Орден во всю спину 4 (СИ)

Видимо, Иван Линёв и сам не понимал, кому звонил. Но Ярослав не питал страха – оружие в крепости было под запретом, и в пределах этих стен он боялся разве что вмешательства тяжёлых сил – тех, что принадлежали Консорциуму Сечина.
Старик Ван, опершись на палку и разглядывая людей кругом, хмыкнул: – На самом деле нам стоит подружиться с местными, особенно с теми, кто плотно связан с такими, как он. Похоже, Иван замешан в некоторых тёмных делах и у него есть подручные. Неплохо было бы знать таких людей, куда бы ни завела нас дорога.
  
Ярослав кивнул и отозвался тихо: – Если он снова придёт ко мне как к врачу, ты можешь поговорить с ним подольше.
– Конечно, – согласился старик Ван. – Уже сегодня слухи о нашем чудо-лекарстве поползут по округе. Нам даже не понадобится растаскивать листовки – сарафанное радио всё сделает за нас, и клиенты потекут рекой.
Ярослав почувствовал неловкость, как будто на нём вдруг сжался плотный воротник: он разорвал буклет Дерипаски на глазах у всех и заговорил серьёзно:
– Слушайте все. Никому не говорите, что мы с Чудилом – сверхи. Следите за Чудилом и не выпускайте его без присмотра на улицу, чтобы он случайно не оказался в беде.
Номер он запомнил так что буклет был больше не нужен, а вот пять миллионов за кровь Чудилы…. Ну не сдавать же себя, как сверха. А про него и так много кто знает, так что не убудет. Так даже легче будет расширить инвентарь, чем через продажу старых монет. А они пусть пока полежат. Кроме того, Ланский не станет раскрывать секрет Чудилы, но понимал, что гарантии нет – особенно если речь идёт о группе учеников Ульяны. Секреты в таких местах слабо держатся, и лучше подготовиться ко всем вариантам. Блин, его если что придётся защищать. Остальных можно сбросить как баласт, тем боле что уже как-то пристроил их тут, пускай дальше сами крутятся, если что. А вот придурка бросать нельзя.
Ярослав вспомнил ту маленькую записку, оставленную Ярославой Журавлёвой; теперь казалось, что она была права. Множество сил сходилось в одном месте, и Крепость 289 превратилась в порой непредсказуемое, хаотичное пространство. Он не знал точно, сколько ещё игроков втянуты в эту игру, поэтому единственным разумным делом было защищать Чудило.
– Старик Ван, – тихо сказал Ярослав, – я составлю список вещей. Проверь, разрешено ли тебе покупать это. И не покупай всё в одном месте – покупай раздельно.
Он готовил план побега как последнее средство – маршрут, запасы, возможные укрытия. В голове всё ещё стучала мысль о том, что однажды в горах Урал он украл у Ярославы Журавлёвой нечто очень важное: навык продвинутого уровня – изготовление бомб. Этот секрет лежал у него в кармане словно горячий камень, и он знал, что в нужный момент сможет им воспользоваться.
Материалы, которые старик Ван должен был раздобыть для Косого, по сути не были чем-то выдающимся – это были предметы первой необходимости, но с одной опасной оговоркой: если купить всё одновременно, это привлекло бы лишнее внимание. В конце концов, ни для кого не было секретом, что те же самые товары при желании можно использовать для изготовления бомбы, и в этом тлеющем подозрении застревала скрипучая мысль на языке у всех присутствующих.
На следующее утро старик Ван отправился в путь без лишних расспросов. Он не поинтересовался у Ярослава, для чего тому требуются эти вещи – раз надо, значит, надо. Сейчас он ощущал себя хозяином маленького дела: выполнить долг, купив то, что просят.
Сам же он воспользовался его отсутствие разослал и остальных а потом позвонил по номеру из брошюрки и договорился о сдаче крови Чудилы. И даже эти хлопоты не отвлекли от опасений, что старик Ван где-нибудь проколется, но, как ни странно, тот оказался куда осторожнее, чем можно было ожидать. Целый день он колесил на трамвае по северным, южным, восточным и западным кварталам, заходил в разные лавки и, словно туманящийся шепот, делал по небольшой покупке в каждом районе, чтобы ни у кого не возникло подозрений – четыре отдельных покупки в четырёх разных местах, и в сумме получилась нужная корзина.
