Поклянись, что это правда
С этой мыслью я вздыхаю и ласково улыбаюсь ему.
Чейз на какое-то мгновение будто задерживает дыхание, потом резко выдыхает, вскакивает на ноги и подходит к пустому стулу рядом со мной.
Глаза его тревожно бегают.
– Арианна…
– Я знаю. – Киваю и сглатываю комок в горле, не в силах сдержать слезы. – Тебе не обязательно это говорить.
У Чейза вытягивается лицо.
– Я чувствую себя ослом. Я ведь знал, что делаю, я… я хотел этого. – Он смотрит мне в глаза, и я вижу, что это правда. – Я хотел тебя, Ари. Просто… я не знаю, я не думал. Поддался этому желанию. – Он в отчаянии мотает головой. – Я будто специально обманул тебя, веду себя так, будто ты для меня пустышка, но это неправда.
– Чейз. – Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не сорвался. – Посмотри на меня.
Он смотрит на меня, но как-то поверхностно, не по-настоящему, будто боится заглянуть мне в глаза на самом деле.
– Я знаю, что это не так. – Мой рот кривится, слеза скатывается по щеке. – Ты был добр ко мне. – Я кладу дрожащую руку ему на колено, мне страшно к нему прикоснуться, но нужно, чтобы он услышал меня. – Я ни о чем не жалею.
Он смотрит внимательно, пытается понять, насколько я искренна, неуверенно кивает.
– Ты не случайный выбор, Ари! Ты важна. Ты… много для меня значишь.
Я чувствую, как бьется мое сердце, мне очень хочется, чтобы он встал и ушел, чтобы перестал говорить, но он продолжает.
– Я не знаю, что произошло, – расстроенно шепчет он. – Твои волосы развевались на ветру, и ты… ты была такой красивой, Ари. И грустной. – Я стискиваю зубы, стараюсь изо всех сил не разрыдаться. – То, что случилось с Пейтон… из-за этого… я не знаю… мне захотелось тебя поцеловать. А когда я поцеловал тебя, я не смог остановиться. – Он сглатывает, а я собираю все силы, на которые способна, чтобы не отвести взгляд.
Чейз опускает глаза, и я беру себя в руки, заколачиваю в собственное сердце гвозди, чтобы оно билось чуть спокойней, потому что знаю, что сейчас произойдет. Я знаю, что он сейчас скажет, и страшней этого ничего не придумать.
Зеленоглазый красавец ласково смотрит на меня, и я впиваюсь ногтями себе в бедра, чтобы чувствовать физическую боль, а не эмоции.
И вот он приступает к пытке.
Низкий голос Чейза полон сожалений, он шепчет слова, которые я никогда не забуду:
– Это была ошибка.
У меня перехватывает дыхание.
– Не знаю, Ари. Может быть, если бы обстоятельства сложились по-другому, я… мы…
Этого я не могу вынести, потому что знаю, что всё, и что могло быть по-другому.
Если бы он только захотел – обстоятельства сложились бы по-другому.
Но факты говорят сами за себя.
Я не случайный человек для Чейза, но дружба с моим братом ему важнее.
Ничего страшного.
Я всегда знала об этом, долгие годы. И еще долгие годы буду об этом помнить.
Надеюсь, боль не будет мучить меня так же долго, как мучила надежда.
Я поднимаюсь со стула и с трудом заставляю себя улыбнуться.
– Сегодня вечером я уезжаю с родителями домой.
Чейз вскакивает в ту же секунду.
– Незачем…
– Мне нужно уехать, Чейз, – перебиваю я. – Все нормально, просто… – Я не могу находиться рядом с тобой. – Мне нужно уехать. – Мне нужно придумать, где найти силы, чтобы продолжать с тобой общаться после этого.
– Хорошо, – тихо отвечает он, опуская подбородок на грудь. – А что ты скажешь Мейсону, когда он спросит, почему ты уезжаешь?
Злость вспыхивает в моей груди, но я подавляю ее.
– Не знаю, уверена, что после вчерашней ночи он будет только рад моему отъезду.
Я спускаюсь по лестнице, и мы оба знаем, что то, что я сказала, – неправда. Брат расстроится, даже разозлится, наверное, но я ни одного дня не выдержу в одном доме с Чейзом.
На краю террасы я слышу, как Чейз говорит мне нечто утешительное, но его слова не успокаивают меня.
– Я не хочу тебя терять. Наверное, сейчас ты мне не поверишь, но ты очень важный для меня человек, Ари…
– Ага, – выдыхаю я, а вредный голосок нашептывает мне на ухо: «Не такой уж и важный».
