже сняв невидимость, он вышел вперёд.
И тут охрана очнулась и попыталась сделать невероятный заступ, чтобы преградить ему проход.
— Что происходит? — завопила женщина-охранник на воротах. — Кто вы? Что вы себе позволяете?
Но тут она увидела отряд гвардейцев с императорской короной на лацканах.
— Закрываем все двери, — распорядился Светозаров. — Весь преподавательский и охранный корпус, в полном составе отправляется прямым рейсом в подвалы Тайного сыска.
— Да что вы… — пискнула женщина из охраны.
— Непричастных здесь нет, — продолжил Светозаров. — Берём весь персонал, начиная от поварих и поломоек и заканчивая директором этого безобразия. Гребите всех! Садовников, прачек, всех! Все допросы под артефактом правды. Будем разбираться.
* * *После того как отдал распоряжение своим людям, Светозаров обернулся к нам.
— Ну что, молодые да борзые, сейчас мухой летите в Академию. Так, — он снял один из перстней со своей руки и сунул мне. Я только успел заметить, что на перстне герб императорской семьи. — Сейчас вот с этим перстнем вызывайте сюда, в Институт благородных девиц, Бабичеву Аграфену Петровну и Путилина Аркадия Ивановича.
И тут у меня что-то внутри ёкнуло. Интересно, зачем ему нужен Путилин?
— Всё равно в Академии сейчас занятий нет, — продолжал Иосиф Дмитриевич. — Скажите, что они нужны здесь срочно. Они нужны мне позарез, чтобы помочь девочкам. А вы… чтобы молчали обо всём происходящем. Вам ясно?
— А Путилин с Бабичевой? — спросил его вдруг Голицын.
— Их можете кратко ввести в курс дела, — ответил Светозаров. — И сообщить, что сами об этом знаете, потому что оказались случайными свидетелями. Дальше вы все вместе возвращаетесь сюда. Уже после этого все остальные установки я им дам на месте.
Мы с Николаем кивнули и вышли на дорогу.
Немного поодаль уже стоял экипаж деда. Мы поспешили к нему.
— А когда же, — спросил меня Николай, — мы уже перейдём к нашей основной части сделки?
— Эх, Коля, Коля, — ответил я. — Сначала надо что-то дать, чтобы потом что-то за это получить. Они должны чувствовать себя обязанными. Поэтому пока мы идём правильной дорогой: сначала нужно прикрыть тылы императорской семьи, а уже потом просить за это соответствующую услугу.
Я посмотрел на Голицына, но он со мной явно был не согласен.
— Ну да, конечно, — ответил тот. — У нас уже с Чернышовым вышла такая ситуация. Знаешь, куда меня послали? Далеко и надолго. Туда, где солнце никогда не светит.
— Ну, знаешь, — ответил я, — у меня всё-таки есть надежда, что Светозаров будет получше Чернышова.
— Я тоже надеюсь, — проговорил на это Голицын. — Не хотелось бы терять подобный козырь.
— Слушай, — проговорил я, — в любом случае, так или иначе, то, что мы сегодня сделали, очень сильно поможет и твоей сестре, и Ярославе Медведевой как минимум, а ещё всем остальным девушкам, которые там находятся. Их там как минимум человек сто, которые раньше здесь не жили, а выживали. Так что, — я толкнул его локтем, и перед нами открылась дверь экипажа, — как минимум одно хорошее дело мы уже сделали.
— Ну да, — хмыкнул Николай. — Почистили карму и получили по плюс одному в копилку.
— Что, как? — спросил нас дед.
— Да как, — ответил я. — Если Светозарова от всего, что он увидел, удар не хватит, будет вообще шикарно. А сейчас нам надо срочно ехать в академию.
* * *Путилин, как всегда, работал в своём кабинете. Мы разделились с Голицыным, рассудив, что лекарка поверит ему и без перстня на первых порах, а время терять не стоит. Он пошёл к Бабичевой, а я — к Аркадию Ивановичу. Первый раз я видел, как при виде чего-то у Путилина глаза буквально на лоб лезут — такова была его реакция на перстень.
— Аркадий Иванович, — проговорил я, — вам сейчас очень срочно нужно доехать до Института благородных девиц.
