Антибол. Сбитый летчик (СИ)

— Премного благодарен, — я даже чуток поклонился: горгониды просто обожают всякие церемонии.
— Эй, ты ведь тренер Задниц, да? — под мышкой гигант держал свёрнутую трубочкой газету.
— Ага.
А хрен ли отпираться?
— Сыны Анархии вас побьют, — убеждённо заявил горгонид.
  
— Посмотрим.
— Мой брат играет за Сынов.
Логика железная: раз мой брат играет за Сынов, стало быть, они обязательно победят.
Посылать в жопу я его не стал — всё-таки не окончательно ещё выжил из ума. Поэтому просто показал средний палец, и побежал дальше.
Пока вояка хлопал глазами и пытался понять: обидел я его, или наоборот.
Хотя… где-то он прав.
Считается, что Сыны — самая сильная команда в Сан-Инферно. Явный фаворит. Кандидат на верхнюю строчку турнирной таблицы, и как следствие — в межизмеренческую Лигу чемпионов.
— Эй, тренер! Ты козёл, тренер! Никчёмная дырка от бублика!
— Иди в жопу.
— Эй, Тамерлан! Так держать! Надери им Задницы, понимаешь, о чём я?..
— Иди в жопу.
Продавцы осклабились: я был справедлив к обоим, и это их порадовало.
До громадной, и не менее уродливой башни воров было далековато. В глубине души я пожалел, что не воспользовался услугами Ролло в качестве такси. Он упоминал, что сохранил упряжь для клиентов…
Но у него наконец-то начало получаться: я оставил краба на поле, в компании десятка мячей и под присмотром Кунг-Пао, кудахчущего над своими подопечными, как заправская наседка.
Радовало одно: чем дальше я находился от стадиона Сан-Коломбо, тем меньше на улицах оставалось существ, способных меня узнать.
Никогда не выходи за пределы стадиона днём, — как-то предупредила Лилит. — Тем более, не делай этого в одиночестве.
Я выполнил её требование. В смысле — дождался относительной темноты…
На башне Гильдии Воров засветились тусклые огни — это давало лишний ориентир. Чем ближе я подбегал к тёмной громаде, тем безлюднее становились улицы.
Странно. Я считал, что будет наоборот…
Сам город производил двойственное впечатление. Местами казалось, что я забрёл на окраину Москвы, куда-нибудь в Мытищи.
Но иногда, особенно, когда ветер вдруг доносил незнакомый запах, или звук… я остро ощущал его чуждость, его непохожесть на то, что я знал ранее.
Интересно: вот эти вот горгульи на фронтонах зданий, это украшения, или…
Внезапно одно из украшений расправило тяжелые бронированные крылья и мягко спланировало на дорогу прямо передо мной.
— П’ивет, т’ене' — рот её больше походил на клюв.
— И тебя туда же.
— П’едуп’еждение от доб’ожелателя. Почаще оглядывайся по сто’онам, т’ене'.
— В смысле? — я разозлился. — Это что, угроза?
Но горгулья уже взмыла обратно и устроилась на коньке черепичной крыши.
Пожав плечами, я побежал дальше.
— Открывайте!
Двери Гильдии Воров были громадными, как амбарные ворота. Но запертые. Утыканные заклёпками, шипами и другими неприятными металлическими штуками, они как бы говорили: гостям тут не рады.
Но я упорный.
— Эгей! Открывайте! — удары кулаком эффекта не возымели, и я принялся стучать пяткой. — Мне нужно поговорить с мастером Скопиком!
Ноль внимания.
Непонятно: есть там, по то сторону ворот, хоть кто-нибудь. Или эта громадная, покрытая золотом коробка абсолютно пуста…
Конечно же, уяснив, что стены Гильдии облицованы именно золотом — точнее, золотыми плитами, я немало охренел.
Но потом подумал: кому, как не ворам, хвастаться своим вопиющим богатством?.. — и выбросил это из головы.
— Эй! Если мастер Скопик не хочет со мной говорить, я пошел к журналистам. Большая такая, развёрнутая пресс-конференция по поводу прошедшего матча…
Думал уже, что и эта угроза действия не возымеет, и действительно собрался уходить. Но в воротах открылась крошечная калиточка…
Спрятана она была столь искусно, что я её даже не заметил, пока меж шипов и заклёпок не образовался проём.
Пользуетесь дверкой для собак? — хотел спросить я, как только мастер Скопик вышел на улицу.
Но прикусил язык. Карлик вроде бы неплохо ко мне относится, да и мне он нравится. Отличный мужик. Кремень, как говаривал дед.
— Я не карлик, — сказал мастер Скопик. — Там, откуда я родом, мой рост считается средним.
— Но я…
— Все об этом думают, — махнул рукой мастер Скопик. Его курносая физиономия чуть сморщилась, губы испустили пукающий звук. — Так что я просто ответил на твой невысказанный вопрос, тренер. Итак… Чем могу служить?
— Нужно обсудить правила проведения матчей.
Он кивнул. Поджал губы, шмыгнул носом… В этот момент мастер Скопик напоминал шкодливого подростка, несмотря на свой солидный, сшитый точно по мерке двубортный костюм.
— А я всё думал: кто первым поднимет этот вопрос… — задумчиво промычал карлик, оглядывая меня с ног до головы.
— Первым? — я постарался сдержать возмущение. — То есть, вы попросту НИКОГДА этого не делали?
— Ну, пока не заходила речь о чемпионате, всех всё устраивало, — пожал плечами тот. — Народ просто развлекался, а судья был нужен по большей части для того, чтобы предотвращать споры. Ну знаете: у каждой команды своё мнение о том, сколько они забили голов… Обычно эти споры имели летальный исход. Кстати о летальном: маленькая птичка принесла на хвосте, что тебя хотят убить, тренер.
Мы стояли на крошечном, освещенном скудным факелом пятачке перед громадными воротами.
Вокруг не было ни души.
— А? — понимаю, прозвучало глупо. Но ничего другого в голову не пришло.
— Тебя заказали, — охотно пояснил карлик. — Мастер Заточчи оценил голову Тамерлана в пять золотых Максов, — я всё ещё ничего не понимал.
Мастер Скопик закатил глаза…
— Мастер Заточчи — глава Гильдии Убийц, — пояснил он. — Когда пришел заказ на ваше устранение, он выставил цену в пять золотых Максов.
Я вспомнил монетку, которую вернул Луке Брази.
Примерно тонна обычного золота… — сказал он тогда.
Тряхнув головой, я посмотрел на Скопика.
— Слушайте, честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Зачем кому-то моя смерть?
— Конкуренция, мой наивный друг, — улыбнулся карлик. — Привыкай. В нашем городе именно так принято делать дела.
— Да идите в жопу со своими делами! — я разозлился. — Меня они не касаются. Я всего лишь тренирую команду дона Коломбо, вот и всё.
Карлик скорбно покивал.
— Сдаётся мне, то, ЧЬЮ ИМЕННО команду ты тренируешь, и является камнем преткновения.
По спине пробежали мурашки. Не знаю, что тому виной: неожиданный порыв ветра, или то, каким тоном мастер Скопик сказал последние слова…
  
— Слушайте, а нельзя нам поговорить внутри? — не то, чтобы я ему поверил. Но береженого ведь и господь бережет, а?
— Исключено, — отрезал карлик. — Вход в Цитадель посторонним воспрещен.