Третий Город (СИ)

— Еще вчера вечером меня потрясывало, но я решил, что это нервы перед первым походом. — Лу ужаснулась, первый поход, и это в его возрасте?! Да у него еще щетина не огрубела.
— Я сейчас же схожу к Собиану, попрошу лекарство от температуры. Не переживай, это всего лишь легкая простуда. Я мигом. — Парень затих, кивнув, полностью доверившись незнакомке.
Лу действительно вернулась очень быстро, выпросив у Собиана лекарство от простуды, которое можно было бы принимать совместно с Черной жизнью, но когда вышла обратно на улицу, сильно удивилась, не найдя парня на месте. Осмотревшись вокруг, она заметила в отдалении движение. Схватив в руки юбки, Лу побежала в их сторону, не успев даже подумать, что будет делать, когда догонит.
Перегнав двоих солдат, которые волокли бедного больного парня, повисшего на их руках практически без сознания, она встала перед ними, упершись руками в бока, не давая им идти дальше.
— Что происходит? Он болен.
— Не твое дело, что происходит. — Лу, вздрогнув, обернулась. Ей удалось разглядеть темнеющий силуэт Дармы, который, присогнувшись, опирался о ствол сосны. Он говорил с придыханием, словно через силу.
— Парня надо вернуть в постель, у него температура. Куда вы его ведете?
— Вот именно… температура. — Дарма замолчал, шумно выдохнув воздух, что заставило Лу посмотреть на него, но ее внимание тут же привлек один из солдат.
— Если лекарство не действует, температура — это первый показатель заражения. Если его не изолировать, он может умереть и, вполне вероятно, восстать мертвецом.
— Такое уже было?
— Что?
— Были такие случаи в Форте?
— Нет, но…
— Глупости. Он сказал, что чувствовал себя плохо еще до похода. Это простая температура. Обычная простуда, ребята! Верните его в постель и, пожалуйста, скорее. — Солдаты вопросительно посмотрели в сторону Дармы, но тому было не до них. Он из последних сил стоял на ногах — волны боли пронизывали тело и лишали возможности думать. Когда боль немного стихла, он кивнул, бросив солдатам:
— Верните его. Ты отвечаешь. — Лу поняла, что последняя фраза обращалась к ней. Солдаты начали разворачиваться, но Лу, дав нагоняй за такое обращение, заставила их взять парня на руки и донести, как положено раненому солдату, а не приговоренному к казни. Когда солдаты отошли, Лу направилась к Дарме.
— Дайте мне вам помочь.
— Мне не нужна помощь.
— Врете сами себе. Нельзя все взвалить на свои плечи и при этом не согнуться от тяжести. — Лу приобняла Дарму за пояс, кладя его руку себе на плечи, отстраняя его от дерева. Тому ничего не оставалось, как опереться о плечи девушки. Это было неудобно из-за разницы роста, однако, даже такая поддержка придавала ему сил. Лу чувствовала, как напрягается его тело с приливом боли, при этом Дарма упрямо сжимал челюсти, не выдавая ни звука и не замедляя шага. "Упрямый осел" — подумала Лу. Она довела Дарму до госпиталя и передала в руки Собиана. Напомнила о том, чтобы командир выпил стакан ее отвара и ложился в кровать, на что Дарма упрямо фыркнул, но не успел ничего сказать из-за новой судороги.
Лу вернулась к своим прежним заботам и первым делом напоила больного парня взвесью порошка, полученного от Собиана. Она и не думала, что природные лекарства могут быть настолько сильными, но очень скоро температура стала спадать и дыхание солдата выровнялось. Боль не так сильно его мучила, и они тихонько перешептывались, окутанные ночным спокойствием. Большинство фонарей догорело, и Лу, решив не зажигать новых, затушила оставшиеся. Все еще практически полная луна, с небольшим убывающим краем, давала достаточно света, чтобы видеть необходимое.
Молодого солдата звали Боно́, он решил пойти в войска Дармы, так как восхищался его личностью и мечтал защитить свою сестру, мать и невесту от мертвецов. В тайне он пытался быть похожим на командира, но не мог найти в себе той жесткости и стойкости, что присутствовала у Дармы с юношества. Лу посмеялась тихонько, заверив, что он хорош такой, как есть, и не надо быть ни на кого похожим. Шепнула тому на ухо, что даже лучшая копия хуже плохого оригинала, что заставило парня крепко задуматься. Через какое-то время он задремал, и Лу решила провести обход среди своих "птенцов", как она в тайне окрестила раненых солдат. Ухаживая за кем-то, привязываешься к нему, и Лу с заботой поправляла одеяла, и успокаивала проснувшихся.
