Кафедра 2 (СИ)

Поэтому на выходки молодых аристократов часто закрывают глаза. Годам к двадцати пяти большинство приходит в норму и уже не руководствуется одними эмоциями, становясь достаточно разумными людьми и избавляясь от юношеского эгоизма. Но до этого времени мне ещё дожить нужно.
Резко заскочил за стеллаж, готовый к драке, но тут же замер, увидев перед собой всего лишь одну девушку. При моём неожиданном появлении она тихонечко взвизгнула и испуганно прижалась к стене.
  
— Здравствуйте, Ирина, — равнодушно поздоровался я с Мозельской. — Вам чем-то помочь?
— Здр… День добрый, Родион. Нет. Я искала вас.
— Что-то недоговорили во время нашей прошлой беседы? Вспомнили и теперь желаете продолжить?
— Опять не угадали, — вздохнула она, опустив глаза. — Я хочу поблагодарить вас за оказанную помощь. Сама бы я против Хаванского не справилась. И не могу не извиниться за свою хамскую выходку после неё. Признаться, тогда наговорила лишнего. От пережитого страха и унижения, чего уж скрывать. Для этого ждала вас после занятий, но вы ушли к профессору. Но так даже и лучше, что никого нет. Ещё раз извините, Родион. И спасибо. Всю ночь мучилась, что так несправедливо с вами обошлась.
— Да ладно. Бывает. Извинения принимаются, — пробормотал я, удивившись поступку Мозельской. — Если что, смело обращайтесь.
— Нет! — категорично ответила девушка.
— Ну, значит, нет.
— Вы неправильно поняли! Рядом со мной вообще лучше не находиться. Вы и так, защищая меня, влипли в неприятную историю с Хаванским. Если же все увидят, что общаетесь с Мозельской, то совсем авторитет среди аристократии растеряете. Не хочу доставлять вам дополнительных проблем. Вообще никому не хочу, поэтому предпочитаю жизнь одиночки. Услышьте меня и сделайте правильные выводы! Прощайте!
Быстро протараторив свои признания, Ирина чуть ли не бегом покинула библиотеку. Я же остался стоять с открытым ртом и одним-единственным вопросом в голове: ”ЧТО это было?”.
  
