Перевозчик (СИ)

Я пытался прикинуть приблизительную численность, взявших конвой в блокаду, но это было нереально. Они постоянно создавали движение, в котором понять их количество не представлялось возможным. К тому же мы не видели очень многих, тех, кто находился в застройке. Как, например, та группа, которая обшаривала окрестные здания. И она наверняка была не одна.
Мы думали, что конвою дали час на размышления, но ошиблись. Им дали полчаса. По переговорщику можно было часы сверять. Ровно через тридцать минут он подошёл к своему краю эстакады и снова прокричал что-то в рупор.
  
Шторм, не спеша, вышел из-за укрытия, подошёл к краю и ответил переговорщику. Сразу было видно, что ответ тому снова не понравился. Он ещё некоторое время пытался убедить Шторма, но тот оставался непреклонен.
Поняв, что убедить начальника конвоя не получится, переговорщик поднял руки, как будто сдаётся, и махнул той, которая была не занята рупором.
Тут же из его броневика вышла ракета и, оставляя за собой дымный след, устремилась к конвою. За ней после буквально секундной паузы стартовала ещё одна.
Обе метили в один и тот же броневик, но у него оказался блок активной защиты, и ни одна из ракет не достигла цели, взорвавшись на подлёте.
Я не успел увидеть, куда делся Шторм, но в момент взрыва его на прежнем месте уже как будто не было.
Конвой не стал ждать и ударил по броневику шквальным огнём.
Такого я не видел ни разу, и теперь стало понятно, почему нападающие вели себя так нагло. Ни один выстрел не достиг цели. И броневик переговорщика, и сам переговорщик при попаданиях вспыхивали серым свечением, как будто они находились в коконе силового поля.
Да, наши каски давали похожий эффект, но там была магия против магии. А здесь были остановлены вполне себе традиционные снаряды и пули.
Конечно, если подумать, и этому можно было найти объяснение. Взять хотя бы Машин дар! Возможно, здесь было что-то похожее, но облачённое в техническую форму. Было полное ощущение, что защита сработала автоматически, а не какой-то маг её активировал. Причём и на броневике, и на переговорщике, были отдельные коконы.
Выстрелили пара миномётов, и один снаряд упал рядом с эстакадой, немного не долетев, а вот второй угодил на самый край. Оставалось только надеяться, что машины защитили людей от осколков, потому что к этому моменту на открытом месте уже никого из охраны конвоя не осталось.
«Чёрные» стрелять больше не стали, ограничившись этой небольшой демонстрацией.
Переговорщик снова прокричал что-то в мегафон и ушёл к броневику. Видимо, дал ещё время на размышления после демонстрации своего силового превосходства.
— Похоже, вечер перестаёт быть томным, — сказал я, сжав кулаки, — ну ведь не хотел же вмешиваться!
— Передумал? — с надеждой спросил Петя.
  
6. Идея!
 
