Помещик 3 (СИ)

А вот историю любовных отношений уже королевы Виктории и наследника российского престола Великого Князя Александра Николаевича я знал великолепно и был знаком с мнением, что именно из-за неё королева была ярой русофобкой.
Но подполковнику я не стал пока показывать своей осведомленности и ответил коротко:
— Да.
— Эта версия хороша, она, например, объясняет, зачем так срочно и тайно в Европу поехал знакомый вам генерал Чернов со своей неожиданной любовью.
  
Подполковник скептически хмыкнул и продолжил:
— Но первое появление Османа было еще до того, как наш цесаревич вскружил голову английской королеве. Не по-нят-но, — протянул он. — Совершенно не понятно.
Подполковник замолчал, неожиданно горестно вздохнул и наклонил голову.
— Может статься так, что я, Александр Георгиевич, скоро уйду. И я вас прошу, попытайтесь разобраться в этом деле. Возможно, что кому-то из тех несчастных офицеров еще можно помочь.
На рассвете мы покинули Владикавказ. Здесь почти рай на земле: тепло, но нет изнуряющего зноя, убивающего меня во время марша по северо-кавказской степи. Всё кругом цветет и благоухает, на плодовых деревьях уже завязи.
И даже не верится, но совсем недалеко еще лежит снег. Но еще заснеженные вершины Кавказа видны почти отовсюду.
Мы покинули город, двинувшись по Военно-Грузинской дороге на юг, но, проехав пару верст, резко быстро свернули влево. Нас ждет короткий марш до ингушского села Галгай-Юрт на речке Камбилеевке, рядом с которым русский военный пост Камбилеевский.
Военный пост и село мы аккуратно обходим, нам не желательны чужие глаза. Вроде бы получается, и вдоль тропы Сунженской казачьей линии мы начинаем двигаться в сторону Назранской крепости, первого серьезного укрепления на этой русской оборонительной линии. Вокруг неё уже есть казачьи станицы, но очень мало, и нам они не нужны.
Мы через несколько верст решительно берем на этот раз вправо и углубляемся в дикие, плохо освоенные людьми горные районы. Здесь, естественно, нет русских поселений и очень мало ингушских.
К полудню мы вернулись практически если не в зиму, то в раннюю весну.
Наши проводники уверенно ведут нас вперед, но как идти по уже горным тропам, еще местами полностью забитым снегом, я представляю слабо.
С ужасом я думаю, как поведут себя наши лошади, но они, похоже, очень хорошо обучены и совершенно не пугаются того, что внушает мне ужас.
Наши офицеры сохраняют олимпийское спокойствие, чего не скажешь о русских казаках и большинстве сербов. На их лицах написан неподдельный страх, а у Андрея даже дрожат губы.
Первое настоящее, как мне показалось сначала, испытание не замедлило себя ждать. Внезапно раздался какой-то нарастающий шум, и недалеко от нас сошла снежная лавина. Она прошла на совершенно безопасном расстоянии от нас, но грохот был серьезный, и невольно начали трястись коленки. Андрей, бедненький, вообще был близок к обмороку.
Но я почти тут же сообразил, что это много шума из ничего, тем более, что подполковник скомандовал сделать привал и разрешил употребить немного вина.
Сделано это было очень вовремя. Вскорости сошла еще одна лавина, и также, кроме шума, вреда от неё не было никакого, но короткий отдых и принятый антистресс оказали очень благотворное влияние на всех. Я лично совершенно успокоился, а глядя на меня, и Андрей.
Дальше процесс пошел веселее. Мы неожиданно вышли на менее снежный участок тропы, и сразу же отступила опасность лавин, а ноги начали переступать быстрее.
Лошади вообще вели себя идеально, они даже проигнорировали шум лавин, только немного активнее пошевелили ушами.
В полдень мы сделали первый большой привал. Тропа неожиданно расширилась, и вся сотня без проблем расположилась на отдых.
Никакой огонь разводить нельзя, только сухари и немного красного вина, разведенного водой. Другого рациона у нас в горах пока не будет.
Никаких разговоров никто не ведет, только тихие короткие команды отцов-командиров, наших офицеров.
После привала дело пошло быстрее, я начинаю понимать, какие молодцы Милош с Драгутином: никого уже корчит от страха, они сумели правильно подготовить наших казаков к походу.
  
