(Не)подходящие

В тексте остался всего один абзац. Маленький абзац.
Я спешу и злюсь, но в конечном итоге заканчиваю начатое. Захлопнув ноутбук, кладу сверху распечатанные страницы, дополняя эту пирамиду пропуском, который снимаю с шеи.
Меня никто не провожает, и приходится немного поплутать, чтобы выбраться из здания «Зеленой мили». Оно выплевывает меня в московский час-пик под ядовитое полуденное солнце, и первое, что я делаю, оказавшись на улице, – ищу в сумке телефон, чтобы позвонить своей подруге.
  
– Ты знала или нет? – я обрушиваю на нее вопрос, не дав договорить «привет».
Я зла. Я не ребенок, она могла бы предупредить!
– М-м-м… – тянет Инга. – Смотря о чем ты.
Спрятавшись в тени за углом, я пресекаю ее попытки быть веселой и непринужденной.
– Ты знаешь, – говорю ей. – Ты могла хотя бы предупредить!
– Ты бы отказалась идти, – сухо отвечает подруга. – Давай будем реалистами.
– Очень хорошо. Да, я бы отказалась. Но спасибо, что обеспечила мне порцию унижения с утра пораньше! Это то, что мне было нужно!
– Он… кхм… тебе отказал?
– Разумеется, он мне отказал! О чем ты думала?! О чем?! – взрываюсь я.
– Тебе нужна была работа.
– Но не у Леона Золотова!
– Слушай… – объявляет она примирительно. – Я не вижу в этом никакой катастрофы. Столько лет прошло…
– Ты. Не. Имела. Права, – пресекаю я.
– Алиса…
Я кладу трубку и прячу телефон в глубь своей сумки. На самое дно, чтобы не слышать и не чувствовать вибрации, потому что знаю – подруга уже набирает меня, чтобы перезвонить. Инга делает так всегда, когда мы ссоримся, потому что ссоримся мы, как правило, по ее вине, но на этот раз она превзошла саму себя.
Я срываюсь с места, надеясь за минуту добраться до метро, иначе на этой жаре превращусь в размазанный по асфальту плевок. Поэтому я несусь, глядя перед собой, и ничего при этом не вижу.
Просто невероятно, как может взбудоражить одна встреча.
Очень слабо сказано.
Я продолжаю думать о ней все время, пока тащусь по прожаренному городу домой. Сначала на метро, потом на автобусе, в котором хоть и слабо, но все же работает кондиционер. А войдя в свою съемную квартиру, срываю с ног ненавистные туфли и падаю на диван, чтобы со всей дури заорать в подушку.
 
