Отражения нашего дома
– Мы где-то встречались?
Хочется смеяться от горькой иронии. В грудь вонзается стальной нож. Смех сквозь слезы.
– Биби-джан, я тебя знаю всю свою жизнь.
– Биби? Ты, наверное, что-то перепутала, – говорит она нежным тоном. Этот голос идет откуда-то из прошлой жизни, о которой я знаю только по зернистым домашним видеороликам да выцветшим фотографиям, что часто показывала мне мадар. И рассказывала, какой была бабушка. – У меня здесь только одно дитя. И она слишком молода, чтобы стать матерью. А ты… Почему ты плачешь? Я тебя расстроила?
– Всего одно? – осторожно спрашиваю я. – Остальных ты не помнишь? – Детей, которых моя биби с религиозным усердием перечисляла каждый день.
– Остальных?
– Тех, что были у тебя еще до переезда в этот дом. Разве ты не помнишь, какой была твоя жизнь раньше?
– Раньше… – Ее лицо становится отстраненным. Она начинает ходить взад-вперед по комнате. На ее губах вертится вопрос. Воздух вокруг нее клубится, становится все холоднее и холоднее.
– Ладно, пока ты размышляешь, давай попробуем… найти Малику. – Я разворачиваюсь и вывожу ее из комнаты. Не могу все это осмыслить. Не укладывается в голове. Похоже, никогда мне от этого не убежать. Даже здесь мне напоминают о семье, которую я медленно теряю.
– О, спасибо. – Она вытирает ладонью следы слез и бодрым шагом идет за мной. – Слов нет, как много это значит для меня. Да вознаградит тебя Бог за твою доброту.
– Да, непременно вознаградит, – выдавливаю я, стоя на верхней площадке лестницы. В последний раз окидываю взглядом биби – какая же она молодая – и маню ее за собой. – Сюда, вниз. – Но забываю, что перил нет, и рука соскальзывает в пустоту. Я теряю равновесие. – Ой!
Когда падаешь вперед, время словно замедляется. По неведомой причине мозг решает ускорить работу, чтобы мы смогли прочувствовать каждую секунду падения и приготовиться к удару.
Биби тянется ко мне. На ее лице написан ужас.
Ее рука крепко хватает меня.
Она меня спасла.
Мы стоим секунду в этом шатком равновесии. Ее грудь тяжело вздымается, я задыхаюсь от радости возвращения к жизни. Темные глаза биби находят мои, и на ее пальцах, крепко сомкнутых на моем запястье, расцветает тепло. Оно медленно, сантиметр за сантиметром, проникает мне в кожу. С удивительной силой она тянет меня вверх и отпускает.
– С-спасибо. – Я падаю на колени и судорожно втягиваю воздух.
Биби-джан присаживается возле меня, в ее глазах светится любопытство. Она рассматривает очертания моих скул. Небольшую горбинку на носу. Форму моих глаз.
– Наргиз, – шепчет она. – У меня… – Она с трудом подыскивает слова.
– Десять дочерей, – заканчиваю я за нее. – И один сын.
– Одиннадцать. – Ее голос крепнет. Она всматривается в меня. В ее глазах расцветает что-то новое. Любовь. Узнавание. – Одиннадцать. И ты…
– Я – не она. – Волны вздымаются, грозя унести меня по течению, но я стряхиваю их. Я не стану плакать. – Я ее дочь. Меня зовут Сара.
При этих словах она вздрагивает.
– Ее дочь? Но ведь она сама еще маленькая девочка. Немного моложе тебя.
– Разве ты не знаешь, какой сейчас год? – спрашиваю я.
– Я… – Она мучительно пытается вспомнить что-то, давно утерянное на долгом пути. В потоке прошедших лет. Но… Может быть, и не утерянное.
Она похожа на воспоминания биби-джан о прошлом. Силуэт, до сих пор обитающий в том времени, когда она на самом деле жила в этих коридорах. Она не помнит меня, не помнит, какой сейчас стала мадар, потому что для нее это еще не произошло.
– Ты хочешь сказать, моя дочь назвала тебя в честь меня? – Я слышу в ее голосе незнакомые нотки. Она изо всех сил пытается понять, кто же я такая.
Еле удерживаюсь от смеха.
– Примерно так. – Я лукаво улыбаюсь. – Она думала…
Снизу доносится грохот.
