Дело о нападении на славных рыцарей Римара и Феррата (СИ)

— Управляющий?
Он не сразу узнал в этом испуганном, взлохмаченном человеке невозмутимого домоправителя, тем более что его лицо было вымазано чем-то чёрным.
— Точно! Ваш можордом собственной персоной! — подтвердил оруженосец. — Монсо несколько дней наблюдал за вашим кабинетом, но так и не смог его выследить. Тогда мы решили его выманить. Монсо «забыл» на столе ключ от сейфа, а я предварительно оставил там под бумагами открытую чернильницу. Он сунул туда руку, чернильница опрокинулась и вот, можете убедиться, он весь в чернилах. От испуга даже рожу замазал, и лысину. Понял, что попался, и кинулся бежать, а внизу его уже у дверей изловил Модестайн. У него на этого борова зуб, тот обсчитывал его, когда выдавал жалование, и без конца шпынял. Ну, парень сразу заподозрил неладное и доставил себе удовольствие задержать его собственными руками. Ну, и немного перестарался.
— Ничего, дело житейское, — кивнул Марк, глядя на домоправителя. — Ну, мерзавец, кто велел тебе шпионить за мной и рыться в моей переписке?
— Я ничего не знаю, — заныл тот, — эти разбойники схватили меня и избили.
— Ладно, мне некогда, — Марк обернулся к Эдаму. — Вели отвести его к палачам, и сам задай вопросы на своё усмотрение.
— Ага, — радостно улыбнулся юноша и потёр руки, — помнишь, хорёк, как ты меня нищебродом называл?
— Ваша светлость, господин барон, не погубите! — взвыл арестант, простирая к хозяину руки. — Я всё скажу!
— Так говори! — раздражённо пожал плечами Марк.
— Это господин, имени не знаю, в мантии, высокий, лысоватый, сказал, что будет платить мне за информацию о вас и о делах при дворе. И ещё о связях вашей светлости с луаром.
— Этот хряк ему уже много, видать, выболтал, — и Эдам с довольным видом достал из кармана кошелёк. — Золотые монеты с профилем короля Армана. Мы у него под кроватью нашли.
— Почему они все держат золото под кроватью? — проворчал Марк, отбирая у него кошелёк. — Там же в первую очередь ищут.
— Может, оставите мне пару монет? — Эдам преданно посмотрел ему в глаза. — На поправку здоровья, подорванного на службе вашей светлости.
— Потом, — отрезал Марк и, развернувшись, направился прочь.
— А с этим что делать? — крикнул ему вслед оруженосец.
— Не понимаю, о ком ты? — усмехнулся на ходу барон, и из камеры раздался унылый вой.
Вскоре привезли бумаги и книги из дома книжника Кляйна. На то, чтоб разобрать их, у него ушёл почти весь день. При этом он нашёл много интересного, в том числе несколько писем и расписок, написанных рукой придворных, и, видимо, припасённых шпионом с целью шантажа. В отдельной папке хранилась переписка с некими лицами, проживающими за пределами Сен-Марко, в которых описывались планы по разрушению мирных договорённостей с луаром, разбиралась возможность провокаций, которые могли породить конфликт между королевствами, и обещания щедрой финансовой помощи на эти цели. Он нашёл ещё несколько шифровок, написанных в разное время, но одной рукой. При попытке расшифровать их, Марк убедился, что красная сафьяновая книжица для этих целей не подходит, и с печалью взглянул на сваленную в углу его кабинета груду книг.
К первой страже у него уже гудела голова от попыток разгадать смысл этих таинственных каракулей. Он смотреть больше не мог на потемневшие страницы и грязные переплёты. В кабинете стоял гнилой запах отсыревшей бумаги. Решив, что ему нужна передышка, он отправился домой.
Подъехав к дому, он заметил, что в окнах нет огня. Усталые оруженосцы, весь день помогавшие ему разбирать бумаги, не обратили на это внимания и, спешившись, направились к воротам, чтоб поставить в конюшню лошадей.
Он подошёл к дверям и сразу же достал ключ. В доме было темно и подозрительно тихо. Войдя, он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и вскоре различил очертания предметов. Из круглого окна над дверью лился синий свет постепенно светлеющего неба поздней ночи. Положив руку на эфес меча, он поднялся на второй этаж и сразу же вошёл в кабинет. Зажигая свечу на столе, он продолжал прислушиваться, но в доме царила всё та же мёртвая тишина. Он задался вопросом, куда делись слуги, но вспомнив о домоправителе, решил, что их напугала вся эта история и они просто разбежались, решив переждать какое-то время в безопасности, чтоб потом вернуться в дом.
