Опасная связь (ЛП)

— Но если в следующий раз он хотя бы косо на тебя посмотрит, я уже не буду таким мягким.
— Мягким? — повторяет она, ее кошачьи голубые глаза вспыхивают огнем. — Это то, что ты называешь "мягкостью" сегодня ночью?
Я лишь опускаю взгляд на ее губы в ответ, и она тяжело вздыхает.
Я переворачиваю нож тупой стороной и медленно опускаю его к ее киске, намеренно проталкивая между мокрых губ, оставляя его прямо рядом с ее клитором. Лезвие достаточно широкое, чтобы острая кромка находилась в нескольких дюймах от ее тела, не представляя угрозы. Но она едва справляется с дыханием, страх и возбуждение гонят кровь по ее венам.
  
— Ого, ты совсем поехал, да? — бросает она, глядя на меня так, будто действительно хочет меня ненавидеть.
— Ты еще даже не увидела настоящего безумия, маленькая шпионка, — отвечаю я, капая намеком в каждом слове.
Но вместо того чтобы испугаться, она, похоже, обожает ощущение лезвия между ног. Ее дыхание сбивается, и она сама приподнимает бедра, скользя мокрым клитором по ножу. Мой член разрывает чертовы карго-штаны, но я пока не дам ей получить удовольствие.
— А теперь будь хорошей маленькой шлюшкой и наклонись.
Ее глаза, до этого прикрытые, резко возвращаются к реальности. Шелк облегает ее острые соски. Я двигаю лезвие между ее губами, вдоль клитора, не отрывая взгляда от ее глаз, опускаю лицо и захватываю губами ее сосок через ткань комбинации. Ее веки трепещут, пока она смотрит, как я это делаю, ее колени разъезжаются шире. Лезвие ножа сверкает в лунном свете, покрытое ее соками.
Гром гремит где-то вдали, а я в этот момент вонзаю зубы в ее грудь.
Она резко вдыхает, выгибая грудь к моим губам. Ее бедра поднимаются, руки упираются в простыни сзади, поддерживая ее вес. Она предлагает себя мне, как жертву на алтаре бога, и мне это безумно нравится. Я подсел на нее: на ее запах, на ее реакции, на звуки, которые она издает. Мой член — это гребаное оружие в штанах, готовое завоевать ее, но всему свое время.
— Ты моя личная шлюшка. И не только потому, что я наказываю тебя за твое предательство, — говорю я мрачно. — А потому, что ты обожаешь каждую секунду этого. Давай, скажи это. Я хочу услышать эти слова из твоего милого ротика. Скажи, что тебе нравится быть моей игрушкой.
Она стонет этим божественным, хриплым стоном, который издает только тогда, когда удовольствие полностью захватывает ее тело. Это подталкивает меня переместиться ко второму соску, чтобы измываться над ним так же, как над первым.
Кончик ножа разрывает простыню, когда я вонзаю его в матрас. Мия даже не замечает, что я больше не двигаю ножом. Она продолжает тереться своей мокрой киской о лезвие, наклоняясь так, чтобы прижать клитор к широкой стороне металла.
Я держу руку на рукояти ножа, ухмыляясь против ее груди, прежде чем подняться и слегка коснуться зубами ее шеи, оставляя едва ощутимые следы.
Ее дыхание становится тяжелее, она запрокидывает голову, открывая мне свою шею, пока я провожу языком вдоль пульсирующей яремной вены.
— Ах, Деклан, — протягивает она, заставляя меня на мгновение замереть. Она одурманена ощущениями, опасностью, иначе мое имя никогда не сорвалось бы с ее губ. Но она слишком захвачена нашим извращенным единением, чтобы продолжать себя отрицать. Ее истинные желания. Ее настоящие чувства.
Я обхватываю ее кожу губами, и ее тело содрогается целиком. Ее пульс под моими губами бьется, как безумный. Не было плана поддаться этой сладости, но она чертовски неотразима. Я целую ее вверх по шее, вдоль линии челюсти, облизывая ее щеку, прежде чем захватываю ее рот в глубоком поцелуе. Она сдается, позволяя мне делать с ней все, что я хочу, и я окончательно теряю голову.
Я рычу ей в губы, вцепляюсь рукой в ее волосы и вытаскиваю нож из-под ее ног, чтобы перевернуть ее на живот, прижимая к кровати.
