Антибол. Сбитый летчик (СИ)
Меньше надо читать всяких борзописцев, коих объединяет одна черта, с Земли они, или из другого измерения: любовь к выспренным прилагательным и восклицательным знакам.
С тех пор, как я вернулся домой, прошло от силы два часа. Задница стоял в зените, белым раскалённым очком затмевая Глаз Люцифера. От жара небо стало бледно-розовым, как затянувшаяся царапина, и гулким, как раскалённая металлическая крыша.
Стадион спал.
Спали в своих загонах мячи. Где-то, не вынимая из крыльев метлу, спал цыплёнок Кунг-Пао.
Спали убегавшиеся во время игры с Сынами футболисты… А всё-таки молодцы, ребята. Три — один.
Если б я не был такой тряпкой в первом тайме, мы могли победить.
Укол совести заставил вскочить с дивана.
Не знаю, что было тому виной: ссора с Серёгой, спор с Максом или вино минотавров, но сна у меня не было ни в одном глазу.
А ещё эта газета.
Складывалось впечатление, что паршивец-корреспондент ходит за мной по пятам, записывая каждое слово.
И тут же отправляет его в печать.
Никогда не мечтал быть знаменитостью, ни дома на Земле, ни здесь, в Сан-Инферно.
Но почему-то других это совсем не колышет. Мать их всех за ногу.
Осторожно прикрыв дверь, я отправился бродить по стадиону.
И через пять минут понял, что на губах у меня появилась улыбка… Такие прогулки всегда меня расслабляли.
Неистребимый запах бутс, слегка пыльные ковровые дорожки, гулкое эхо в душевой… Уют раздевалки.
Войдя внутрь, я вдохнул всей грудью. А потом пошел и уселся рядом со шкафчиком, на котором было написано «капитан».
Отличные ощущения.
Никогда бы отсюда не уходил.
Когда на плечи обрушилась неожиданная тяжесть, в первый миг я решил, что это Мефодий.
Осьминог часто дрых в шкафчике — по его собственному признанию, ему просто не хватало укромных пещер и отмелей своего родного мира, Коляды… Вот он и сублимировал — протискиваясь и утрамбовываясь в тесный, компактный шкаф.
Но буквально сразу я понял, что это не осьминог.
Во-первых, он не был пушистым.
А во-вторых, он принялся меня душить…
Ощущения так себе, скажу я вам.
Растерявшись, я упёрся в пол ногами, и изо всех сил толкнулся вверх.
Послышался металлический грохот вперемешку с ругательствами: мой незадачливый душитель со всей дури хряпнулся о верхнюю полку шкафчика.
А металлическим грохот был, потому что капитанский шкафчик принадлежал Андромеде. На верхней полке, подальше от любопытных глаз, она хранила свою боевую амуницию.
Полка под воздействием черепушки душителя треснула, и на пол посыпались секиры, мечи, связки метательных ножей, а под конец — громадная, утыканная шипами булава, любовно прозванная утренней звездой.
Хватка на горле мгновенно ослабла, и я воззрился на горе-душителя, раскинувшегося на полу раздевалки: утренняя звезда тюкнула его аккурат по кумполу, и убийца потерял сознание.
— Звали, тренер? — в дверной проём просунулась голова Кунг-Пао, а вместе с ним — воинственно нацеленное на меня древко метлы… — Ух ты! — он перевёл взгляд на тело. — Технично вы его завалили.
— Я не…
— Молчите, тренер, — цыплёнок вдвинулся в раздевалку, заняв половину объёма комнаты. — Я никому не скажу, что вы его прикончили. И помогу спрятать труп.
Глава 15
Труп был интересный. Эдакий хомячок-переросток, в смешных полосатых панталонах на лямках, в рубашечке, украшенной крупными горошинами, в клетчатой кепке и с босыми, мозолистыми, похожими на куриные, лапками.
Ещё он носил очки — сейчас они валялись на полу.
— Я его не убивал, — сказал я, понимая, насколько глупо это звучит.
— Конечно, тренер, — цыплёнок серьёзно тряхнул гребешком. — Он сам ударился. Так всем и говорите.
— Он пытался меня задушить!
Мы синхронно посмотрели на короткие, пухлые, с мягкими розовыми подушечками лапки трупа. На них даже когтей не было.
— Самооборона, — ещё раз кивнул Кунг-Пао. — Я буду свидетелем. Жертва набросилась на вас, как дикая комарейка, с очевидно-преступными намерениями. Что вам оставалось делать?
Вдох, выдох. Вдох…
— Надо заявить властям, — сказал я. — Как это у вас здесь делается? Пошлём за эцилопами?..
— Берите его за ноги, тренер, — цыплёнок спокойно подошел к трупу и приподнял его за плечики. — Закопаем на поле. Газон любит, когда его удобряют.
У меня отвисла челюсть.
Труп громко застонал…
От неожиданности Кунг-Пао ослабил хватку, и хомяк вновь хряпнулся затылком.
Пол в раздевалке был гладкий, белый, и твёрдый, как лёд.
— Воды притащи, — сказал я цыплёнку.
— Вода денег стоит, — возразил тот. — А лопатой по башке — совершенно бесплатно. К тому же, газон…
Я только зыркнул на него, и цыплёнок испарился.
Хомяк опять застонал.
Приподняв его верхнюю часть — тело потерпевшего покрывала короткая мягкая шерстка нежного, небесно-голубого оттенка, — я прислонил его к шкафчику и аккуратно похлопал по пухлым усатым щечкам.
Хомяк приоткрыл глаза…
— Ты кто такой, чучел? — спросил я добрым голосом.
Это далось нелегко: я всё ещё помнил, как он душил меня с совершенно нехомячьей силой.
— Ох-ох, ничего не помню… — промямлил хомяк, примериваясь, как бы поудобнее хлопнуться в очередной обморок.
Дверь за моей спиной скрипнула.
Кунг-Пао принёс воду… — подумал я.
И тут же волна ледяной, остро пахнущей лимонадом волны захлестнула и меня, и хомяка и половину раздевалки.
— БЛЯ… ХА МЕДНАЯ! Кунг-Пао!.. Это что за срань?
— Вы просили воды, тренер, — о его высоко задранный клюв можно было зажигать спички. — Но кулер с лимонадом был ближе. Я действовал по обстановке.
Рядом с внушительными шпорами притулилась пустая пластиковая тара литров на пятьдесят…
— Но меня-то нахрена было обливать?
— Мне показалось, вам это необходимо, тренер. Шок от совершенного убийства лучше всего смывать освежающим душем.
— Но не из лимонада же, мать твою за ногу! К тому же, труп жив. Так что успокойся уже.
Что примечательно: говорил он так, словно действительно был экспертом в данном вопросе…
Лимонад противно лип к коже, хлюпал в бутсах и капал с бороды.
Хомяк бессильно плюхался в ярко-оранжевой луже, пытаясь встать. Но каждый раз поскальзывался и падал.
Сжав челюсти, я пододвинул ногой скамейку и сел. Затем протянул руку, взял за шиворот хомяка и держал на весу, пока тот не пришел в себя.
Ростом он был мне по колено, вместе с кепкой и смешными куриными лапками. Зато сзади из штанов высовывался длинный и довольно толстый на вид хвост.
— Так вот чем ты меня душил, чучел, — сказал я, всё ещё придерживая хомяка за воротник рубашки, чтобы тот не скользил.
— Я не душил, — с достоинством ответил мокрый, как выхухоль, хомяк. — Я пытался заработать.