Бегство (Ветка Палестины - 3)
Тут приоткрылись двери, и в теснотищу протиснулась группа мужчин с магнитофонами и кинокамерами - знаменитости ивритской журналистики. Дов взглянул на Руфь. "Жаль, на "пташку" опоздали. Ну, хоть о дальнейшем узнают...
Глава 10 (33)
"ГМАХ" ПРОТИВ "ГРЯЗНОГО ГЕШЕФТА"
- Слово общественному обвинителю от алии-90 профессору Шору! - объявил Эли.
Тяжело прошел к трибуне, опираясь на палку, Аврамий Шор. Лицо у Аврамия все еще худое, измученное. Морщины возле мясистого носа прорезались глубже. Аврамий, добившись признания и относительного благополучия, долго болел, да и сейчас, видно, чувствовал себя еще неважно. Выбрался из дома лишь ради будущей Белой книги.
Эли протянул профессору рупор, принесенный Довом на всякий случай. Такие рупора в России называются "матюгальниками". Аврамий от "матюгальника" отказался.
- Увы, то, чего я опасался, ныне реальность! - зазвучал негромкий глухой голос. - Началось бегство. Бегство не из России, а уже из Израиля. Во всех странах появились политические беженцы с синими израильскими "дарконами"...
Но нас гораздо больше - тех, кому уходить некуда. Для Саши Казака здесь - святая земля. Мне в этой земле лежать. Я обращаюсь к вам, которые останутся в стране, несмотря ни на что. Вы жаждете перемен? Тогда проститесь со своими мифами. Ничто так не пугает, не обезоруживает, как мифы... "Мы во власти мафий", - только что сказал наш замечательный адвокат. Так ли это?
- Так! - дружно отозвался зал. - Еще бы! Дохнуть не дают! Факт, мафия!
- Мафия - это что такое? - Голос старика приобрел ироническую живинку. - Это, надеюсь, и школьники знают... Правильно, мафия это Аль Каноне. Но можно ли представить: молодцы Аль Капона врываются в Вашингтоне в Белый Дом или в здание американского Конгресса и добиваются изменения налогов в свою пользу?.. Мафии такое не под силу, она знает свое место: она вне закона.
В отличие от Аль Капоне, наш "друг", каблан Лаки или, скажем, главари автобусного кооператива-монополиста "Эгед", затормозившие, в свое время, развитие в стране скоростных железных дорог, убеждены: они-то и есть закон и порядок, они и есть Израиль. А мы с вами так... даже и не сионисты... Словом, они не мафия, с которой борется государство, а касты, гильдии плоть от плоти средневековых гильдий, плативших своему князю "за место". Они в законе. Они, по сути, и есть государство. И потому гораздо опаснее любых мафий. А раз Лаки и ему подобные - государство, порядок, то, коли порядок их не устраивает, они его меняют: закона против монополий в отличие от Штатов в Израиле нет... - Аврамий приложил к губам платок, чуть передохнул: - Часто сравнивают историю Израиля и историю Америки Когда образовались Штаты, там жили четыре миллиона человек. Меньше, чем сейчас в Израиле. Однико в Америке победил Томас Джефферсон и его сторонники, утвердив принцип, сформулированный еще в 1682 году Уильямом Пенном: "Государство больше зависит от человека, чем человек от государства". Бен Гурион, увы, выбрал совсем другое направление: социализм. Примером для него был Ленин... Аврамий снова помолчал, чувствовалось, напрягать голос ему трудно: - Тоска по равноправию сыграла с нами, евреями, злую шутку. - Аврамий снова поднес к губам платок, вздохнул глубоко, отдыхая. - Недавно был исполнен, в предвидении выборов, плакат трех левых израильских партий. На плакатах их общее требование: "Пришло время разбить стену, отделяющую Израиль от подлинной демократии". Если, господа олим. на пути к демократии в Израиле еще надо разрушать каменную стену, то почему мы лопочем, как идиоты: "Израиль - демократическое государство!?"
Вот так, граждане! На Израиль густо легла тень России, кровавая история которой, в большой степени, история самозванства - от Гришки Отрепьева до Ленина...
