Узы Судьбы (ЛП)

Касс усмехнулась.
- Справедливое замечание.
Я ущипнула себя за переносицу, где начиналась головная боль. Я не могла вспомнить, когда в последний раз полностью дочитывала тему из учебника по Религии. Мне придется вернуться на несколько недель назад, если я хочу хорошо сдать промежуточный экзамен. При мысли о том, чтобы добавить эти занятиям к моим тренировкам, у меня защипало глаза.
Я уставилась на недоеденный бутерброд, сдерживая слезы. Кин протянул руку под столом и сжал мое колено.
- Ро?
- Это уже слишком. Не думаю, что смогу жонглировать еще большим.
Холден сжал челюсти.
- Конечно, не можешь. Ты уже в нескольких секундах от падения.
Касс пристально посмотрела на него.
- Не помогаешь, приятель.
- Она вредит себе. - Он повернулся ко мне, гнев разгорался в его темно-синих глазах. - Ты засыпаешь на уроках, Энсон сказал мне, что на днях ты чуть не потеряла сознание на физкультуре, и в твоих глазах больше нет жизни.
От последнего у меня перехватило горло.
- Я делаю все, что в моих силах.
На этом бой закончился для Холдена. Его плечи поникли, и он потянулся под столом, чтобы взять меня за руку.
- Я знаю, но волнуюсь. Мы все.
- Это ненадолго. Я близка к тому, чтобы сломать щиты. Я это чувствую. - Это был первый раз, когда я откровенно солгала Холдену. И он знал это.
Он отпустил мою руку и отодвинулся от стола. Уходя, он не сказал ни слова.
-25-
В доме было тихо. Слишком тихо. Ребята присутствовали физически, но эмоционально? Я не была так уверена. Я отложила учебник по религии и встала. Никто не произнес ни слова, когда я направилась к лестнице.
Я направилась в нашу спальню. Нырнув в гардеробную, я быстро сбросила школьную форму и переоделась в тренировочные шорты и майку для бега. Если бы кто-нибудь, не являющийся перевертышем, увидел, как я выхожу из дома в таком виде в сорокаградусную погоду (прим.пер. 40 градусов по Фаренгейту - это приблизительно 4,44 градуса по Цельсию), он бы подумал, что у меня не все в порядке с головой, но жар перевертыша в сочетании с пробежкой означали, что мне нужно как можно меньше одежды.
Сунув ноги в кроссовки, я направилась к выходу и остановилась как вкопанная. Вон прислонился к дверному косяку спальни, скрестив руки на груди.
- Куда ты направляешься?
- На пробежку.
На этот раз это было не просто преследование тренировочных целей. Мне нужно было избавиться от чувства вины, гложущего меня изнутри. Тяжести спокойных взглядов моих партнеров по узам.
Вон хмыкнул и прищурился.
Я поджала губы.
- Используй слова, если тебе есть что сказать.
- А зачем? Ты все равно меня не послушаешь.
Чувство вины, бурлящее внутри, разгоралось все ярче.
- Я сделала домашнюю работу, поела, и не думаю, что пойти на пробежку - безумие. - Я умолчала о том факте, что в то утро я уже пробежала десять миль.
- Хорошо, но ты пойдешь не одна.
Я даже не стала утруждать себя спором. Это не имело значения. Но боль глубоко въелась в мои мышцы и сухожилия при мысли о том, что никто из парней, возможно, не захочет быть рядом со мной прямо сейчас. И я их особенно не винила.
Когда я ничего не сказала, Вон исчез в соседней комнате. Я поиграла нитями на браслете.
- Жаль, что тебя здесь нет, Лейси.
У сестры всегда был самый лучший совет. Она могла найти этот баланс между честностью и добротой. Она надрала бы мне задницу, если бы мне это было нужно, но она также понимала меня лучше, чем кто-либо другой, и могла смотреть на вещи с моей точки зрения.
У меня было такое чувство, что если бы она была здесь, то надрала бы мне задницу больше, чем что-либо другое. Но, возможно, она также смогла бы помочь мне найти новый путь. Я бы все отдала за пару часов, проведенных с ней, чтобы во всем разобраться.
Движение привлекло мое внимание, и я подняла голову. Вон переоделся в тренировочные шорты и кроссовки, но забыл о футболке. Я с трудом сглотнула, когда увидела его накачанные мышцы. Его взгляд был прикован к моему браслету.
