Помещик 3 (СИ)

«Саша, нельзя быть таким тугодумом. Не вынуждай нас стрелять прямо здесь. Ты же не желаешь своей Анечке плохого, а может статься, что в её прекрасном теле появится ненужная дырка».
Я понял, что самое разумное — выполнять требование неизвестных, и начал вставать с постели. И в этот же момент краем глаза увидел, как рука Анны скользнула под подушку.
В тот момент, когда я сел в постели, чтобы начать вставать, за моей спиной прогрохотали револьверные выстрелы. Я был уверен, что Анна это сделает и именно в этот момент, когда сяду в постели и открою ей сектор стрельбы.
  
Но всё равно это было так неожиданно, а самое главное — так громко, что я почти оглох.
Уроки господ казаков не прошли даром. Оглушённый револьверными выстрелами, я, тем не менее, действовать начал правильно.
Тот, кто говорил, стоя в темноте, похоже, получил пулю в нужное место, потому что тут же раздался грохот падающего тела, а уже вошедший в спальню начал медленно оседать, издавая какой-то хрип. Пистолет, который был у него в руках, с грохотом упал на пол.
Я сдёрнул колпак с лампы, на ходу выхватил револьвер и бросился вперёд. На бегу я увидел лежащего на полу смертельно раненого человека. Одна револьверная пуля попала ему в грудь, а другая — в шею, и из их ран фонтаном била алая кровь. Он должен умереть в течение нескольких секунд, так как пуля пробила ему сонную артерию.
Второй был убит наповал, и его, упавшее навзничь, тело лежало на пороге.
В тот момент, когда я хотел переступить через него, из темноты коридора раздался выстрел, и пуля попала в дверной косяк, выбив щепку, которая вонзилась мне в левую кисть.
Я пригнулся и разрядил револьвер в темноту. Тут же раздался вопль и следом — звук упавшего тела.
На несколько мгновений наступила тишина, а потом где-то впереди, в глубине дома, раздался шум, похожий на звуки бегущего человека. Затем — грохот и крики.
— Саша, возьми мой револьвер. У меня ещё два выстрела остались, — голос Анны дрожал от напряжения, но говорила она, тем не менее, тихо.
Я быстро обернулся и поймал брошенный ею револьвер.
— Анечка, как ты сумела так сделать? — случившееся не укладывалось у меня в голове.
Проявить такое хладнокровие и навскидку, отбросив подушку, точно отстреляться. Это нечто!
— Не знаю, — Анна ответила, сдерживая слёзы. — Я внезапно поняла, что они тебя сейчас убьют, и это единственный шанс.
Впереди раздался шум, затем дрожащий голос Тихона:
— Барин, вы живы?
Я внутренне улыбнулся. В экстремальной ситуации Тихон забыл мой приказ об имени-отчестве и обратился привычно: барин.
— Живы мы, Тихон, живы. Даже волоска с нас не упало. Ты один?
— Я здесь, Александр Георгиевич, — раздался голос Милоша. — Мы трёх злодеев повязали, а у вас как?
— У нас всё в порядке, — я усмехнулся и продолжил. — Нам, правда, пришлось пристрелить троих.
— Мы их поздно обнаружили, опасно было уже брать. Решили делать это, когда они начнут вас выводить. Одного мы успели допросить, и он сказал, что женщину трогать не будут, а вас надо живьём взять, вывезти, допросить и потом убить.
«Не судьба, значит», — подумал я, а вслух сказал: — Давайте свет и пошлите за господином Дитрихом.
Уходя из спальни, Анна заглянула в лицо того, кто лежал на пороге.
— Это, Саша, господин Каневский собственной персоной. Ты можешь, конечно, мне не верить, но я узнала его голос. Не думала, что я его запомнила. А тут, надо же, вспомнила. Слышала всего один раз, да и то несколько слов. Просто знала со слов Сони про его издевательское в её адрес — «Софочка».
Дитрих приехал к утру. Сначала рекорд скорости поставил Драгутин, который с двумя своими гайдуками поскакал в Калугу, а потом и подполковник.
Анна ушла спать в одну из пустующих спален, а я остался ждать господина жандарма в столовой.
Подала Пелагея, спросила, что подать: вина, водки, наливки или коньяку.
Я взглядом спросил у Милоша, чего он желает.
— Коньяк предпочтительней, Александр Георгиевич. И бекон, пожалуйста.
А я добавил:
— И лимоны, тонко нарезанные.
Употребив и насладившись беконом и лимоном, я почувствовал, как напряжение уходит, и попросил:
— А теперь расскажи, как было дело.
— Мы их заметили, когда четверо уже проникли в дом. Если бы было двое, скорее всего, сделали бы всё чисто. А тут просто им не хватило времени полностью поставить стекло в столовой. Одного, правда, мои ребята уже взяли, успели допросить и готовились брать ещё парочку. А этих четверых, что в доме уже были, брать было опасно, вот и решили подождать, когда начнут выходить. Мы бы их чисто взяли, можете не сомневаться, кто же мог предположить, что Анна Андреевна такая… — Милош замешкался, не зная, какое слово употребить.
— Шустрая, — подсказал я ему.
— Да, вот это как раз про неё. И как хорошо, что вы девочку в Москву к бабушке отправили.
Инициатива отправить Ксюшу к бабушке принадлежала Анне. Неделю назад обстановка как-то непонятно стала нагнетаться, вот как-то совершенно необъяснимо. Анна чувствовала себя ужасно. Внезапно начавшийся токсикоз забирал у неё все силы, и она попросила дочку поехать в гости к бабушке.
Ксюша всё-таки удивительный ребёнок. Не по годам рассудительная, она сразу же согласилась и укатила в Москву, и уже успела прислать весточку, что у неё и бабушки всё хорошо, а дядя Дима очень хороший и добрый.
— А свист?
— Это они друг другу сигналы подавали. По этому свисту мы самого первого и вычислили.
Жандармы своё дело сделали быстро, и через час за окнами заскрипели полозья саней, увозящих тела убитых, а подполковник Дитрих прошёл к нам в столовую.
  