Все годы в Израиле царила Утопия... Таковы были мои академические представления о трагедии страны. Но сегодня мы узнали некоторые детали... Утопические "измы" в практической жизни стали ничем иным, как прикрытием грязного гешефта.: Бесчисленные Лаки на крови русского еврейства делают деньги, - вот и вся нынешняя израильская подноготная... Кончится это когда-нибудь? Мы считали советскую власть тоже вечной. Ан кончилась окаянная...
В зале оживились. Кто-то засмеялся облегченно. Аврамий подождал полной тишины, держась за трибуну обеими руками. Видно, и
стоять ему было нелегко. Затем продолжил: -Извините, еще одно. Обнаружилось у меня небольшое расхождение с уважаемым адвокатом. Подсудно ли здесь чиновное окаянство или нет ему погибели? "Не подсудно", посчитала она, нет в Израиле такого закона. Но как тогда понимать постоянные заверения властей, что они отвечают за судьбу каждого еврея и каждой еврейской общины в мире? Заверение эти даются все годы и всеми партиями. Это и есть то, что называется в английском судопроизводстве "сошиал контракт". Значит, с нами, гонимыми, был заключен, пусть в одностороннем порядке, контракт. Контракты и обязательства на Западе могут быть подписаны, а могут оставаться и джентельменским соглашением. Однако все равно правомочным.
Когда евреев России, которых клялись принять, продолжают гнать к метле и отчаянию, это односторонний разрыв контракта... Значит, неугомонный Евсей Трубашник был прав: нужна самозащита. Социальная, юридическая службы. Иначе разбойная власть сотрет нас в порошок. И объявит это, как только что на ВЕКе, всемирном еврейском конгрессе, очередным успехом абсорбции...
В наэлектризованной тишине, готовой разразиться аплодисментами и криками, прозвучал нервный, всполошенный голос:
-Я бы на вашем месте, профессор Шор, не возбуждал бы антипатриотические, антиизраильские страсти сомнительными предложениями, которые... - Что должно было последовать за словом "которые", никто не расслышал: от крика, вырвавшегося из сотен молодых глоток, качнулись под потолком светильники на длинных шнурах.
Аврамий уже сходил со сцены по ступенькам, когда его остановил горестный женский возглас:
- А почему, профессор, нам так не повезло? Многих в Израиле принимали, как людей, а мы, как кость в горле...
- Дорогие мои, вы же слышали от наших старожилов - не вы первые... Аврамий остановился на ступеньке. - Когда я встречался с бородачами из алии семидесятых, слышал своими ушами предсмертные слова писателя Дара. Он выступал на подобном общественном суде лет десять назад. Олим судили тогда государственного монстра в юбке по фамилии Виноград. - Аврамий оглянулся назад, на сцену. - Дов, вы захватили пленку? Включите, если это не трудно, хотя бы конец ее. Это важно для более глубокого понимания исторической ретроспективы...
- Дов не заставил себя просить вторично.
"Я обвиняю госпожу Виноград, - зазвучал стариковский форсированный голос - обвиняю в том, что вся ее деятельность компрометирует государство Израиль и наносит прямой ущерб этому государству и еврейскому народу...
Иногда говорят, что виновата не Виноград, а система абсорбции. Но почему прятать Шуламит Виноград за "систему", которую нельзя привлечь к ответственности? Прохвосты очень любят прятаться за такие ширмы, как "система". Я думаю, что когда-либо еврейский народ предъявит суровые обвинения, в частности, те, которые я предъявляю сейчас Шуламит Виноград, всем руководителям нашего государства. Всем! Поименно! Думаю, они понесут суровую ответственность, их осудят потомки. А, возможно, и современники..."
На этот раз поднялись на ноги все, хотя многие по молодости Давида Дара не знали. Аплодировали долго, укрепляясь в мысли о том, что беды Израиля начались вовсе не с их приездом... Знай мудрый Дар о такой чести после смерти, может быть, ему было бы легче в те страшные для него, последние годы.
Еще не затихла овация, к сцене подскочил старик Капуста.
-Видеть не могу, как многие олим стараются слиться со стенкой, чтоб их не видели-не слышали! Шипят: "Не высовывайтесь! Вам отомстят!" - И красные узловатые руки старика затряслись.
Зал взорвался от крика. К трибуне рванулось человек десять. Начиналось то, чего Дов опасался - самовоспламенение ненависти. Взглянул на Эли: готов?