Опасная связь (ЛП)

В ту ночь я дала ему отпор, но после того как весь этот бардак со Снейком и подпольными боями Джакса закончился, я попыталась извиниться.
Он неправильно понял мое приглашение встретиться на обед. Решил, что я хочу его вернуть. Когда я дала понять, что это не так, что между нами было что-то хорошее, но все уже кончено, он снова взорвался. Это было тяжко.
Глава службы безопасности Джакса Вона был сдержанным и надежным снаружи, но в личной жизни — неловким ботаником. Почти инцел.
  
Немного поехавший, как раз в меру того, как мне нравилось. Мы познакомились, когда он пришел к нашей двери, в эту самую квартиру, чтобы забрать Адди на ее первый роскошный шопинг по приказу Джакса.
Я разорвала отношения, потому что хотела снова сосредоточиться на сексе, но он все время добивался чего-то другого. Чего-то странного. Это была даже не эмоциональная связь.
В ту ночь, когда я побежала к его машине, притворяясь, что попала в беду, чтобы дать Адди прикрытие и возможность ускользнуть для ее последнего выступления в клубе Снейка, которое должно было освободить ее, он почувствовал себя преданным.
И он стал еще хуже. Начал швырять мне в лицо все, что на самом деле обо мне думает, и с каждым разом мое отвращение к нему только росло. Он все еще зол из-за того, что случилось, но отпускать меня не собирается. Последнее время он звонит, как сумасшедший, и в последние несколько дней это только усилилось.
Наверное, дело во мне. Притягиваю неадекватных. Иногда я думаю, не такая ли я чокнутая, что даже не удивительно после того, что случилось с Декланом семь лет назад. Если быть честной, подглядывать за парнем в душе и делать его голые снимки, чтобы потом мастурбировать на них, — это ведь тоже не самое здоровое поведение, верно?
— Может, ты ему все-таки ответишь? — предлагает Сиренна, элегантно держа бокал за ножку. — Он не отстанет, пока ты не поговоришь с ним.
Эта женщина обладает таким изяществом, что ее сложно представить в роли «алкоголички». Ее строгая, утонченная манера держаться сбивает с толку даже меня. К тому же, в ней есть какая-то уверенность, которая может заткнуть любого.
— На самом деле, все становится только хуже, — шепчу я, бросая взгляд на непрочитанное уведомление на телефоне. Я не из трусливых, но каждый раз, когда он пишет, у меня все сжимается внутри. Потому что я точно знаю: там будет злость и оскорбления.
— Я знаю, что ты не хочешь больше иметь с ним ничего общего, и он этого заслуживает, — вставляет Адди, наклоняясь вперед, опираясь локтями на скрещенные колени, с кружкой, уютно устроившейся в ее руках. — Но он не отстанет, Миа. Либо ты его мягко отшиваешь, либо жестко отталкиваешь.
Я не говорю ей этого достаточно часто, но Аддалия Росс для меня всегда была лучше, чем любой психолог, со своими деликатными жестами и мягким голосом. Возможно, я — динамичная часть нашей дружбы, но она — ее нежная душа. Я качаю головой.
— Я не в состоянии затевать еще одну ссору. — Я напрягаюсь, машинально потирая руки, пока ужасная мысль не обжигает меня. — Может, он слышал о том, что произошло с Декланом в примерочной.
Это был бы еще тот удар.
— Я в этом серьезно сомневаюсь, — отвечает Сиренна, возвращаясь к нашему старому зеленому дивану. — Уверена, что Деклан сделал все, чтобы никто не заговорил. Это дело между тобой, им и теми, кто видел это вживую. А такие люди никогда не рискнули бы слить информацию, зная, что он может узнать, кто это сделал.
— Лукреция слышала, — возражаю я. — И с тех пор она обращается со мной как с грязью. Даже вызвала меня к себе в офис и сказала, что уволила бы меня на месте после того дня на съемочной площадке с Декланом, потому что я выставила ее дурой и взяла шоу под контроль. Она уверена, что я либо действовала инстинктивно, либо я хитрая сука, которая хочет подорвать ее авторитет.
— А разве не так? — вставляет Сиренна. Мы обе смеемся, но затем приходит еще одно сообщение от Никко, и весь мой смех мгновенно исчезает, улыбка сходит с лица.