Глава 18
 
Анна проснулась и вышла в столовую следом за подполковником Дитрихом. Она, направляясь к нам, уже успела отдать распоряжения кухаркам, и они молча и быстро начали сервировать стол.
Анна мило улыбнулась, пожелала всем доброго утра и немного удивленно сказала:
— Вы знаете, господа, а у меня прошел токсикоз. Недаром говорят: нет худа без добра.
Господин жандарм удивленно покрутил головой и немного растерянно произнес:
— Такой ценой? Хотя вам, Анна Андреевна, виднее.
— А какая такая цена, Карл Оскарович? На мой взгляд, это всего лишь несколько сотен рублей, которые придется потратить на ремонт спальни. И все. Вы же, надеюсь, не считаете большой потерей смерть этого негодяя Каневского и его сообщников?
— Да нет, конечно. Государь, я уверен, просто примет это к сведению, учитывая все обстоятельства дела, а кое-кто даже будет откровенно рад.
— А есть те, кого его смерть очень расстроит? — спросил я.
— Откровенно говоря, не думаю. Интрига, вы уж извините, что не могу посвятить вас во все детали, в которой он был одним из важных участников, его стараниями приняла совершенно ненужный жестокий и кровавый оборот. И все, полагаю, с облегчением вздохнут, списав при этом многие издержки на этого почившего, благодаря вашим метким выстрелам, Анна Андреевна, господина, — Дитрих встал и сделал церемониальный поклон в сторону моей супруги.
— А семья у него была, — спросила Анна. — Я на самом деле ничего о нем не знала.
— Была. Его жена живет в имении под Симбирском. Это все что осталось у них после многочисленных проигрышей в карты. Оно принадлежит их дочери, получившей его в качестве приданного. Он его не успел проиграть в карты, а то бы юная особа была бы бесприданницей. — спросил я.
— А вы лично были с ним знакомы, — мне показались очень странными интонации в его голосе.
— Я? — гримаса презрения мелькнула на лице подполковника Дитриха. — к сожалению лучше чем хотелось бы. Наши матушки были двоюродными сестрами. Из-за него у меня даже были неприятности на службе. Мне в результате пришлось перейти служить в жандармский корпус.
  
Сервировка стола была закончена, и Пелагея пригласила всех присутствующих к столу. Милош хотел уйти, но я его задержал.