Магические приливы (ЛП)

— Подумаю. Но ты был таким же, как он.
— Каким?
— Ты был Царем Зверей. Ты был главным для таких, как мы. Ты был королём.
— Нет, я был вожаком стаи.
Глаза Конлана снова вспыхнули золотом.
— И чем это отличается? Люди делали то, что ты им говорил.
— Мне также приходилось делать то, чего я не хотел. Я отвечал за жизни и безопасность других людей. Когда они умирали, это было на моей совести. Я никогда не хотел власти или бремени, которое она несёт. Посмотри на Джейсона.
  
В паре десятков ярдов от него Джейсон уронил доску, попытался поднять её и в итоге потащил к воротам.
— Насколько он хороший боец?
Конлан открыл рот, посмотрел на Джейсона и снова закрыл его.
— Сегодня вечером сюда придёт его семья. Они все обычные люди, как и он. У них нет нашей скорости, нашей силы или нашей способности к регенерации. Люди, обычные люди, хрупки. Самое важное сегодня вечером — это не причинить вред плохим парням. Самое важное — не дать плохим парням причинить вред людям, находящимся под нашей защитой. Если мы не будем осторожны, Джейсон может умереть сегодня вечером.
Сын сделал шаг назад.
— Я защищу Джейсона! Я защищу их всех.
— Бывают моменты, когда, каким бы могущественным ты ни был, этого недостаточно. Ты не можешь быть везде одновременно. Ты должен понимать, что люди будут умирать из-за твоих приказов и действий, и брать на себя ответственность за это. Вот что значит быть лидером. Твой дедушка был слишком слаб, чтобы нести это бремя. Так он встал на путь, который сделал его чудовищем, человеком, который убил своих детей, предал сестру, превратил твоего дядю в мясника и уничтожил людей, которых должен был вести за собой и которым должен был служить. Он также хотел защитить всех, но когда не смог, это сломило его.
Конлан уставился на меня.
Я смотрел на него взглядом альфы, пока он не опустил глаза.
— Ты думаешь, мама не знает, что ты манипулировал ею?
— Знает, — тихо сказал он. В его голосе слышалась вина. Вот и ладненько.
— Она очень сильно тебя любит, Конлан. Не злоупотребляй этим.
— Да, сэр.
— В следующий раз, когда тебе понадобится помощь, ты чётко и честно изложишь свою просьбу. Очень скоро сюда придут очень плохие люди, чтобы навредить Джейсону и его семье. И нам. Я скажу тебе, где стоять и что делать, и ты будешь стоять там, где я тебе скажу, и делать то, что я тебе скажу, пока я не прикажу тебе другое. Понял?
Он ответил, не отрывая глаз от земли:
— Понял.
— Хорошо, сынок. Принимайся за работу.
Кейт
Логово Народа «Красного Рога» располагалось в районе Линкольн-Форест. Первые несколько магических волн катастрофически сократили численность населения, и выжившие быстро поняли, что старое правило «чем больше, тем лучше» по-прежнему актуально. Как и многие другие города, Уилмингтон раздробился на плотные скопления районов, которые объединялись и укреплялись, а Линкольн-Форест находился прямо в центре всего этого, недалеко от центра.
Это был район для представителей низшего среднего класса, с кирпичными домами на просторных участках. Окрестности Форест-Хиллз защищали его со всех сторон, поэтому Линкольн-Форест не стал возводить общую защитную стену, оставив укрепления на усмотрение отдельных домовладельцев.
Я окинула взглядом большой дом на ранчо. Он стоял на приличном расстоянии от улицы в конце длинной подъездной дорожки. Магия ненавидела высокотехнологичные здания, но любила деревья, и два дуба, росших по бокам подъездной дорожки, выглядели так, будто росли там полтысячелетия, а их массивные кроны простирались до самой улицы. У гаража стояли три машины: чёрный грузовик «Форд» и пара седанов с раздутыми капотами, модифицированных для езды во время магических волн. Такие модификации стоили дорого. Торговля детьми, должно быть, была прибыльной.
Никаких защитных мер, кроме обычных решёток на окнах и прочной двери. Никаких оберегов, которые я могла бы почувствовать. Ничего необычного, кроме коровьего рога, обмакнутого в ярко-красную краску и прикреплённого к металлической палке у подъездной дорожки, чтобы обозначить владельца дома.