— Я пока не знаю! — мои кулаки никак не хотели разжиматься, — но это неправильно!
Я медленно выдохнул, чтобы успокоиться и привести пульс в порядок, а то сердце колотилось как бешеное. Внезапно накативший приступ ярости начал медленно отступать.
— Ты же говорил, что это не наше дело! — сказала из проломленного дверного проёма Алиса.
— Говорил! — кивнул я, — и нужно было уходить, когда я так говорил, а не идти смотреть, чем здесь всё закончится. Мы же не умеем оставаться в стороне!
— Я умею! — пожала плечами Алиса, — но ты на меня дурно влияешь и постоянно втягиваешь в борьбу за справедливость, — Алиса сладко зевнула, — кстати, если вам интересно, в подъезде шарится кучка людей в чёрном… человек семь навскидку. Что будем делать?
— Может убить их? Тогда у конвоя врагов будет меньше, — сказал Петя.
— Экий ты прыткий, — усмехнулась Алиса, — а они будут стоять и смотреть, как ты их убиваешь? Это боевой отряд! Лезть на них с кондачка не самая хорошая идея.
— Они пригнали два танка! — сказала вдруг Зоя, — а ещё большой подъёмный кран и несколько грузовиков. Пока что прячут всё это за домами.
— И ты всё это увидела, глазами лежащего на одном месте некроса? — удивился я.
— Нет, — смутилась Зоя, — я его несколько раз переместила… я знаю, что не надо было, но что-то происходило, нужно было выяснить, что именно… ой! — Зоя вдруг прижала ладошку ко рту, — они вернулись! Видимо, ты был прав, они следили и теперь знают, что мёртвый парень двигался.
— Ты лежишь на краю? — спросил я.
— Ага! — сказала Зоя.
— Если кто-то из них окажется совсем рядом, хватай его и сваливайся вместе с ним с крыши, — сказал я, — только чтобы наверняка. Действуй, когда он будет очень близко. Если уж мы хотим вмешаться, можно потихонечку начинать сеять смуту. Но без риска! Поменяем некроса на их бойца.
— Так что с теми, которые в нашем доме? — спросила Алиса.
— Приглядывай за ними, как останется до нас два этажа, скажешь, мы залезем в карман. Бой устраивать сейчас, в самом деле, не стоит, — сказал я.
Зоя дёрнулась, напряглась и замерла… а потом расслабленно откинулась назад.
— Всё! — сказала она, — двоих утащил за собой!
— Да ну? Как это у тебя получилось? — удивился я.
— Они его поднять хотели, чтобы куда-то отнести. Поднимали за руки, и оказалось, что они стоят спиной к краю, а мой парень лицом. Ему нужно было только напрячь руки и оттолкнуться ногами как следует! — радостно сказала Зоя.
— Отлично! — сказал я, не став акцентировать внимания, что девочка радуется тому, что только что убила двух человек. Война есть война, — Петя, спрячь её в карман.
Мы остались втроём. Алиса на лестнице и Петя со мной в комнате.
— Надо бы прибраться! — сказал Петя, указывая на телескоп.
— Точно! — хлопнул я себя по лбу, — совсем забыл.
Мы быстро забросили в карман всё, что было принесено нами, постаравшись не оставить никаких следов присутствия. Как знать, вдруг у них в группе есть опытные следопыты, которые тут же поймут, что здесь кто-то обустраивал себе наблюдательный пункт.
— Залезать в карман будем не здесь, — сказал я.
— Почему? — удивился Петя.
— Слишком очевидное место. Вдруг они здесь захотят, как и мы, устроить наблюдательный пункт? Нужно, чтобы выход из кармана был в месте, где точно никто сидеть и караулить не будет. Нужно что-то труднодоступное… — задумался я.
— Или вонючее! — предложил Петя.
— Идея хорошая, но где же мы сейчас такое место найдём? — улыбнулся я, — достаточно будет тёмного угла в коридоре.
— А вдруг кто-то помочиться там захочет? — с сомнением сказал Петя. Видимо, после идеи с вонючим местом у него пошёл ассоциативный ряд, связанный с туалетом.
— Всего не предусмотришь, — сказал я, — но шансы на это невелики. Думаешь, они весь день лазят по брошенным домам и терпят?
— Да? Ну ладно! — нехотя согласился Петя, хотя было видно, что мысль эта его не отпускает.
Не думал, что он такой мнительный.
— Ну что, прячемся или дерёмся? — шёпотом сказала Алиса, появляясь в дверях.
— Прячемся! — сказал я и увлёк их вглубь дома.
Нам подвернулось что-то вроде ванной комнаты, но помещение было в таком разорённом состоянии, что о его назначении можно было судить только по размерам. Там было очень сумрачно и кроме битого кирпича и торчащих оторванных труб ничего не было. Петя открыл карман за кучей строительного мусора в самом углу и мы туда забрались. После чего, накинув куртки, дабы не мёрзнуть, высунули наружу головы, чтобы послушать, что будет происходить в доме.
Дежурили только я и Петя. Наверное, из кармана мы смотрелись смешно: две безголовые фигуры, стоящие на четвереньках, но нам было всё равно.
Сначала всё было тихо, но вскоре мы начали различать какие-то звуки. Группа обследовала дом технично, действуя по каким-то своим алгоритмам. В каждом помещении они подразумевали засаду и заходили осторожно, но в то же время быстро. Учитывая, какой объём работы им нужно было проделать за день, в этом не было ничего удивительного, и глаз наверняка волей-неволей замыливался.