Сын Тишайшего 7 (СИ)
Просто люди быстро привыкают к хорошему, переставая обращать внимание на проделанную работу. Помнится, на одной из лекций, которые я продолжаю читать, посещая ВУЗы страны, студенты оказались в настоящем шоке. А им всего лишь сообщили, что такие города, как Амстердам и Париж не имеют привычной нам канализации и даже водопровода. На минуточку, речь идёт о самых развитых и богатых городах Европы. Что-то похожее на русские коммуникационные системы сейчас пытается воспроизвести Гамбург. Немцы прислали своих инженеров, целых два года обучавшихся в Москве, постигая столь сложную науку. Забавно, что одни из них остался в России, выкупив контракт у магистрата. Причём перебежчиком оказался серьёзный мужчина, а не юнец. Он ещё и семью убедил сменить место жительства.
Хотя я привираю. Людовику двадцать лет назад построили монструозную машину Марли[1], чем он очень гордится. Только никто не учитывает просто чудовищную сложность в эксплуатации всех механизмов водопровода и расходы на него. Говорят, что игрушка обходится казне, чуть ли не десятую часть бюджета страны. И зачем мне такое чудо? У нас водопроводы и канализация спокойно работаю в каждом большом городе. Удовольствие недешёвое, но далеко от французских трат.
Кстати, упомянутый Гамбург заметно увеличил объём закупаемых в России товаров, и даже открыл в Москве посольство. Это не считая торговых представительств в Архангельске, Луге, обоих Новгородах и уже русском Данциге, переименованном в Гданьск.
Наше сближение объясняется просто. Я всё-таки продал контрольный пакет ГИК, но вполне официально выкупил пятую часть компании в личную собственность. Ага. Если кто-то захочет нагадить России, напав на суда концерна, то сядет в лужу. Ведь формально ГИК — это акционерное общество, чьи акции продавались на гамбургской бирже. Голландцы и англичане сразу себе прикупили по десять процентов, остальное разобрали местные купцы. Сейчас АО принадлежит восьмерым пайщикам и может чувствовать себя относительно спокойно. Войн на наш век хватит, поэтому нейтральный перевозчик попросту необходим.
Есть ещё датский конкурент, основанный с подачи той же Голландии, что на самом деле неплохо. Мне так легче скрыть своё изначальное участие в проекте. К чему лишние подозрения?
Франция тоже обеспокоилась создание подобной структуры, начав переговоры с Тосканой, но безуспешно. У итальянцев сейчас свои расклады и фактически создан союз из трёх республик — Венеции, Генуи и упомянутой Тосканы, пусть оно герцогство. Париж изрядно припозднился и пока пользуется услугами португальцев, постепенно выходящих из орбиты влияния Англии. Вот так создание обычной с виду торговой компании начало влиять на международную политику.
Впрочем, вернёмся к нашим баранам, вернее, французам.
Чему надо у них поучиться, так это развитию искусства, особенно литературы. И тому есть объективные причины. Если наши художники, скульпторы и даже архитекторы давно догнали европейцев, то с литературой сложнее. Во-первых, она изначально была под достаточно жёстким влиянием и контролем церкви, даже поэзия. Во-вторых, я упустил момент, сделав упор на методички, учебники и технические пособия. Страна нуждалась в мощном толчке, опирающемся на научную базу. Нам было не до беллетристики. Вернее, печатались сказки, но развлекательные книги в явном дефиците.
Слишком умный царь не учёл простой вещи. Любая пустота обязательно чем-то заполняется. Если у России нет своей литературы и поэзии, то их место займёт иностранная. Что уже происходит. А ещё наличие большого числа грамотных людей не только польза, но и проблема. Ум образованного человека требует больше информации и начинает поиски смысла жизни. Такие пытливые товарищи — самые опасные. Неизвестно куда приведут их изыскания. Поэтому я и пригласил трёх лучших специалистов в этой сфере для дачи новых вводных.
Нужно добавить, что в России появились собственная философская школа, сразу расколовшаяся на религиозную и мирскую. Деление пока условное, но крен уже заметен. Мыслителей разного толка у нас хватало и ранее. Просто внедрение системы массового образования за короткий период дало стране множество грамотных людей. И как я уже заметил, часть этой публики спокойно жить не может. Поэтому нас начался самый настоящий философский бум. Пока это обычные кружки студентов или салоны богатой публики, но уже вырабатываются собственные теории. Эта тема меня тоже беспокоит.
