Перевозчик (СИ)
Все молчали, искоса поглядывая на своих сослуживцев. Теперь все будут подозревать всех. Никто, ожидаемо, не сознался. Если предатели и были, они надеялись выскочить втихаря. Вскрываться никто не собирался.
Шторм ещё раз всех оглядел, но было понятно, что сейчас ничего сделать невозможно. Но задача была выполнена, он всех предупредил, и теперь они будут в оба глаза следить друг за другом. Сейчас это было необходимо, чтобы, если в конвое остались заговорщики, они не смогли ничего сделать незаметно. Внимание внутри отряда выросло многократно.
— Разойтись! Все на свои посты, смотреть в оба, о каждой непонятной хрени докладывать мне. Сейчас важна каждая мелочь.
— Есть! — хором ответили все, кто были в строю и бегом бросились на свои посты.
Шторм постоял в задумчивости некоторое время, потом, видимо, приняв какое-то решение, резко подошёл ко мне.
— Странная ситуация, — сказал он, — но, похоже, сейчас я могу доверять тебе больше, чем своим людям… или нет? — он пристально уставился на меня.
— Честно? — спросил я, и он кивнул, — мне плевать. Если я смогу, то помогу чем-нибудь. Но не из-за вашей команды, а из-за людей, которые ждут эти фуры. Для многих это вопрос жизни и смерти. Я вообще влез в это только по этой причине. Ваши дрязги мне неинтересны.
— Принято, — кивнул Шторм, — есть какие-то соображения о происходящем? Что ты со своей точки зрения думаешь о ситуации? Что произошло, зачем, почему и что будет дальше?
— Интересно моё мнение? — усмехнулся я.
— Да! — серьёзно сказал Шторм.
— Ну, тогда слушай!
3. Недобрые предчувствия
— Должен сказать, моё видение ситуации в свете последних событий несколько изменилось, — начал я, — кажется, всё сложнее, чем казалось сначала.
— Пояснишь? — серьёзно спросил Шторм.
— Да, — кивнул я, — мы знали от Координатора, что на конвой их кто-то навёл, но не знали здесь ли этот человек…
— Оказалось, что здесь, — кивнул Шторм.
— Вовсе нет! — сказал я.
— Думаешь, это не главные организаторы? — прищурился Шторм.
— В этом всё дело, — кивнул я, — смотри. Мы реально размотали банду, которая планировала нападение. Зачем тогда взрывать?
— Может, те, кто это сделал, просто выполнили свою работу, а остальное их не касается? — предположил Шторм.
— Допустим! Но зачем тогда этим так упираться? Координатор нам сказал, что не знает, кто их наводчик в вашей структуре… я мысли читать не умею, но почему-то ему верю. По крайней мере эти, — я кивнул на связанных предателей возле броневика, — его, скорее всего, не знали. Думаю, они держали связь удалённо, вряд ли кто-то встречался с кем-то лично. Так зачем его убивать? Он никого опознать не сможет. Потом, операция сорвана, нападать на конвой некому, и даже если кто-то устроил взрыв, дальше ничего не будет. Так зачем им вскрываться?
— Они могли не знать, что известно твоему пленнику, — задумчиво сказал Шторм, — возможно, прикрывали главного организатора этого нападения.
— Возможно, — кивнул я, — но мне кажется, что дело не только в этом.
— А в чём ещё? — прищурился Шторм.
— В том, что операция не сорвана, а продолжается. Скорее всего, мы внесли в неё коррективы своим вмешательством, но для тех, кто всё это устроил, развитие событий носит приемлемый характер, — сказал я, — так что, не очень хочется это говорить, но главное дерьмо может ждать впереди.
— Ты уверен? — серьёзно спросил Шторм.
— Нет, это догадки, — сказал я, — и проблема в том, что если есть какая-то резервная группа… а может, наоборот, основная, а те кого мы истребили, были просто пушечным мясом… так вот, если есть ещё кто-то, то самыми уязвимыми в этой ситуации оказываются мои люди. Они внизу и сейчас относительно беззащитны.
— Беззащитны? — усмехнулся Шторм, — как же вы тогда уничтожили ту банду?
