Сын Тишайшего 7 (СИ)

Тем временем на небольшой площадке перед моим столом появились парламентёры. Немцы представляли разные поколения, но чем-то похожи между собой. Чувством собственной значимости и превосходства, наверное. Ещё рожи у всех холёные. Товарищи явно никогда не голодали. Они даже не попытались скрыть своё отношение к варварскому царьку, хотя точно боялись. Вон Вебер с трудом сдерживает дрожь в руках. Плевать, я привык к спеси европейцев. Тем более что подобная реакция давно идёт от зависти и страха, а не презрения к нашей отсталости и чуждости. Впрочем, инаковость осталась. А вот касательно культуры и прогресса Россия ушла далеко вперёд.
  
Больше всего меня раздражают и веселят панталоны-кюлоты и парики, успевшие стать модными даже в далёком от Франции городе. Зачем носить столь смешные одеяния? Мне такой моды не понять. Впрочем, сейчас у нас немного иные дела.
— Ваше Величество, мы согласились на все условия…
— На колени! — перебиваю начавшего вещать бургомистра.
Беседа шла по-немецки, который я знаю не хуже польского, включая несколько диалектов. Например, австрийцы говорят совершенно иначе, нежели пруссаки.
На лице лучших людей Данцига отразилось недоумение, перешедшее в оторопь. Зато не растерялась моя охрана, быстро подбив испуганным немцам колени. Вот так лучше! Видите ли, они согласились на мои условия. Убогие!
— Вы здесь никто! Только я решаю, какие требования будет выполнять капитулировавший город. Дело магистрата и самых важных людей — выполнять мои приказы.
— Но позвольте… — попробовал возразить Вебер, но тут же клацнул зубами, получив леща от одного из охранников.
Благодарно киваю бойцу и продолжаю.
— Данциг ныне часть Русского царства, о чём подписан мирный договор с Польшей, владеющей городом. Магистрат заранее известили об изменившемся статусе. Однако вы посмели проявить своеволие и оказали сопротивление, поставив под удар моё имущество. То есть подняли мятеж, поставив себя вне закона. Значит, первоначальные условия меняются, — киваю Колычёву, дабы тот передал дрожащему бургомистру бумагу, — Город должен выплатить контрибуцию в размере двух миллионов талеров. Также у двадцати трёх данцигских семей конфискуется имущество, а сами они отправятся в изгнание. Остальные жители обязаны остаться на два года, по истечении этого они могут ехать куда угодно.
Близкий к обмороку бургомистр схватил документ трясущимися руками, пытаясь его прочитать. Судя по всему, безуспешно. Более Спокойный Фабер выхватил бумагу и быстро пробежался глазами по тексту, передав его следующему делегату.
Я сидел спокойно, наслаждаясь гаммой эмоций на лицах немцев. Сами виноваты. Они отнюдь не дураки или авантюристы. И с Россией торгуют, пусть весьма скромно. Можно было изучить мою политику, заодно обдумать изменившуюся политическую ситуацию. Но ребята решили показать характер и договориться на своих условиях, как делали обычно с польскими правителями. Меня мало волнует побудительные мотивы, стоящих на коленях торгашей, как бы они ни корчили жалостливые рожи. Сейчас Данциг практически бесполезен. Польские товары в любом случае пойдёт через него. Кроме Вислы, попросту нет иного маршрута. К тому же торговые связи устанавливались веками.
Можно даже дать больше прав польским купцам, авансом, так сказать. По моим планам шляхта постепенно начнёт терять власть, а государство сделает крен в сторону республики. Ну не идиоты же они? За четыре года поляки потеряли не только Литву, но и часть коронных земель, лишившись армии и немалой части мужчин. Про экономический ущерб лучше промолчать. Не случись континентальный конфликт, и на независимости Польши можно ставить жирный крест.
Канцлер и маршалок Сейма произвели принятое впечатление и показались умными людьми. По словам разведки, за обеими политиками стоят крепкие группировки. Даже если им придётся уйти, то на ведущие роли выдвинуться соратники Залуского и Шембека. Ведь магнаты фактически санкционировали отмену крепостного права, что само по себе удивительное событие. Значит, стоит ждать новых, не менее интересных новостей. Поэтому я ещё сильнее наращиваю своё влияние в Польше через агентов и союзников. Да, есть и такие. Уже упомянутые купцы вместе с цеховиками и прочими ремесленниками, внимательно наблюдают за событиями, происходящими в России. Заодно делают выводы.
