Опасная связь (ЛП)

Я качаю головой. Он не может всерьез собираться выставить меня напоказ вот так. Конечно, он унижал меня в прошлом, но не раскрывал меня перед другими. Он смеется, читая ужас в моих глазах.
— Я не собираюсь делить тебя, если ты этого боишься, — говорит он. — Мы просто устроим хорошее шоу для мальчиков.
Он грубо хватает меня за киску, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности. У меня короткие лобковые волосы, не больше маленького треугольника, чтобы прикрыть губы, но его опытные пальцы все равно находят способ ухватиться за них, поворачивая меня так, чтобы я оказалась лицом к его людям.
  
Я ахаю, пытаясь отдышаться, глотая воздух большими порциями. На мне все еще черная водолазка — я специально выбрала этот наряд, чтобы Никко даже в мыслях не допускал ничего лишнего. Но Деклан срывает ее с меня одним плавным движением рук. Водолазка оказывается у меня над головой за секунду, мои волосы растрепаны, кожа покрывается мурашками от соприкосновения с прохладным воздухом.
Мужчины, которые притащили меня сюда, едва ли осмеливаются на меня смотреть, как будто понимают, что лучше не провоцировать своего босса. Как будто воспринимают это как тест. Один отводит взгляд в сторону, а другой проводит рукой по волосам, находя повод отвернуться.
Деклан не настаивает на том, чтобы они смотрели, когда расстегивает мой бюстгальтер и стаскивает его с моих рук, усмехаясь низким, хриплым смехом.
Складочки моей киски горят там, где он схватил меня, и теперь мои соски тоже выдают меня, затвердевая от холодного прикосновения воздуха. Мысль о том, что Деклан собирается выставить меня обнаженной перед своими людьми, с растрепанными волосами, скомканной юбкой, едва прикрывающей бедра, заставляет меня вспыхивать от стыда — и еще чего-то, что я ненавижу в себе. Я не могу поверить, как быстро он лишил меня одежды, оставив обнаженной и униженной перед его головорезами.
Он хватает меня за челюсть сзади, его пальцы грубо впиваются в кожу, заставляя меня повернуть голову и посмотреть на свое отражение в зеркале. Действительно, единственное, что еще отделяет меня от полной уязвимости перед зрителями, — это макияж. Слой тонального крема, делающий мое лицо гладким, почти фарфоровым, черная подводка и красная помада. Вот это я и не стала смягчать.
— Я размажу твой макияж своим членом, — шепчет он мне на ухо, обводя его языком, от чего ток проходит через все тело. Его глаза обещают самые греховные вещи. — Сегодня ты будешь как следует использована.
Он хватает мои волосы другой рукой и тянет голову назад так сильно, что я ударяюсь затылком о его грудь. Прежде чем я успеваю издать хоть малейший протест, он засовывает свой средний палец мне в рот, глубоко, до самого горла, не обращая внимания на то, как мои зубы касаются его кожи.
— Ах, посмотри, какая ты милая, когда сосешь, — говорит он с ядовитой насмешкой, а затем обращается к своим людям: — Парни, сделайте мне одолжение, снимите это на телефоны.
Его голос сочится жестокостью. Мой стон переходит в звуки давки вокруг пальца, который так глубоко, что я чувствую его костяшки, вдавленные в мои губы.
Глаза наполняются слезами, из-за чего я не вижу, как его люди лихорадочно достают свои телефоны, но я слышу, как они шарят по карманам. Я чувствую их неловкость. И это не из-за того, что они против того, чтобы смотреть, как женщину используют, словно игрушку, в туалете. Им понравилось тащить меня сюда. И им понравилась сама мысль о том, что сейчас произойдет. Нет, это что-то другое.
Я уже видела мужчин, которые так себя ведут рядом с Декланом, — его друзей из колледжа. Холод пробегает по позвоночнику, когда я вспоминаю, чем это закончилось для одного из них. Тот самый секрет, который нас с Декланом связывает…
— Буду кайфовать, пересматривая, когда я буду один, — шепчет Деклан мне на ухо, двигая пальцем в моем рту, как будто трахая его. Щеки сами втягиваются, подчиняясь какому-то извращенному рефлексу, чтобы угодить ему, чтобы доставить кайф. Голос у него низкий, хриплый, звучит так близко, что слышу только я, хотя, может, потом это и на записи будет слышно. — Буду смотреть, как трахаю твой зад этим же пальцем, которым трахал твой рот. Готовь этот тугой маленький задик к моему члену.