Топот бегущих ног.
Тяжелое дыхание.
Я настораживаюсь, ищу, чем защититься.
– Биби-джан, отойди назад! – Я встаю перед ней в твердом намерении спасти ее от незваных гостей. Моего плеча касается что-то мягкое, и по телу снова разливается тепло.
– Нет нужды. – Она проходит мимо меня.
В парадную дверь врывается фигурка. Маленькая девочка в платье с рукавами-фонариками и с узором из подсолнухов.
– Это ты! – Глаза биби наполняются слезами. Малика бежит к ней, но останавливается на полпути.
Они кружат на месте, глядя друг на друга, но не решаясь соприкоснуться.
Почему?
Горизонт наливается розовым светом, и я понимаю, что через пару мгновений в окна ворвется яркое сияние зари. Биби-воспоминание – такое прозвище я ей придумала – печально улыбается, сверкнув белоснежными зубами. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но получается скорее грустная усмешка. Она снова начинает напевать все ту же мелодию. «Свет сердца моего, танцуй. В мелодиях без тревог. В надеждах без печали». И только сейчас я понимаю, что песня звучит как колыбельная. «Для света мы поем». Она медленно исчезает из комнаты, кружась, и забирает с собой песню. «И до зари, мой свет, мы будем танцевать».
Малика медлит. Ее глаза, окутанные глубокими тенями, осторожно отдаляются на шаг от солнечного света, просочившегося на пол. Она чего-то ждет.
– Что такое? Чего ты хочешь? – спрашиваю я.
Солнце поднимается все выше и заливает лицо Малики теплыми лучами, подсвечивая ее силуэт. Она шепчет:
– Чтобы меня нашли, пока не поздно.
– Ты потерялась? – уточняю я. – Я должна тебя найти? Но где?
Вопросы остаются без ответа.
По пустому пространству там, где только что стояла Малика, разливается солнечный свет. Я остаюсь одна и внезапно обнаруживаю, что почти ничего не могу вспомнить.
Кроме одного-единственного слова, врезавшегося в мои плоть и кровь.
Потерялась.
Часть 2
Секрет
– Биби-джан, кажется, я поступила плохо.
– Почему ты так говоришь? Девочка моя, высуши слезки. Скажи, что тебя тревожит.
– Я храню секрет. А мадар говорит, от секретов все рушится. Боюсь, что… Я виновата?
– Во всем, что случилось с твоими родителями, твоей вины нет и не будет, джанем. Понимаешь?
– Но мадар сказала…
– Послушай меня, джанем. Да, от секретов бывает больно, но иногда секреты – это именно то, что объединяет нас. За свою жизнь я успела понять, что секреты, пожалуй, единственное, что уберегает от расставаний.
Глава 8
Кажется, я только на миг закрыла глаза – и вдруг снова стою возле дома падара.
В льющихся с неба розово-золотых лучах тихонько проскальзываю внутрь. Запах варящегося кофе встречает меня, как добрый друг. Из комнаты падара доносится тихий плеск воды в душе.
В полном бессилии я каким-то чудом добираюсь до своего стола. Скидываю очки, массирую виски. За мной тянется след из мелких крупинок засохшей грязи. Падар рассердится, но мне не до этого, потому что перед глазами так и маячит недовольный взгляд Малики.
– Чтобы меня нашли, пока не поздно, – бормочу я и роняю голову на стол. Где? Как? Пытаюсь вспомнить, о чем говорила в Самнере биби-воспоминание, – может быть, в ее словах скрыт какой-нибудь намек. Но чем сильнее я стараюсь сосредоточиться на ней, тем больше подергивается дымкой вся эта ночь. Скоро она станет неотличима от сновидения.
Но я знаю, что это был не сон.
Знаю, почему биби явилась передо мной в том доме.
Чтобы выяснить правду.
Чтобы найти свою одиннадцатую дочь.
Падар удивленно ворчит:
– Почему тут везде гря…
Сворачивает в мою комнату, и я выпрямляюсь, как истукан. Перед глазами снова вспыхивают красно-синие огни, слышатся крики Сэма, я улепетываю с парковки. Пристыженно молчу.
Падар раздраженно откидывает со лба влажные волосы.
– Ты хоть понимаешь, что мне довелось пережить из-за тебя?