Вот я и решил, что лет через десять-пятнадцать расстановка сил у соседей кардинально поменяется. Наплодил ты, Федя, всяких непоняток, когда стало сложно предсказать дальнейшие события. Плохо, что нельзя додавить Польшу до конца, полностью её оккупировав. Это вызовет войну со всей Европой. А ещё придётся полностью уничтожать шляхту и часть других сословий. Я не боюсь войти в историю, как чудовище, устроившее геноцид сразу нескольких народов. Снова приходится учитывать мнение остальных европейских стран, которых подобная тактика перепугает ещё сильнее и заставит объединяться против угрозы с востока. Заодно надо брать в расчёт мнение Рима. Его влияние на мировую политику постоянно снижается, но нагадить Папа, пока способен.
Мои планы практически неосуществимы без Венеции и Генуи. Потому приходится осторожничать. И вообще, я снова откусил больше, чем могу переварить в ближайшее время. Нам ещё Дикую степь заселять, Западный край интегрировать, и вдруг Россия прирастает немалыми территориями, населёнными враждебным населением. Пусть немцы сейчас склонят голову, за Белосток можно особо не переживать. Но ведь есть ещё молодой шведский хищник. Если Карл XII захватит всю Померанию, то со временем озаботится перешейком между Ригой и Штеттином. Что вполне логично. Понятно, чью сторону примут немецкие торгаши и дворяне. Следовательно, нельзя хапать лишнее. А Карлито пусть лезет в Бранденбург и уже сам воюет со всей Священной Римской империей. Там, может, и голландцы с англичанами скажут своё веское слово, решив, успокоить излишне алчного монарха.
— Ваше Величество, прошу слова, — мои размышления прервал Фабер.
— Говорите, гер Константин, — милостиво позволяю молодому, но уважаемому в городе купцу.
— Моя семья, как и наши союзники, — Фабер кивнул на стоящего рядом Крумхаузена, — Можем быть полезны Вашему Величеству. Нам известны все внутригородские дела, в том числе состояния купцов, которые должны покинуть Данциг. Я не сомневаюсь, что русские власти готовы к управлению городом. Но есть множество мелочей, которые станут причиной потери доходов казны Вашего Величества. А ещё мы поможем успокоить ситуацию и обеспечим добровольную присягу России жителями города. Взамен прошу не забирать всё имущество наших семей.
Не люблю предателей. Однако не в этом случае. Судя по злым взглядам, бросаемым остальными делегатами на молодого купца, его слова оказались для них неприятным сюрпризом. Даже Крумхаузен выглядел немного ошарашенным. Значит, немцы до последнего не воспринимали всерьёз мои захватнические планы. Думали, что проскочат или в будущем Россия отсюда уйдёт. А Константин быстро оценил происходящее и поставил на зеро, не обращая внимания на моральный аспект. Кстати, он полностью прав, что мы потеряем немало денег в первое время. По идее эти расходы мной учтены и списаны. Но если есть возможность заработать, то я не против.
Подпускать немца-предателя к реальной власти никто не собирается. Зато вполне логично назначить его советником генерал-губернатора. И вообще, надо немного умаслить торгашей. Времена сейчас специфические, единая немецкая нация пока не сформирована. При нормальном отношении, а главное, чувствую выгоду, жители Данцига могут стать союзниками и верными подданными. Учитывая, что налоги в России ниже, а возможностей зарабатывать больше, то всё вполне осуществимо.
  
— Хорошо, гер Фабер, — машу рукой купцу, чтобы он поднялся с колен, — Вы назначаетесь временным бургомистром Данцига, а далее становитесь советником губернатора. Все вопросы с купцами пока решаются через вас. Надеюсь, вы оправдаете моё доверие.
Торгаш тут же низко поклонился. Но я успел заметить на его лице победную улыбку, явно адресованную шокированным членам делегации. Уверен, что Константин ляжет костьми, доказывая свою полезность для новых хозяев. Пусть старается, облегчая работу русским чиновникам.