Кулачник 5 (СИ)

Воин аула вылетел.
Я перевёл дыхание и крепче сжал рукоять. Теперь остались мы двое — я и Феномен.
Хасбулла же, едва выронив гирю, вспыхнул, как сухая солома.
— Да я… я просто оступился! — заорал он, хватая себя за бедро, будто хотел показать, что там свело мышцу. — Я мог дольше держать!
— Всё, — резко пресёк его Паша Решалов. — Второго шанса не будет. Уронил — значит, вылетел.
  
— Правила для всех одинаковые, — добавил Лёша.
Воин махнул рукой, но я видел, как внутри его разрывало.
Я перевёл взгляд на гирю в своей руке. Рука дрожала, мышцы горели, но я держал. И видел краем глаза, что Феномен тоже не собирается отступать.
— Ну что, парни, финалисты определены, — объявил Паша. — Вы сражаетесь друг с другом в финале.
Можно было опускать гири — никто бы не сказал слова. Но мы оба держали. Я и он. Потому что здесь решалось не просто, кто сильнее, а кто возьмёт психологическое преимущество ещё до боя.
Феномен расставил ноги шире, зафиксировался. Его тело напряглось, как стальная пружина. Потом он закинул голову назад, словно презрительно смотрел в потолок. Дрожь у него уже шла по всей руке, но видно было, что запас прочности у него ещё есть.
Я смотрел прямо перед собой. Боль жгла плечо, будто кто-то прижимал его раскалённым утюгом. Но я не собирался сдаваться.
Мы оба знали, что наш финал начался уже здесь.
Моя кисть дрожала, пальцы побелели, и я чувствовал, что ещё секунда — и гиря потянет руку вниз. Но я знал старую школу, то, что в подвалах девяностых нам втолковывали простые, но умные мужики.
Я чуть отвёл руку в сторону. Движение едва заметное, но от него менялась вся биомеханика. Нагрузка с уставшей дельты перетекла на грудную мышцу и часть спины. Для зрителя это выглядело так же — гиря на вытянутой руке. А для меня это стало передышкой, спасением.
И гиря снова будто облегчилась на секунду.
Вот только Феномен краем глаза заметил и сделал то же самое…
  