 
Он снял с плеча тяжёлую перевязь с мечом и положил её на кресло у окна. Ему хотелось есть, за весь день у него не было времени толком перекусить, ему приходилось довольствоваться тем, что приносили из трапезной для слуг клерки тайной полиции. И вот теперь он подумал, что раньше, не задумываясь, сам спустился бы на кухню и нашёл там что-нибудь съестное, а теперь сидит и ждёт, когда явятся оруженосцы, чтоб накрыть ему стол к позднему ужину. А их всё не было. Наверняка они заболтались, рассёдлывая коней, и теперь сидят на тюках с сеном и обсуждают свои дела.
Он поднялся и направился к выходу, но вдруг замер, прислушиваясь. Кто-то поднимался по лестнице и эти шаги, которые отдавались эхом в тёмном пустом доме, были ему незнакомы. И вскоре на пороге появилась высокая, слегка сутулая фигура в чёрной мантии. Марк сразу узнал Кляйна, описание Вельре было довольно точным. Книжник стоял перед ним, сунув руку за пазуху и кривя тонкие губы в злобной ухмылке.
— Я вижу, вы не удивлены, — тихо и зловеще проговорил он, делая шаг вперёд. — Вы всё же выследили меня, но всё, что вам удалось, это согнать меня с насиженного места. Правда, вы взяли кое-что, что принадлежит мне. За этим я и пришёл.
— О чём вы, господин Кляйн? — улыбнулся Марк.
— Деньги и книги хоть и имеют для меня определённую ценность, не так важны. Другое дело — шифрованные письма, которые вы забрали. Верните мне их.
— С чего бы это? Особенно теперь, когда вы подтвердили их ценность.
— Вы всё равно не сможете их прочитать, — снова ухмыльнулся Кляйн.
— Отчего же? Я и сам когда-то писал такие, принцип мне известен, осталось найти ключ. Он ведь в той красной книжице с мадригалами, верно? В той, где было спрятано то трогательное послание на нежной кисее.
— Вы нашли его, — лицо книжника внезапно исказилось от злобы. — Тогда вам придётся умереть. Впрочем, вы всё равно умерли бы в ближайшее время, я просто не хотел отнимать добычу у того, кто охотится за вами.
— Вы о той милой рыжульке? — усмехнулся Марк.
— Вы и о ней знаете… Что ж… — Кляйн вытащил из-за пазухи широкий кинжал, больше похожий на короткий меч.
— Вы шутите? — уточнил барон, опуская руку вниз, но тут вспомнил, что снял перевязь и она лежит теперь у окна, добраться до которого будет нелегко. Он вытащил из ножен свой стилет.
— Я знаю, что вы воин, но здесь — не поле боя, — прошипел книжник и с рычанием кинулся на него.
Он отлично владел кинжалом, и его напор был таким внезапным и сильным, что кто-то другой на месте барона де Сегюра тут же получил бы удар клинком в бок. Но Марк умел биться не только на мечах. В тот момент, схватившись с Кляйном в кинжальной схватке, он мог бы добрым словом помянуть своего друга командора Рауля де Мариньи, непревзойдённого мастера кинжала, проведшего с ним немало тренировочных поединков. Мог бы, если б у него было хоть мгновение для того, чтоб подумать об этом. Но времени у него не было, книжник был опасным противником, и всё же в какой-то момент Марку удалось провести один из коронных приёмов де Мариньи и, оказавшись за спиной у противника, он приставил ледяное лезвие стилета к его горлу. Кляйн замер, и в следующий момент Марк подался назад и ударил его ребром ладони по шее, по тому самому месту, по которому ещё недавно сам получил удар, на несколько дней ввергнувший его в беспамятство.
Книжник издал короткий крик и упал на пол, как сноп соломы. Марк отошёл назад и, не спуская с него взгляда, достал из книжного шкафа моток верёвки. Вернувшись, он быстро и умело связал его руки и ноги. Кляйн оставался недвижим и даже не дышал.
— Надеюсь, он жив, — пробормотал Марк, пытаясь нащупать пульс на его шее, и тут заметил какое-то движение.