— А что там случилось? — проговорил Путилин, затем снова взглянул на перстень и тут же изменил ответ. — Хорошо. Только мне надо вызвать экипаж.
— Экипаж есть. Сейчас мы заберём с собой и Аграфену Петровну, — проговорил я. — И все вместе едем обратно в институт.
— Хорошо, — кивнул Путилин, накинул плащ и вышел вслед за мной.
Уже через двадцать минут мы снова стояли у входа на территорию Института благородных девиц. Теперь охрана здесь была исключительно гвардейская. Основную часть преподавательского состава, как я понял, уже увезли, но экипажи без опознавательных знаков всё ещё подгоняли, и в них кого-то грузили.
Что тут теперь будет, я даже представить себе боялся.
Светозаров коротко поздоровался с Путилиным и Бабичевой, раздал им короткие указания, и те удалились заниматься подопечными института.
Сам же Иосиф Дмитриевич вышел к нам, посмотрел в глаза и негромко проговорил:
— Я хочу выразить огромную благодарность вам за то, что увидел всё это. Не знаю, вовремя или не вовремя — надеюсь, что всё-таки вовремя. Лучше даже поздно, чем никогда. Но самое главное, за что я вам благодарен, — что вы не стали разносить эту информацию и она не стала артефактом взрывного характера, хоть и замедленного действия. Для нашей репутации это было бы совсем нехорошо, особенно сейчас — абсолютно неудачное время для этого. Такая напряжённость в стране…
Тут он оглядел нас всех.
— Ещё больше я уважаю это в связи с тем, что наши семьи не всегда относились друг к другу хорошо. В связи с этим у меня к вам две просьбы. Во-первых, понятное дело, молчать. Мы решим этот вопрос. Во-вторых, — он посмотрел на Креслава, стоящего за нами, — мне нужно поговорить с тобой отдельно. Без ребят.
— Хорошо, — ответил тот. — Давай поговорим.
* * *Вместо кабинета Светозаров использовал один из экипажей, выгнав возницу на другой экипаж. Внутри весь салон снова накрыл куполом защитного артефакта.
— Креслав Радимирович, — проговорил официально Светозаров, — у меня к тебе есть просьба. Скажем так, между нашими родами периодически возникали различные недоразумения. Хотя, в целом, конечно, мы всегда нормально относились друг к другу. Я знаю, что на вас всегда можно положиться и таких верных империи людей ещё поискать надо. Да вот женщины наши — твоя внучка, моя племянница — терпеть друг друга не могут, но я полагаю, что это чисто женское. Мы это с тобой прекрасно понимаем, что свары, чувства и вся эта любовь-нелюбовь — в топку. А империя, её безопасность и стабильность — это совершенно другая плоскость.
— Я прекрасно понимаю тебя, — ответил Креслав.
— И вот исходя из всего вышесказанного у меня к тебе просьба. Да, — продолжил Светозаров, — это с учётом не только того, что вы мне обо всём этом сообщили, ну и с учётом всего того, какая репутация сейчас у вашего рода в целом и у твоей внучки в частности. Да, после всех произошедших за последние пару месяцев событий её статус весьма вырос как у родовичей, так и у аристократов. Именно поэтому я хочу просить, чтобы она временно взяла под опеку Институт благородных девиц.
Креслав хмыкнул в бороду и провёл по ней ладонью.
— Ты вообще представляешь, что устроит ей императрица? — поинтересовался Рарогов. — И заодно ещё тебе за такое предложение.
— Послушай, — проговорил Светозаров. — Императрицу я сейчас беру на себя. Просто я тебе клянусь: мы вообще были не в курсе данной ситуации. Все проблемы со здоровьем и прочим мы девочкам компенсируем. Мы создадим им такие условия, чтобы они забыли, как страшный сон, всё то, что с ними случилось. Более того, мы добавим определённую сумму в приданое каждой воспитанницы. Компенсация будет в том числе и в денежном эквиваленте, чтобы девушки могли чувствовать себя гораздо лучше и рассчитывать, скажем так, на более удачные партии.
— Это уже хорошо, — кивнул Креслав. — Мне импонирует такое отношение.