При таких темпах развития недалеко до нехороших вещей, вроде вольнодумства и прочего вольтерьянства. Только я строю империю с простыми как лом принципами. В её основании находится русский народ, как государственно образующий, и православие. Поэтому все идеологические и мировоззренческие темы должны служить на благо страны. Надо исключить даже теоретическую возможность появления либералов, нигилистов, толстовцев и прочей сволочи. Есть выдвинутый мной постулат: Россия, превыше всего! Он достаточно глубок, предполагая в первую очередь заботиться о своём народе, на котором держится русская держава. Всякий лицемерный интернационализм, братство народов и равенство пусть внедряют другие страны. Нам же нужно защитить себя с этой стороны, дабы гниль не начала разъедать сознание людей в будущем. У России не друзей, только союзники. Пусть я надеюсь на долговременные отношения с той же Венецией.
Вот так строишь надёжную систему управления, создаёшь паритет между различными властными группировками и вроде добиваешься успеха на почве изменения общественной структуры. Но при этом упускаешь элементарную вещь. Пусть у нас будут свои философы. Только они в первую очередь должны быть русскими мыслителями и патриотами, а потом уже сторонниками каких-то идей с течениями.
— Не буду никого попрекать. Здесь есть и моя вина. Мы совершили ошибку, пока поправимую, — гости сразу подобрались, превратившись вслух, — Сейчас в России порядка двухсот тысяч образованных людей. Речь не о тех, кто умеет читать и писать. Меня волнуют подданные, окончившие средние школы, училища, университеты и получившие хорошее домашнее образование. На подходе гораздо больший пласт, если так можно выразиться. По самым скромным прикидкам через десять лет в стране каждый четвёртый человек станет грамотным. Это порядка двенадцати миллионов человек, включая недавно присоединённую Литву. Скорее всего, их будет больше, но пока оттолкнёмся от такой цифры. Учитывая снижение детской смертности и высокую рождаемость, то большую часть этих людей составит молодёжь. Значит, перед нами стоит весьма сложная задача. Даже если мы выделим из грамотных хорошо образованную публику, то получится порядка полутора миллионов. Как бы ни получился вариант, который можно назвать горе от ума.
— Забавное выражение, государь, — произнёс Истомин, — Однако я не понимаю, куда ты ведёшь.
Судя по кивкам молодых гостей, они тоже находились в недоумении.
— Чем образованнее человек, тем пытливее его ум. Особенно когда он занимается различными гуманитарными науками или располагает лишним временем. Деловые люди вроде инженеров с мастеровыми, или военные более приземлённые. Хотя среди последних хватает поэтов или исследователей, описывающих новые земли, растения и животных. Взять того же лейтенанта Ивана Третьякова из Амурской губернии. Я даже освободил его от прямых обязанностей, приказав заниматься исключительно описанием географии и природы края.
Здесь уже кивнула вся троица. Ещё бы! На Дальнем Востоке нашёлся самый настоящий самородок, начавший присылать в Академию Наук подробное описание тамошней флоры и фауны. Новости дошли даже до меня, уж больно хорош наш любитель природы. Теперь Третьяков возглавляет целый отдел с присланными из Москвы исследователями. Нам ведь нужно провести ещё и геологоразведочные работы. В первую очередь касательно драгоценных металлов.
— Вы поняли мой посыл? Есть люди приземлённые, которые занимаются практическими делами. Но надо учитывать другую часть публики, часто далёкую от жизненных реалий. Однако именно она оказывает наибольшее влияние на общество, несмотря на своё меньшинство. Возьмите тех же де Ларошфуко или де Бержерака, я уж молчу про Лейбница. Сложно оценить влияние, какое эти деятели оказали на умы людей. И продолжают влиять даже после смерти, в том числе благодаря последователям и ученикам. Хотя немец жив, я просто привёл его в качестве примера, — поясняю вскинувшемуся Орлову, — Мы не сможем противиться столь мощной волне, начавшей накрывать часть нашей просвещённой публики. Иначе придётся приостанавливать внедрение всеобщего образования. Что недопустимо и идёт вразрез с сутью реформ. Значит, нужно возглавить процесс, направив его по нужному для государства руслу. Даже если нам удастся отсечь людей от наиболее зловредных и разрушительных идей, то это уже победа. А для этого необходимо подкрепить нынешнюю идеологию со всех сторон. И литература с философией здесь наиболее важны.