 
Я ослабила хватку на нитях.
- Готов?
Он кивнул, направляясь по коридору. Когда мы спустились вниз, он окликнул ребят.
- Мы собираемся на пробежку. Скоро вернемся.
Их взгляды обратились к нам, но я быстро отвела взгляд. Я не хотела видеть неодобрительные взгляды. Вместо этого я направилась к двери, распахнула ее и вышла на прохладный вечерний воздух.
Я втянула в легкие запах сосны и другие запахи, которые стали означать дом. Острая тоска пронзила мою грудь. Печаль из-за разобщенности, которую я испытывала со своими парнями.
Я перешла на бег трусцой, не дожидаясь Вона. Желание шевелиться было слишком сильным. Я заставила себя не сбавлять темпа, пока мышцы не разогрелись.
Позади послышались шаги, но Вон не сделал ни малейшей попытки присоединиться ко мне. Он был скорее телохранителем, чем другом.
Жжение в груди усилилось. Я увеличила скорость, проверяя мышцы. Они казались достаточно сильными. Я поднажала сильнее, приветствуя другой вид жара. Тот, который говорил, что я жива и сражаюсь.
Я направлялась по грунтовой дороге в сторону гор, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что Вон бежал позади меня. Воспоминания о последних нескольких неделях преследовали меня. Гаррисон и его пытки. Насмешки Калеба. Обида на лице Холдена сегодня.
Я ускорилась, ища те моменты блаженного небытия, когда я подталкивала себя к краю. То место, где не было места ни воспоминаниям, ни мыслям любого рода. Где были только ты и тропинка под ногами.
Дорога сменилась тропинкой. Ветви разросшегося кустарника и деревьев хлестали по обнаженной коже. Я приветствовала любой намек на боль. Это было еще одно развлечение, в котором я отчаянно нуждалась.
Тропинка превратилась в крутой склон, и я атаковала его изо всех сил, что были во мне. Моей яростью на Калеба. Моими болью и горем. Моими разочарованием и бессилием.
Ноги дрожали, когда я поднималась на последнюю вершину холма. Обычно мне бы понравился вид луг, который встретил меня, но вместо этого я изо всех сил старалась стоять. Я попыталась напрячь ноги, приказать им стоять твердо, но они не слушались.
Секундой позже колени поддались, и я рухнула на землю. Толстое травяное одеяло смягчило падение, но удар все равно отразился в позвоночнике. Грудь вздымалась, когда я изо всех сил пыталась взять дыхание под контроль.
Вон притормозил передо мной, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь.
- Ты закончила?
Я моргнула, глядя на него снизу вверх.
- Прости?
- Ты. Закончила?
Я с трудом поднялась на ноги, их все еще трясло с удвоенной силой.
- Нет. Я еще не закончила. Я не закончу, пока мой отец не окажется в тюрьме для перевертышей или на глубине шести футов.
- Глупо, - выплюнул Вон.
Я сжала руки в кулаки, когда все тело задрожало.
- Я единственная, кто может остановить его. Я. Однажды я позволила ему уйти. Этого больше не повторится. Я должна быть готова. Я должна остановить его.
Голос надломился, и я возненавидела слабость в этом звуке.
- Я сделаю все, что угодно. – Я впилась ногтями в ладони, прокалывая кожу. - Все, что угодно
- Вон схватил меня за запястья, останавливая. - Я должна остановить его.
Вон притянул меня к себе и обнял, крепко сжимая.
Именно контакт с ним, с тем, кто редко отдавался добровольно, сломал меня. Это разрушило мою хрупкую связь с окружающим миром. И я просто упала.
-26-
Вон держал меня, пока я давала волю рыданиям. Не имело значения, как сильно я пыталась их прогнать, как мне было стыдно за то, что я снова разваливалась на куски, они все равно выплескивала их. Каждый раз, когда я думала, что справилась с ситуацией, на мои плечи ложилось что-то еще.
Грубые руки сжимали меня, когда я рыдала, крепко удерживали на месте, когда я разваливалась на части. Он шептал что-то, что я не могла разобрать, уткнувшись лицом в мои волосы. Бессмысленное бормотание, которое успокаивало.