 
Убедившись, что все тихо, она задумалась, что ей делать дальше. Пойти в госпиталь и лечь спать? А если здесь кому-то станет хуже? Ночной воздух становился прохладным, и девушка решила все же зайти в помещение за плащом, заодно взглянуть, как обстояли дела у Собиана и Дармы.
Ноги ныли, натертые от бесконечной непривычной ходьбы босиком, спину ломило от постоянных наклонов и этого проклятого платья, которое не давало расслабить спину. Завтра же она попросит Собиана дать ей мужскую рубашку. Длинные юбки то и дело путались в ногах, но, надо отдать должное, оберегали от холода.
Лу попыталась тихонько прокрасться в госпиталь, но скрипучая дверь не позволила ей остаться незамеченной. В надежде, что шум не разбудит раненых, она прокралась к шкафу. Открыв его, схватила первый попавшийся плащ — Собиан хранил несколько штук для подобных случаев. Заглянув в соседнюю комнату, она увидела доктора, который, сидя на стуле, дремал, освещенный огарком свечи. Была полная тишина, никто не стонал — это хороший знак, наверное.
Лу направилась к выходу, когда легкое ощущение чьего-то движения ее остановило. Справа от себя, в дополнительной комнате с двумя кроватями, полулежал Дарма, опершись о подушки. Его лицо освещала луна, он словно призрак светился в своей постели, и Лу немного поежилась. Даже сейчас, находясь в больничной койке, он ее пугал и восхищал одновременно. Она подошла к его постели и аккуратно присела на край. Он напряженно смотрел на Лу, в его глазах читалась неимоверная усталость.
— Как вы? — Лу шепотом обратилась к командиру.
— Дерьмово. — Дарма сморщился и в изнеможении закрыл глаза, борясь с приливом боли, пронизывающем, казалось, каждую клетку тела.
— Я сейчас. — Лу набрала остатки своего отвара, разбавила его горячей водой и добавила еще немного меда.
— Я подозреваю, вы не стали пить мой отвар, да? — Дарма, ухмыльнувшись, почти улыбнулся.
— Я не в первый раз переношу Черную жизнь. Мне не нужен какой-то отвар.
— Я верю, что вы — настоящий мужчина, Дарма, и можете руками гнуть подковы, но даже самые крутые воины испытывают боль, и нет ничего зазорного в облегчении своего состояния. — Дарма с холодным презрением посмотрел на Лу. Но когда та поднесла стакан к его рту, не стал противиться и выпил отвар, поморщившись от остатков меда на дне.
— Слишком сладкий.
— Капитан, вы же солдат, мед — не самое страшное, что бывало в вашей жизни.
— Лу отшутилась, чувствуя себя немного виноватой, что плохо размешала мед. — А серьезно, Дарма, у меня на улице двадцать пять доказательств того, что мои травы помогают от этой проклятой боли. А сейчас, пожалуйста, перестаньте вредничать, закройте глаза и попробуйте заснуть. Скоро полегчает, обещаю. — Лу осторожно положила руку на грудь Дармы поверх одеяла, пытаясь мысленно и физически его поддержать. Через некоторое время, услышав глубокое спокойное дыхание мужчины, она тихонько встала и вышла на улицу.
* * *
Ночь длилась долго, но даже самые неприятные и тяжелые моменты жизни рано или поздно заканчиваются. Постепенно месяц стал уходить, передавая небо в руки ранней утренней заре, предвещавшей скорое появление солнца.
Лу, пробегав за больными солдатами всю ночь, чувствовала безмерную усталость. Под утро все крепко спали, кое-где раздавался удалой храп, и Лу решила, что тоже может немного отдохнуть. Усевшись рядом со спящим Боно прямо на настил, Лу оперлась спиной о деревянную опору, поджала под себя ноги и закуталась в плащ. На улице было свежо. В такую погоду приятно сидеть в объятиях теплой шерсти. Незаметно для себя Лу задремала, а потом и вовсе глубоко заснула, свесив голову набок.