— Считай, что нам повезло. Но если кто-то хочет напасть на сотню хорошо вооружённых солдат, занимающих господствующую высоту, то значит, у них очень приличные ресурсы… и нам не хотелось бы с ними встречаться. Я прямо физически ощущаю, как что-то давит мне на затылок и готово взорваться криком: «Уводи людей! Спасайтесь! Вам не справиться!». Считай это интуицией, но я с трудом удерживаюсь на месте, чтобы не побежать к своим, — сказал я.
— Мы пытались связаться со своей базой, у нас есть мощная радиостанция… сигнал не проходит. Ни разу такого не было! — сказал Шторм, — и это ещё один аргумент в копилочку того, что ты сказал. Могу я нанять твою группу? Поможете нам, если ты прав и действительно против нас что-то замышляется?
— Нет, — сказал я, — мы в такой замес не полезем. Да, кое на что мы способны, но нас мало, и оказаться между молотом и наковальней будет чистым самоубийством. Не наш уровень. Есть ещё одна странность, которая не даёт мне покоя.
— Какая? — нахмурился Шторм.
— Если я окажусь прав и это всё только начало, то странно то, что это всё вообще кому-то понадобилось организовывать. Слишком большие ресурсы задействованы. Ради чего? Да, двадцать фур с гуманитаркой, это много… но достаточно ли для того, чтобы так рисковать и приносить в жертву столько жизней? — я окинул взглядом конвой и заставших на постах людей, — как будто есть что-то ещё, о чём мы не знаем. Какой-то другой, дополнительный фактор.
— Интересная мысль, — задумчиво сказал Шторм, — есть соображения, что это такое может быть?
— Нет, — покачал я головой, — понятия не имею! Может что-то в грузе, что не было заявлено или задекларировано, а это что-то добавили туда тайно, как раз для того, чтобы доставить сюда? Но это так, домыслы.
— Маловероятно, хотя, как знать… — сказал Шторм.
— Да и вообще, может быть, я всё придумал и ничего больше не будет, — сказал я.
— Даже если это так, мы всё равно в тупике. Я понятия не имею, как отсюда выбираться, и связи нет. Да если бы даже и была, это бы ничего не дало. Тяжёлый вертолёт нам не пришлют, чтобы снять фуры… да их и не подцепишь на подвес, переломятся, наверное…
— У вас есть тяжёлые вертолёты? — удивился я, — давно ничего летающего не видел.
— Забудь, — нахмурился Шторм, поняв, что ляпнул лишнего. Наверное, не стоит первому встречному рассказывать, что у них есть, а чего нет.
— Мне пора, — сказал я, — на душе тревожно. Твои ребята меня спустят?
— Конечно, — кивнул Шторм, — а не интересно послушать, что эти скажут, когда очухаются? — он кивнул на двоих предателей, по-прежнему находящихся без сознания.
— Нет, — сказал я, — это не моя история. Разбирайтесь с ними сами.
— Ладно, — покачало головой Шторм, — удерживать тебя смысла нет, поступай, как знаешь. Если ты не запудрил мне мозги и всё на самом деле так, как в твоём рассказе, то спасибо за попытку помочь… жаль она и не удалась.
— Я рассказал правду, — серьёзно сказал я, — и то, что мы не можем остаться, тоже правда. Слишком рискованно. Я не могу втягивать во всё это своих людей.
— Понимаю! — сказал Шторм и махнул стоящим неподалёку солдатам, чтобы они меня опустили вниз.
Когда я вернулся, то, к своему удивлению, на месте застал только Петю и Алису.
— А где все? — удивлённо спросил я оглядываясь.
— Спрятались, — сказал Петя, — Зоя через своих мертвецов стала замечать какое-то движение вокруг этого района, поэтому все решили, что надо бы затаиться, а то мало ли что. Тут поблизости нашли какой-то большой ангар, где, по всей видимости, раньше хранили уборочную технику коммунальщики, туда все и отправились. Зоя, опять же нашла, — поправился в конце Петя.
То, что вокруг этого места начинало что-то происходить, меня очень напрягло, хотя в целом оправдывало предчувствия. Чего-то подобного я и ожидал. И мы сейчас, в самом деле, оказались между этой пока непонятной активностью и конвоем на эстакаде.
— Надо отсюда убираться подобру-поздорову, — сказал я, — что-то готовится. Начальник конвоя тоже это чувствует. Похоже, что ситуация сложнее, чем нам казалось сначала, и в нападении должны была участвовать не только банда этих отморозков… как там они назывались?