— Но она так и не уволила меня. Каждый день я жалею, что она этого не сделала.
— И просто выбросить все, над чем ты так долго работала? — возражает Адди. У меня есть сотня способов ответить на это, но я молчу, потому что она права.
Нет, единственный шанс — это дать отпор. Найти решение. Я разберусь со своими делами. И начну с Никко.
Миа
Я прихожу в ресторан раньше Никко, ожидая его за столиком у окна. Все выглядит мило и уютно. Несмотря на его обвинительные сообщения, я пришла сюда с хорошими намерениями. Я хочу помочь ему поставить точку и понять, что наши отношения никогда бы не сработали.
Но сейчас, сидя здесь в ожидании, я не могу не прокручивать в голове тот день, когда он назвал меня и Адди «двумя развратными шлюшками». Это было только начало длинной череды манипуляций с чувством вины и оскорбительных пьяных сообщений посреди ночи, которые варьировались от горьких упреков до отвратительных сексуальных угроз вроде: «Я должен отыметь тебя на глазах у своих пацанов, а потом пусть они засунут свои члены тебе в глотку». Были ночи, когда на меня обрушивался шквал сообщений в духе: «Ты развратная соска, мои мужики зальют твою рожу спермой, плюнут на твою киску и оттрахают тебя стволами». Я стараюсь не думать об этом сегодня. В конце концов, я действительно сильно его ранила.
Я пришла, чтобы извиниться — снова. И, возможно, он тоже извинится за эти сообщения.
Однажды он попытался оправдаться за них голосовым сообщением, заявив, что до встречи со мной он даже не пил. До того, как я его использовала. Что он мечтал, чтобы я смогла его полюбить. Но он так и не извинился, потому что, конечно, это была полностью моя вина, и я была должна хотя бы терпеть его мерзкое отношение.
И я терпела это какое-то время, только он так и не остановился. Все стало еще хуже, особенно после того, как он снова увидел меня на свадьбе Адди и Джакса. Я избегала разговоров с ним весь день, и без того измотанная из-за Деклана, а он воспринял это как разрешение снова начать меня мучить.
И вот я здесь, с выражением щенка, несущего в зубах белый флаг.
Он появляется через десять минут, его фигура заполняет дверной проем, пока он останавливается, чтобы поговорить с метрдотелем, который указывает в мою сторону. Никко крупнее Деклана, но физически слабее. Деклан высокий и атлетичный, с жилистыми руками боксера, в которых, кажется, заключена сила гигантов. Голубые глаза Никко становятся острыми и жестокими, когда он что-то чувствует, но черные, как бездна, радужки Деклана полны глубины и загадочности. Темное квантовое поле возможностей.
Пока Никко идет ко мне с напряженным выражением лица и аккуратно зачесанными назад волосами, я невольно задаюсь вопросом, как я вообще могла обмануть себя, думая, что когда-либо смогу влюбиться в кого-то, кто не был Декланом Сантори.
Никко берет стул и садится, выпрямив спину и положив руки на стол. Он выглядит внушительно, его поза странно диктаторская. Я списываю это на его социальную скованность и искусственный способ взаимодействия с людьми. Он далек от того, чтобы быть душой компании, и в его поведении никогда не было ни грамма расслабленности. Единственное, что я когда-либо видела в нем близкого к «естественному», — это эмоциональные вспышки и уверенность в своей правоте, звучащая в его голосовых сообщениях.
— Наконец-то ты соизволила встретиться лицом к лицу, — говорит он. Я сильнее сжимаю руки на коленях. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы слышать скрытую агрессию за этим приветствием.
— Я решила, что должна это сделать, — осторожно подбираю тон и слова. С Декланом я не могу разобраться, но, может быть, мне удастся немного снизить напряжение с Никко. Двух психов одновременно я точно не выдержу.
— Должна, — отзывается он.
Я ищу что-то в его глазах, но он не отводит взгляд, удерживая его с мрачной решимостью. Это было одной из тех вещей, которые мне когда-то нравились в нем. Это напоминало мне неколебимую сосредоточенность Деклана. О том, как сильно я хотела нераздельного внимания этого братана в колледже, чтобы потом понять, что не могу его выдержать. Я бежала от того, чего хотела больше, чем от того, чего боялась.