Она стонет в протесте от разлуки с лезвием, и это только сильнее разжигает мою кровь. Грубо хватая ее за волосы, я дергаю ее голову назад, чтобы она видела, как я провожу языком по ножу, пробуя ее соки. Ее губы приоткрываются, и я выпускаю низкое рычание.
— Такая чертовски вкусная, — рычу я. — И только моя.
— Пожалуйста, — ее шепот дрожит на губах. — Пожалуйста, сделай это снова.
Ее взгляд падает на нож, и я ухмыляюсь.
— Вот ты какая, — мурлычу я, — открываешь свои самые глубокие желания.
Матрас прогибается подо мной, пока я устраиваюсь позади нее, протягивая руку вперед и проводя двумя пальцами между ее мокрыми губками. Я сжимаю челюсти, сдерживая стоны удовольствия, которые так и рвутся наружу. Но пока еще рано.
Хотя долго я себя в руках не удержу, не с Мией, которая полностью отдается мне, выгибая свою прелестную попку, обнаженную в лунном свете.
— А теперь я начну с того, что вытащу то, что оставил внутри тебя, — говорю я ей на ухо, склоняясь над ее спиной. Она нервно шевелится, понимая, что я имею в виду пробку в ее заднице.
— Тише, — шепчу я, губами касаясь ее уха. — Тебе это понравится, как той бессовестной маленькой шлюшке, какой ты и являешься.
Я хватаюсь за конец пробки и начинаю медленно ее вытаскивать. Мия замирает подо мной, но я вижу ее отражение в окне напротив нас. Дождь барабанит по стеклу, гром разрывает небо, пока я вытаскиваю пробку из ее попки и бросаю ее на пол.
— А теперь посмотрим, насколько ты готова меня порадовать, — говорю я, медленно проводя пальцем через ее мокрый крем, стекающий из киски, и вставляю его в ее попку.
Она восхитительно теплая, плотно сжимающая меня, но, если постараться, я смогу ввести второй палец. Я действую еще медленнее, ее плоть не сдается так легко, дискомфорт все еще присутствует. Мои пальцы толще, чем стальная пробка, сложнее принять, но Мия все равно держит свою попку высоко, готовая для меня. Она тяжело дышит, сжимая простыни в кулаках, жаждет этого.
Я отпускаю ее волосы, только чтобы снова взять нож, подношу его к ее киске, туда, где ей это нравится больше всего. Стоит металлу коснуться ее воспаленного клитора, как она запрокидывает голову, утопая в удовлетворении.
— Я оттрахаю все твои дырочки, — обещаю я низким, опасным голосом. Моим настоящим голосом, голосом безумца, который убьет тысячу человек ради нее. Она назвала меня конченым психом. Она даже не представляет, насколько далеко я готов зайти ради нее. — Я заставлю тебя почувствовать меня так глубоко, что ты будешь называть меня Богом.
Она встречается со мной взглядом в оконном стекле. Ее глаза полны такой чистой похоти, что меня словно ударяет. Я знал, что моя маленькая шпионка хочет меня, но видеть ее желание так открыто — это совсем другое. Она показывает все, когда выдыхает:
— Мой Бог, Деклан, — подаваясь попкой на мои пальцы.
Я рычу, едва удерживаясь от того, чтобы не вытащить член из штанов. Весь в черном, как ночной убийца, я трахаю ее попку пальцами и дразню ее киску охотничьим ножом, пока она смотрит мне прямо в глаза с провокацией, будто это порно, в котором она всегда мечтала сняться. Как, черт возьми, я должен оставаться в здравом уме? Единственное, что могло бы спасти меня, — это если бы она вышла за меня замуж семь лет назад вместо того, чтобы уйти.
Сейчас я понимаю, что не остановился бы, пока не сделал ее своей женой.
И я не собираюсь останавливаться сейчас.
— Тебе не следовало оставлять меня, — хриплю я, наказывая ее пальцами, когда они глубже входят в ее попку. Мои костяшки бьют по ее ягодицам, как молнии, заставляя ее вскрикивать. — Ах, как я тебя хочу. Я никогда не смогу тобой насытиться.
— Давай, сделай меня своей шлюшкой, — умоляет она, ее грудь подпрыгивает вверх-вниз под комбинацией, пока я продолжаю.
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя своим членом, маленькая шпионка?
— Да, да! — Она теряет контроль. Я смотрю на нее в отражении окна, почти касаясь своей мечты.
— Тогда умоляй. Умоляй о своей гибели. — Мне нужно войти в нее, или я кончу прямо в штаны.
— Пожалуйста, Деклан, я сделаю все, только засунь в меня этот член!