Когда к вечеру он вернулся, его плечи были согнуты от усталости, лицо выцвело, а ладони пахли смесью керосина и пыли из подсобок. Ярослав заметил это сразу – усталость читалась в каждом его шаге, в том, как медленно застегивалась пуговица на пальто. Лариска уже успела купить для него и для остальных чистую одежду: мягкие рубашки, тёплые штаны, тёплые носки, что приятно щекотали кожу при примерке. Тем временем оформили документы на приём в школу для Алексея, Ярослава и Дауна. Лариска узнала, что в школах крепости бывают два межсессионных перерыва в году; сейчас была зима, и первый семестр постепенно подходил к концу, значит, скоро начнутся каникулы.
Это соответствовало желанию Ярослава – начало новой жизни должно было пройти в мягком приспособлении, а каникулы слегка снизят напряжение и дадут возможность осмотреться. Но вернуться в школу всё равно придётся, и он с некоторым нетерпением ждал момента, чтобы выяснить, насколько программа в крепостной школе совпадает с тем, чему их учил учитель.
После обеда старик Ван нашёл Ярослава и, опершись на трость, заговорил тихо, словно не хотел, чтобы слова ушли дальше, чем комната: – Когда я покупал те вещи, один лавочник проговорился – и это меня до сих пор пугает.
– Что именно? – переспросил Ярослав, напрягая слух.
– Он сказал, что вчера к нему в лавку зашла девушка и выкупила ровно те же самые товары. К счастью, у него на полках оказалась ещё партия, и мне что-то досталось. Без пополнения запасов я бы ушёл ни с чем.
Ярослав нахмурился; мысль сама собой скользнула к Ярославе Журавлёвой. Их умения по изготовлению бомб были сопоставимы, и логика подсказывала – если кто-то собирает те же материалы, то цель и подход, вероятно, похожи.
Что планировала Ярослава? Взорвать всю крепость было глупо и практически невозможно – слишком уж большой объект. Скорее всего, целью могла быть местная лавка или филиал компании "Дерипаска" в Крепости 289, ведь у неё с Ярославой, по слухам, были счёты. Хорошо бы. Так можно было получить деньги за кровь Чудилы а следы этого потом подтёрла бы Журавлёва.
На следующее утро Ярослав, Лёха и остальные сели в трамвай и поспешили в 13-ю старшую школу. В вагоне было людно: ученики в сине-белой форме болтали и шевелились, легко узнаваемые по аккуратным воротничкам и эмблемам. Антон передал им пакет с документами и объяснил, что школьную форму выдают только в школе, потому что форма подгоняется под мерки каждого человека. Ученикам Ульяны уже раздали форму, поэтому только Ярослав, Алексей и Ван Даун ещё не носили её.
Ульяна и её воспитанники теперь жили в общежитии; отныне им приходилось полагаться на себя – родители были далеко, и многие уже не вернутся. Это сплотило ребят: почти умерев однажды и оставшись без семей, они превратились в суррогатную семью друг для друга, поддерживая и прикрывая товарищей на каждом шагу.
В трамвае слышны были разные голоса: кто-то вслух делился слухами о беженцах, пришедших в крепость. – Слышали? Говорят, несколько беженцев зашли недавно, – говорил один мальчишка, и голос его был полон насмешки и недоверия. – Моя мама сказала, что кто-то заболел в том же трамвае, что и они. Мол, микробы принесли с собой.
Другой ученик, самозвано взрослый, добавил пугающее замечание: – Мой папа сказал держаться от них подальше, если вдруг столкнёшься.
Слова эти звучали в вагоне как холодный воздух – невидимая щепка сомнения, что может в любой момент вздуться и превратиться в ветер подозрительности. Ярослав, слушая, почувствовал, как в груди подрастает странное предчувствие: в этой крепости, где скрытность и слухи ходят быстрыми тропами, любое совпадение может оказаться началом большой истории.
  
Трамвай подрагивал на рельсах, колёса постукивали в такт, будто мерили сердце города. Воздух внутри был густой, пахнул шерстью от зимних пальто, чуть ржавчиной от старых поручней и ещё чем-то – тревогой.