Позже, тем же вечером, я перехожу дорогу, чтобы забраться в папину машину, и фары незнакомого автомобиля слепят мне прямо в глаза. Я поднимаю руку, чтобы загородиться от света и разглядеть, что происходит, но фары гаснут, и снова темнота окутывает дорогу.
Забираюсь на заднее сиденье, закрываю глаза и изо всех сил надеюсь, что, когда мы все окажемся в Авиксе, все произошедшее будет казаться мне лишь смешной нелепостью.
Глава 11
Арианна– О чем мечтаешь, крошка?
Я вздыхаю, бросаю ручку на стол и потягиваюсь. Я даже не пытаюсь ответить этой занозе Кэм, потому что она в любом случае заглянет в мою комнату, что она и делает.
– Привет! – Подруга плюхается на мою кровать, перекатывается на живот и многозначительно улыбается.
Мне неловко и неприятно, но я научилась хорошо это скрывать, поэтому Кэм ничего не замечает.
Она игриво двигает бровями.
– Сегодня идем погулять!
Я натужно хихикаю и снова беру ручку.
– Сегодня не могу. Мне надо заниматься.
Подруга утыкается в подушку и свирепо рычит:
– Ари, ну что с тобой? Прошло уже три недели с начала семестра, а ты ни разу не пошла со мной погулять. Я понимаю, ты хочешь быть первой ученицей, но мы ведь не просто так поселились вместе. Ты меня бросила, и я теперь выгляжу гулящей девкой.
Я приподнимаю одну бровь.
– Ты ведь понимаешь, о чем я, – раздраженно говорит она. – Я и три парня. Это странно выглядит со стороны! Нужна еще одна вагина, чтобы разбавить коктейль.
Я усмехаюсь и качаю головой.
– Какая же ты дура.
– Ты меня любишь.
– Я никуда не пойду.
– Пожалуйста.
– Кэмерон, я не могу. У меня полно домашки.
Это не такая уж и ложь, но подруга знает, что причина не в этом.
Она замолкает на минуту, вздыхает и встает с кровати. Потом она подходит к комоду и проводит пальцем по фотографиям, которые стоят сверху, на пластиковой столешнице, имитирующей дерево. Кэм берет ту, на которой мы с мальчишками в обнимку. Мальчишки в футбольной форме, они только что победили в одной из важных игр чемпионата, а мы обнимаем их и улыбаемся в камеру.
Я уже много раз пыталась спрятать эту фотку в ящик, но так и не смогла заставить себя это сделать.
– Первая игра в этом сезоне в эти выходные, ты помнишь?
– Да.
Что-то будто жжется у меня в глотке, я сглатываю и отвожу взгляд. Конечно, помню.
Несколько месяцев назад я выделила это число на настенном календаре, обвела его синим и золотым фломастерами.
Кэм ставит фотографию обратно и ласково сообщает мне то, о чем я и так знаю.
– Ты разобьешь сердце Мейсону, если не придешь на игру.
В тот день, когда я уехала из пляжного дома, Кэм уехала со мной, и хотя мне было ясно, что она о чем-то догадывается, я ждала целую неделю до поездки в кампус, прежде чем выложить ей все начистоту. Я рассказала ей все и, как я и предполагала, она разозлилась, а потом расплакалась.
Мне не хотелось ничего от нее скрывать, но я боялась, что мои личные проблемы вобьют между нами клин, рассорят нашу дружную компанию. Потребовалось полгаллона мятного мороженого и шесть банок пива, чтобы Кэм отказалась от идеи отомстить Чейзу и согласилась просто принять то, что случилось. Ночь, полная эмоций, в которую мы прошли точку невозврата.
Никто ни в чем не виноват. Просто случилось то, что случилось, вот и все.
Мы приехали в Авикс за две недели до начала занятий, и все это время подруга буквально не отлипала от меня, поддерживала как могла. Мы не спеша распаковывали вещи, украшали комнаты, в которых нам предстояло прожить целый год, ходили гулять, знакомились с окрестностями.
Мы ходили в кино и тусовались с девчонками с первого этажа общежития. Устраивали совместные обеды и кофе-брейки. Кэм развлекала меня как могла, заставляла постоянно чем-то заниматься, и часто это помогало, но, как только я оказывалась одна в своей комнате, боль возвращалась. Она это понимала, поэтому мы ни дня не просидели в общежитии с момента переезда до самого начала занятий.