Глава 5
 
Мы познакомились, когда я была на втором курсе университета.
Леон учился на последнем, к диплому успел презентовать несколько действительно крутых проектов вместе со своим другом-айтишником и получил кучу предложений по работе. У него было много знакомых, связей и перспектив, и всего этого он добился сам, ведь у его родителей сейфа с миллионами не было.
И все эти перспективы чуть не перечеркнул всего один скандал…
Мы познакомились случайно, в прямом смысле столкнулись лбами в коридоре. Он тогда не взял мой номер, зато осмотрел с молчаливым интересом.
Мне это польстило, но сам он был не в моем вкусе.
Слишком своеобразное лицо, немного худощавый, высокий, даже угловатый. И хоть его необычные голубые глаза – это то, что сразу завораживает, мне было девятнадцать, и в парнях я предпочитала смазливость.
Мои предпочтения очень быстро поменялись.
Через пару дней мы пересеклись опять. На парковке университета, где я ждала парня, с которым сходила на пару свиданий.
Леон со мной заговорил. Пригласил в кино. Прямо там, на парковке. Я металась взглядом по его лицу, ведь он был не в моем вкусе, но он был уверен в себе.
Я не знала, хочу ли принимать его предложение. Кусала губы, пока он невозмутимо ждал, а потом я оказалась в его машине.
Он поцеловал меня в тот вечер. И целоваться он умел. Тогда я поняла, что опыта у него хватает.
Все так быстро закрутилось, что промелькнуло перед глазами вспышкой.
Я влюбилась очень быстро. Мы стали проводить вместе время. Очень много времени. Он всюду брал меня с собой, познакомил со своими друзьями. Мне в той компании делать особо было нечего, мы с ними оказались из разных вселенных. Я была очень системной, а они все сплошь бунтари.
Среди них была Ульяна – бывшая Леона. Уже потом я узнала, что они встречались два года и расстались буквально за неделю до нашей с Леоном встречи.
Мы с ним проводили вместе почти все свободное время, держались за руки по поводу и без. Я была девственницей и с ума сходила, когда он отправлял мою руку на свою ширинку, чтобы я была в курсе – мы приближаемся к опасной черте.
Мы были совершенно разные. У нас было мало общего. Леон был полон планов на жизнь, иногда рядом с ним я себя чувствовала дурочкой, тем не менее я влюбилась без памяти.
Мы встречались всего две недели.
И первая ссора стала нашей последней. Она стала катастрофой…
В квартире душно.
Я сползаю с кровати для того, чтоб избавиться от пропитанной потом одежды и отправиться под холодный душ, а после иду на кухню в одних трусах и майке. Она восхитительно застиранная, от этого мягкая, приятная к телу и почти ничего не весит – спасение в этом пекле.
Крушение надежд обнулило мой аппетит до состояния тошноты, но, если я ничего в себя не запихну, кажется, свалюсь от головокружения.
Взяв из холодильника яблоко, бездумно его жую. В голове мысль лишь о том, чтобы снова уйти в депрессию, но звонок в дверь заставляет эти планы немного отложить.
– Фу-у-у… – Арсений вваливается в мою квартиру и морщит нос. – Чем тут воняет?
Моему брату двадцать. Он студент, живет в общежитии, и за последние два года к вони он должен был привыкнуть.
– Я не успела вынести мусор… – поясняю флегматично.
Забравшись на диван, продолжаю кромсать яблоко и пялиться в одну точку. Эта жара – отупляющая.
Мой брат долговязый и худой, но очень тяжелый. И шаги у него тоже тяжелые. Я слышу, как, не сняв кеды, он проходит на кухню.
Шуршит пакет, после чего Арс выходит из квартиры вместе с моим мусором. Возвращается через пять минут. На этот раз разувается, идет на кухню и хлопает дверцей холодильника.
– М-да… – слышу его глубокомысленные рассуждения. – Яичницу будешь?! – кричит он мне.
– Нет…
В моей квартире начинается суета, которую я не заказывала. Когда вхожу на кухню спустя пятнадцать минут, из моих скудных запасов брат приготовил вполне приличный обед, включающий обязательный минимум овощей.
Подойдя, я обнимаю Арсения со спины за шею и целую его висок. Он молча жует, позволяя чмокнуть себя еще пару раз.
– Ты был у матери?
– Был… – ворчит он.
Мы разлетелись из общей квартиры, как ласточки, три года назад. Мне было необходимо личное пространство, а брат переехал в общежитие. Мама осталась одна, но мы всегда рядом. Даже если совсем туго, ей этого не показываем. У нее любовь. Мы стараемся не вмешиваться, но пришли к выводу, что ее мужчина – полный говнюк. Он уже осознал, что мы с братом контролируем каждый его шаг, от этого бесится. И он понял, что семья у нас крепкая.
Оставшуюся часть дня мы с братом валяемся на диване и вяло смотрим новый сериал. У меня в квартире есть древний кондиционер, и Арс приползает под него каждый раз, когда с погодой совсем туго. Раздевается до трусов и просто расслабляется под чахлым напором холодного воздуха, зная, что я не буду выносить ему мозг, когда он приходит вот так, чтобы просто отдохнуть.
Я пекусь о его жизни, даже будучи в тотальной депрессии. Я хочу, чтобы он был сильнее и умнее меня. А он хочет, чтобы я просто заткнулась и составила компанию.
Мы пьем воду галлонами и смеемся, потому что попеременно занимаем унитаз. Мы оба вялые сегодня, но смеемся по-настоящему. Я смотрю на экран, не в состоянии ответить на вопрос:
  
– Где была?
– Каталась на метро…
– Звучит как хуйня…
– Ничего. Просто неудачное собеседование…
– Почему? Плюнула кому-то в морду?
– Арс… хватит… – шепчу в ответ.
Я плевала человеку в лицо один-единственный раз в жизни. Семь лет назад. Одному преподавателю, которому и сейчас бы располосовала лицо, попадись он под руку.