— Почему «Красный Рог»? Почему не «Красный Клинок» или что-то в этом роде?
— Я не знаю, — сказал Томас.
Я спешилась. Не было необходимости привязывать Обнимашку. Она никуда не денется.
— Я знаю, что вы считаете себя крутой, — сказал Томас. — Но эти люди жестоки. Очень жестоки.
— У вас с собой есть фотография Дарина?
Он достал из кошелька большое сложенное объявление о пропаже. На нём худощавый темноволосый подросток улыбался в камеру. Он был немного похож на Томаса и очень сильно на повзрослевшего Джейсона.
— Оставьте себе.
— Они вас убьют. Они и раньше убивали людей, которые приходили искать своих детей.
— Тогда давайте постараемся не погибнуть. Я собираюсь постучать в дверь. Вы можете пойти со мной или подождать здесь.
Томас спешился и привязал лошадь к столбу у почтового ящика. По его лицу я поняла, что он действительно не хочет, чтобы я туда заходила. Он огляделся, подошёл к ближайшему дубу, с которого кто-то спилил ветку и оставил её лежать на земле, поднял довольно большую дубину и посмотрел на меня.
— Все готово?
Он кивнул.
Я пошла по подъездной дорожке. На двери кто-то написал кровью «НКР». Очень любезно с их стороны представиться. Не хотелось бы попасть не в тот дом.
Я стала долбить в дверь ногой.
Дверь распахнулась, и на меня уставился мускулистый парень лет двадцати с румяным лицом и татуировкой в виде черепа на шее.
— Какого хрена тебе нужно?
— Попасть внутрь.
— Нет.
Большинство людей, когда бьют, целятся в голову. К сожалению, головы твёрдые, потому что наш мозг драгоценность, и мы эволюционировали, чтобы защитить его прочным черепом. Я ударила его в солнечное сплетение. Он был мускулистым, но не толстым, так что у него не было толстой жировой прослойки, а поскольку он был на голову выше меня, солнечное сплетение представляло собой удобную мишень.
Чего бы ни ожидал этот парень, мой левый апперкот не входил в его планы. Я ударила его очень быстро и очень сильно. Я помню, что не умела читать, но знала, как бить, даже в своих самых ранних воспоминаниях. У меня было более 30 лет практики.
Привратник банды рухнул на землю. Я ударила его ногой в голову, чтобы он не поднялся, перешагнула через его тело и вошла внутрь. Томасу потребовалось полсекунды, чтобы осознать, что на земле лежит тело, и он последовал за мной, размахивая дубиной.
Дом переходил в длинную прямоугольную гостиную, которая тянулась слева от меня. Прямо передо мной была дверь, ведущая на кухню. Должно быть, когда-то здесь был коридор, отделявший прихожую от гостиной, но дом перестроили, и некоторые стены убрали, чтобы сделать планировку более открытой. Справа от меня была ещё одна дверь, которая оставалась закрытой.
В гостиной на диванах расположились двое мужчин и девушка. На кофейном столике перед ними лежали палаш, который, по сути, был мачете с крестовиной, булава и дробовик. Позади них, у дальней стены, стояли четыре большие клетки, поставленные друг на друга. Правая клетка в нижнем ряду была не пуста. В ней, свернувшись калачиком, сидел маленький мальчик с тёмными волосами и бледным заплаканным лицом.
Если бы Джули была здесь со мной, мне бы и пальцем не пришлось пошевелить. Она была беспризорницей до того, как стала моей подопечной. Одного вида этого ребёнка в клетке было бы достаточно, чтобы моя девочка сошла с ума, а когда она бы очнулась, все в этом доме были бы мертвы.
  
Трое членов банды уставились на меня. Один из них был высоким и худощавым, лет сорока, с обесцвеченными волосами, щетиной и квадратной челюстью. Его указательный палец и мизинец на левой руке были отрезаны на уровне средних фаланг. Другой был ниже ростом, коренастее и моложе, с оливковой кожей, тёмными, коротко подстриженными волосами, и татуировками на шее и руках, которые виднелись из-под чёрной футболки без рукавов. Девушке было около двадцати пяти лет, у неё было круглое лицо, белая кожа и длинные светлые волосы. Милашка, будто она не размахивала оружием, зарабатывая на жизнь. От запястий к предплечьям тянулись стилизованные татуировки в виде языков пламени. Вероятно, она была огненным магом.