Глава 17
 
Со своим наказанием я справился в два раза быстрее, чем предполагала профессор Гладышева. Даже вечно недовольная Баба-яга пробурчала, что порядок идеальный. Но хорошего настроения мне это не прибавило. Мало было одной беды в виде Аничковой. Теперь ещё и непонятная Мозельская нарисовалась.
Судя по лицу Ирины, она слегка паникует. Почему? Как-то связано с её родителем, имеющим не самую хорошую репутацию или что-то личное терзает девушку? К сожалению, в женских вопросах из меня эксперт аховый. Но ясно одно: Ирина находится не в своей «тарелке». От таких индивидуумов можно ожидать всякого.
Главное, что она пошла на контакт. Будь Мозельской пофиг на всё, то проигнорировала бы сермяжника Булатова. Но она пришла. Она извинилась. Даже предупредила о какой-то опасности.
Нет! Так эмоционально отрешённые люди не поступают! Мозельская, несмотря на свои слова, не желает быть одной. Ей крайне необходимы друзья или, на худой конец, понимающие люди.
Уже в «Бригантине», как следует отужинав, я составил новый план. Есть две дочурки влиятельных особ: Ирина и Дарья. За их папочками тянется шлейф непоняток. Князь Аничков слишком загадочен в своей деятельности. Скорее всего, работает в особо засекреченной императорской службе, имея над собой лишь одного начальника — самого государя.
Мозельский, наоборот. Несмотря на графский титул, не пользуется уважением среди местной знати. Даже презираем ею, судя по тому, как относятся к его дочери Ирине Хаванский с прихлебателями. При этом про графа ходит масса нехороших, но ничем не подтверждённых слухов. Да и банк «ТМиН», на который запретили облизываться даже полковнику Краснову, частично принадлежит роду Мозельских. А от банка до наркотиков с тварями недалеко.
Две непростые доченьки, не менее непростых папенек, одновременно оказались на моём курсе и кафедре. Опять совпадение? Да хрена лысого! Будь я более наивен в этих вопросах, то мог бы поверить в такое. Но тут явно началась какая-то большая игра, в которой выступаю в роли статиста или некоего катализатора. Впрочем, оба варианта мне не нравятся.
Мои действия? Да особо ничего менять и не нужно. Первым делом вывожу Дарью Аничкову на чистую воду. После этого беру в разработку Ирину Мозельскую. Постепенно, шаг за шагом, прорисовываю всю картину, а потом… Потом пока не знаю. Всё зависит не только от девушек, но и от персон их родителей. Нужна информация, факты.
Вполне возможно, что придётся столкнуть лбами оба знатных Рода. Опосредованно, конечно, не выдавая себя. Лучше через третье лицо. Роман Хаванский очень хорошо подходит на эту роль: самолюбив, знатен и глуп. К тому же имеет явно «тонкую кишку», раз его Дашка одной отповедью на место поставила.
Многоходовка в стиле Вечного Императора намечается. Он любил подобные игры. Сейчас начинаю понимать, почему. Азарт, драйв и адреналин выплёскивается через край, когда загребаешь жар чужими руками, рискуя при этом собственной головой. И достаточно одной ошибки, чтобы опуститься ниже уровня Преисподней!
Да уж! Оказывается, учёба в Академии покруче вылазок против Сущностей будет! С тварями Преисподней даже легче как-то: всегда видишь, где твой друг, а где враг. Ну и уничтожаешь, не оглядываясь на законы. Здесь же приходится просчитывать каждый шаг.
Но… У Ликвидатора Сидо была одна любимая тактика: стань врагом, пойми противника, вжившись в его роль. А потом без жалости убивай. Всегда работало подобное, должно сработать и сейчас.
С этими мыслями в голове я и направился из «Бригантины» домой. Почти войдя в уже собственный двор, чуть было не был затоптан женщиной, выбегающей из арки. Причём, я узнал её сразу, несмотря на зарёванный вид. Это же Анна Юльевна, которая совсем недавно пыталась устроить мне выволочку в стенах Академии. Интересно девки пляшут. Во время нашей последней встречи профессор Гладышева была явно не в таком упадническом настроении. А тут даже меня не узнала.
Всё выяснилось достаточно быстро. Во дворе соляным столбом застыл Генка Феклистов и задумчиво почёсывал затылок.
— Что случилось? — сразу же начал допытываться я у товарища.
— Да сам не пойму… — растерянно ответил он. — Иду, никого не трогаю. Сегодня у нас тренировка с Драконом была. Он после поединка с тобой решил всем показать, что не каждый студент способен на такой подвиг. Ну и загонял нас по полной программе. Жесть, короче, была полная! Романа Хаванского… Графскому сынку Вязичу — это рыжий из шоблы Хаванского, тоже досталось.
— Генка! Я не о том тебя спрашиваю!
— А? Да… Ну, иду, ног от усталости не чувствуя, а тут Игнатьич с дамочкой под ручку нарисовался. Я чуть от удивления задницей о мостовую не ударился, узнав в ней вашу Гладышеву. Сразу и спросил, что она тут забыла. Вежливо, конечно, на вы и с указанием должности. Есаул весь напрягся, а Анна Юльевна сразу окосела на оба глаза. Слово за слово, и вдруг Кудрявый прямо взъерепенился. Гладышева в слёзы и бежать. Игнатьич же сплюнул и в парадную рванул. Родь! До сих пор не могу понять, что сейчас было. Но такое чувство, что где-то накосячил.
— Ох, мля… — выдохнул я, поняв всю глубину трагедии. — Ген, ты реально накосячил. Но косяк не твой. Дам совет: завтра прогуляй занятия. У вас же лингвистика намечается по расписанию?
— Она самая.
— Вот и говорю: прогуляй. Иначе замучаешься на ненужные вопросы Гладышевой отвечать. Сейчас иди домой и не показывайся на глаза Кудрявому.
— Неприятные вопросы и от него могут быть? — понял правильно друг.
— Ещё какие!
Оставив Генку дальше размышлять о странностях бытия, направился в квартиру есаула. Кудрявый открыл мне дверь практически сразу. Злющий весь, морда красная!
  
— Пить будешь? — не поздоровавшись, предложил он.
— Нет, Игнатьич. Я б с тобой поговорил на трезвую голову.
— На трезвую не получится. Мне сегодня так в душу плюнули, даже не представляешь!
— Анна Юльевна?
— Да, она. А ты откуда знаешь?
Внезапно есаул застыл истуканом и очень недобро посмотрел на меня. Кажется, ещё немного и полезет драться.