Глава 23
 
Через какое-то время я начал понимать, что мы постепенно поднимаемся в горы. Но солнце и здесь очень теплое, и пока условия достаточно комфортные. Плохо только одно — снег на тропе. Но я с ним как-то уже смирился и приспособился и иду, думаю об Анне, как она там без меня.
Как прошел визит Рахманова? Как уже начавшийся сев? Как работает шахта? И всё-всё остальное.
У каждого казака, кстати, с собой по два килограмма идеально высушенного бурого угля. Мы решили, что он идеально годится для разведения огня, и никакой ветер его не задует.
Вдоль тропы, кстати, достаточно много деревьев и кустарников, и из-за этого наши проводники идут смело, не боясь лавин. То, что мы видели, было на открытом месте.
Небо, кстати, необычайно синее и глубокое, просто дух захватывает. Если бы не знание того, что ждет впереди, то можно было бы идти и наслаждаться походом.
Весна, кстати, есть весна, и там, где ветер сдул с камней снег, чисто и почти везде сухо. Эти места мы, можно сказать, можем пролетать, если б не одно «но». На них легко повредить ноги, особенно нашим лошадям, и в итоге получается даже медленнее.
К вечеру появились первые настоящие трудности — усилился ветер. До этого он был легенький и даже приятный. А тут появились резкие холодные порывы, которые, помимо всего, стали бросать в лицо колючий неприятный снег.
Перед ночным привалом начала наваливаться усталость, отяжелели ноги и появилась тяжесть при дыхании. Но это, скорее всего, уже влияние высоты.
У нас с собой есть палатки, но их совершенно негде ставить, да и непонятно, как быть с лошадьми. Мне на самом деле непонятно, зачем мы их вообще потащили с собой. Но потом я понимаю, что здесь, в горах, это не средство передвижения, а в первую очередь вьючное животное.
Если посчитать вес всего, что везут наши лошади, то это несколько десятков килограммов. Одно оружие и боеприпасы чего стоят. А это основное. Можно ужаться, например, с провиантом, всё-таки в военном деле надо уметь стойко переносить все тяготы и лишения службы, но ужаться с оружием и боеприпасами нельзя.
Так что без лошадей никак.
Перед самым объявлением привала нам крупно повезло: горцы находят пещеру. Она небольшая, в неё войдет не больше двадцати человек, да и то будет тесновато, лечь не получится. Но главное не в этом.
Пещера дает нам возможность смело развести костер, он не только даст в ней тепло, что немаловажно. Самое главное, на огне можно будет вскипятить воду, напоить всех горячим чаем и, возможно, даже приготовить что-то горячее.
Отцы-командиры с горцами обошли всех казаков и заглянули в лицо каждому. Ко мне особого отношения, кстати, нет. На меня посмотрели и пошли дальше. А полтора десятка пошли греться в пещеру, затем их сменили следующие.
Андрей был в числе тех, кто пошел в пещеру во второй партии.
Я в число оказавшихся в пещере не попал, но меня это не расстроило. Мое состояние, значит, отцам-командирам пока опасений не внушает.
Укрыв лошадь попоной и своей шинелью, которая в виде скатки была приторочена к седлу, я прижался к ней и понемногу начал согреваться. После получения своей порции чая процесс пошел быстрее, и мне удалось ночью урывками поспать.
Мое достаточно доброе самочувствие следующим утром для меня было удивительным. А когда я еще и более-менее полноценно поел, то вообще был готов признать, что на данном этапе жизнь, можно сказать, удалась.
  
Во Владикавказе мы свои запасы провианта пополнили свежей говядиной. И на завтрак было целых два блюда! Гречневая каша с мясом и кислые мясные щи. И, естественно, горячий чай с сахаром и сухарями! Как отцы-командиры это всё организовали, для меня осталось загадкой.
Пока мы трапезничали, солнце пригрело нас, и в итоге до полудня мы шли бойко и весело, если бы можно было, то, наверное, и с песнями.