Глава 11
 
Феномен перенял движение почти мгновенно, и теперь мы снова стояли вровень.
Но дрожь росла, причем с каждой секундой давление и нагрузка увеличивалась в геометрической прогрессии. У Феномена по лицу струился пот, вены на руке вздулись, челюсти были сжаты так, что казалось — вот-вот сломает себе зубы.
Я чувствовал, как собственное тело тоже трещит по швам, держась из последних сил. Еще чуть-чуть — и эти швы разойдутся. Ещё чуть-чуть — и придётся отпускать руку… я понимал, что до конца остались считанные секунды, а потом, хотел я этого или нет, но тело откажет само…
И это случилось почти одновременно.
Феномен первым выдохнул, рука у него дрогнула, гиря со стуком полетела вниз. В ту же секунду и я опустил свою — мышцы окончательно сказали «хватит».
Металл синхронно ударился о настил.
Получалось так, что мы сдались в одну секунду.
Мы с Феноменом стояли, тяжело дыша, руки опущены вниз, пальцы до сих пор сводило судорогой. Гири застыли на полу. Я поймал взгляд соперника — такой же усталый, как мой, но в нём по-прежнему пылала злость. Мы оба понимали: опустили одновременно.
В зале повисла театральная пауза.
Решаловы переглянулись, у одного даже отвисла челюсть, второй растерянно поднял руки — они явно не ожидали такого финала.
А вот Козлов улыбался. Его глаза скользнули по нам с Феноменом, и в этом взгляде чувствовалось довольство охотника, загнавшего сразу двух зверей в одну клетку.
— Так… — протянул Паша Решалов, пытаясь восстановить контроль. — Проверим, кто опустил первым, на повторе.
Ассистенты подскочили с планшетами. На экранах запустили запись. Я тоже подошёл и посмотрел на экран — камера показывала нас крупным планом.
— Смотрим внимательно, — буркнул Лёша и нажал на воспроизведение.
Первый повтор. Гири уходят вниз абсолютно синхронно.
Второй повтор. Та же картина.
Третий раз они замедлили кадры до абсурда, прокручивали по миллисекундам.
И всё равно — невозможно понять, кто опустил гирю первым.
Феномен выругался сквозь зубы, я только выдохнул и отвёл взгляд от экрана.
— Ну что ж… — наконец сказал Паша, поднимая микрофон. — У нас, кажется, есть победитель.
Он сделал паузу, обвёл всех глазами.
— Победитель… вы оба! Это невероятно, но вы, парни, опустили свои гири одновременно!
Паша обернулся к Козлову, протягивая Вите микрофон.
— А теперь слово нашему гостю.
Витя вышел к центру неторопливо, уверенно, как хозяин арены, довольный до самодовольной ухмылки, словно слон, который только что прошёлся по лавке с посудой и считает это триумфом.
Он взял микрофон у Паши и оглядел нас с Феноменом, чуть сузив глаза.
— Поздравляю, пацаны, — заговорил он. — Теперь хочу увидеть финал. Настоящий. Чтобы вы показали волю к победе. Чтобы каждый выложился до конца.
Все зааплодировали. Я же смотрел на него и думал, насколько всё в его словах было фальшивым — и пафос, и улыбка.
Витя сделал паузу.
— И чтобы вы понимали, насколько я ценю ваш труд… — он щёлкнул пальцами, и ассистенты вынесли два больших конверта. — Каждому из вас я лично даю премию. Один миллион рублей. Так сказать, из своего кармана.
Феномен шагнул вперёд, взял конверт и поклонился слегка, выражая уважение Вите.
— Спасибо, для меня это честь, — сказал он.
Козлов небрежно кивнул ему и перевёл взгляд на меня. Мол, твоя очередь идти на поклон.
— Деньги оставьте себе, — сказал я. — Пусть лучше их переведут на благотворительность. Там они принесут больше пользы.
Повисла тишина. Я слишком хорошо знал Витьку, чтобы понимать: это не тот человек, которому можно отказывать. То 30 лет назад болезненно реагировал на подобное, а сейчас, спустя годы, всё наверняка было ещё запущеннее. Но взять эти деньги я не мог, не мог и всё — не хотел наступать на горло своим принципам.
Козлов улыбнулся, но в глазах на секунду мелькнул холодный блеск. Ему не привыкать к подхалимам, а вот отказ слышать он точно не ожидал.
Ничего, Витя… наш финал с тобой будет не в этом зале.
Несчастный паренёк, который держал конверт, готов был провалиться сквозь землю, потому что не знал, что делать с деньгами.
— Уважаю, — наконец сказал Козлов, кивком показывая, что конверт могут убрать. — Как тебя зовут?
— Саша Файтер, — сухо ответил я.
Витя помолчал.
— Удачи тебе в финале.
Я заметил, что все, начиная от режиссёра и заканчивая Решаловыми, как будто выдохнули с облегчением после этих слов. Наверное, обрадовались, что Витька не велел меня в багажник засовывать?
Козлов вместе с охраной вышел, а ко мне подошёл режиссёр шоу.
— Александр, ты сегодня сделал красиво. Очень красиво. Ну с благотворительностью… но понимаешь, — он чуть понизил голос. — Нам нужна картинка, которую ждут инвесторы, зрители и спонсоры… она должна быть правильной. Ты понимаешь, о чём я? Больше, пожалуйста, не надо таких выкрутасов, что тебе деньги не нужны и тому подобное. Благодаришь и с улыбкой до ушей бабки принимаешь, окей?
— Обязательно, — я подмигнул режиссёру. — В смысле сам как-нибудь разберусь, без подсказки.
Режиссёр ещё помялся, переступая с ноги на ногу, но сказать ничего не сказал.
— Ну что, господа, раз уж мы здесь, прямо на этой локации проведём битву взглядов, — быстро переключил тему Паша Решалов. — Феномен, Саша Файтер, прошу подойти ко мне для стердауна.
Мы оба подошли к близнецу.
— Сразу предупреждаю — без рукоприкладства, — сходу сказал Паша. — Финал вы должны встретить без травм. Поняли?
Прожектора ударили в лицо, и тренажёрный зал будто исчез. Остались только я и он.
Мы встали друг напротив друга, расстояние — в несколько шагов. Он неожиданно снял очки, и наши взгляды встретились.
  
Время остановилось.
Я видел перед собой хищника — мощного, уверенного, привыкшего ломать соперников одним взглядом. Его глаза сверкали вызовом, и он смотрел так, будто я уже лежал на настиле.