Я напрягаюсь, вжимаясь в его грудь, а он лишь ухмыляется.
— Специально для тебя заказал кольца из нержавейки на член. Часть моего плана — наказать грязную маленькую предательницу, как она заслуживает. Ах, это будет для тебя опасная игра. Ну, каково знать, что ты сама это все устроила? Могла бы получить все, если бы осталась.
Он вынимает палец из моего рта и подносит его к уху, будто прислушивается.
— Ну, как оно? — шиплю я, но тут замечаю шанс и не могу удержаться. Резко бросаюсь вперед, насколько позволяет его хватка за мои волосы, и вгрызаюсь зубами в верхнюю часть его уха. Сжимаю изо всех сил, пока не чувствую вкус крови. Но этот ублюдок либо железный, либо реально ловит кайф, потому что он только ржет.
— Ах, я знал, что ты скучала по мне, маленькая шпионка.
Мои зубы задевают его ухо, вкус крови еще на языке, когда он грубо толкает меня вниз. Я успеваю упереться руками в плитку, чтобы не упасть на колени, но его рука обхватывает мою талию сзади, удерживая меня.
Волосы закрывают мне лицо, моя задница торчит вверх, юбка задралась, обнажая все. Я чувствую, как мои ноги скользят по полу, но его железная хватка не дает мне потерять равновесие.
— Посмотрите на этот зад. Сейчас получит по заслугам.
Парни все еще снимают, но, к счастью, я их не вижу. Жар заливает лицо и уши, пока я не чувствую, как кончик его пальца касается моего ануса, вызывая мгновенное напряжение всего тела. Он останавливается и смеется.
— Ну что, давай это немного смочим.
Тот самый палец, что был у меня во рту, а потом дразнил мой зад, теперь скользит между мокрых губ моей киски и проникает внутрь. Вот в этот момент я, наверное, должна была начать брыкаться, но вместо этого из горла вырывается стон, мои бедра напрягаются.
Он вводит палец медленно, но я настолько влажная, что он вытаскивает его, а затем засовывает два. Мои глаза закатываются от ощущения, от этой божественной полноты внутри. Голова кружится, ощущения опьяняют. Его смех доносится до меня, словно сквозь воду, саркастический и властный, но это только подстегивает мою мазохистскую сущность.
Мое тело тщетно пытается извиваться под ним, и в этот момент я осознаю, как сильно я скучала по нему. Со всеми мужчинами после него я была доминантной, брала, что хотела, но теперь понимаю, что все это была игра — попытка убедить себя, что я не зависима от Деклана Сантори. Что я не получала удовольствия от того, что он когда-то со мной сделал. Что не наслаждалась той порочной властью, которой он меня подчинил. Что не испытала того, что Сиренна называет «удовольствием жертвы».
Но правда в том, что я его жертва. И теперь, когда он вынимает свои пальцы из моей киски, мои стенки судорожно сжимаются, пытаясь вернуть его обратно. Но у него другие планы. Его средний палец, теперь покрытый моими влажными следами, давит на мой зад. Я настолько хочу этого, что мое тело превращается в дрожащий желеобразный комок под его властью. Палец проникает внутрь почти без сопротивления.
Боль все же есть, и мое тело инстинктивно пытается закрыться. Но Деклан сделал меня достаточно мокрой, чтобы продолжить, проскальзывая дальше, несмотря на мой дискомфорт. Не в силах освободиться из его хватки, я цепляюсь пальцами за плитку, скользя по гладкому, мокрому от пота мрамору.
— Святое дерьмо, — пробормотал один из охранников.
Сквозь пряди волос, прилипших к лицу, я краем глаза замечаю, как он хватает себя за член через брюки, одной рукой продолжая держать телефон.
— Осмелишься достать свой член, и я его отрежу и засуну тебе в глотку, — хрипит Деклан у меня за спиной. Мое тело покрывается мурашками, угроза в его голосе настолько ощутима, что, кажется, может заморозить даже скандинавского бога. Я не могу сдержать тихий стон удовольствия от этого смертельно опасного тона. Считайте меня дурой, но этот голос действует на меня так же греховно, как и его запах, его тестостерон.