Император Пограничья 10 (СИ)

Княжна с удивлением кивнула, принимая назначение.
— Маркграф Платонов, — князь повернулся ко мне. — Вы доказали свою преданность и честь. Но теперь я прошу большего. Моя дочь… — он помолчал, подбирая слова. — Она всё, что у меня осталось от первого брака. От настоящей любви. Дайте слово, что защитите её. От врагов, от опасностей Пограничья, от… — архимагистр покачал головой, — от её собственной импульсивности.
  
Я посмотрел в глаза одному из могущественнейших людей Содружества.
— Даю слово, Ваша Светлость. Буду беречь княжну как собственную сестру.
— Отец, я не нуждаюсь… — начала Василиса, но Голицын жестом остановил её.
— Нуждаешься. Есть риск, что Строгановы узнают правду. И если это произойдёт, они не простят смерти Елены, как бы мы ни представили события. В столице тебе оставаться опасно.
Он подошёл к дочери, положил руки ей на плечи.
— Я был плохим отцом. Слишком занят государственными делами, слишком… слеп. Прости меня, дочь.
В зелёных глазах Василисы блеснули слёзы.
— Папа…
— Ступайте. Завершите свои дела в столице как можно скорее и уезжайте. Но не забудь… — князь тяжело вздохнул, — навестить брата. Мирон захочет попрощаться с тобой.
Чтобы последовать рекомендации Голицына я решил доделать то, ради чего мы приехали в Москву. Уже через четверть часа Бурлак направился на окраине города. Внедорожник петлял по улицам столицы, постепенно удаляясь от центра.
Металлические и стеклянные громады сменились каменными особняками, а те, в свою очередь, деревянными домами, широкие проспекты — узкими переулками. Наконец показались редкие постройки промышленного вида, и машина остановилась у массивных ворот с табличкой «Ратная компания „Перун“».
Территория поражала размахом. За высоким забором виднелись ангары, складские помещения и обширная лесополоса. В центре возвышалось трёхэтажное административное здание из красного кирпича в отличном состоянии.
— Внушительно, — негромко заметил Черкасский, оценивающе осматривая укрепления.
Охранник на КПП профессиональным взглядом изучил наши документы, после чего пропустил внутрь. В просторном холле центрального здания нас встретила молодая секретарша в строгом костюме.
— Маркграф Платонов, — представился я. — С товарищами. Прошу доложить главе компании о моём прибытии, если господин Воротынцев на месте. Он меня знает.
Девушка вежливо кивнула и набрала кому-то по внутренней связи. Не прошло и пяти минут, как в холл вышел крепкий мужчина лет сорока пяти. Потап Викторович Воротынцев выглядел именно так, как я представлял по голосу — коренастый мужчина лет пятидесяти, с военной выправкой, седеющие виски и цепкий взгляд профессионала. На нём была простая полевая форма без знаков различия, но власть читалась в каждом движении.
— Маркграф Платонов, — сотник протянул руку для рукопожатия. — Не ожидал вашего приезда, но рад встретились лично.
Хватка у него оказалась крепкой, но без показной демонстрации силы.
— Взаимно рад знакомству, Потап Викторович, — ответил я, представляя спутников. — Княжна Голицына, графиня Белозёрова, боярин Черкасский.
Воротынцев с интересом осмотрел нашу компанию, особенно задержав взгляд на Василисе — видимо, фамилия произвела впечатление.
— С момента нашего разговора вы, маркграф, сумели натворить немало дел, — усмехнулся сотник. — Дуэль с главой Сергиево-Посадского Фонда Добродетели, выстояли во время Гона, получили статус Марки… Что ж, вы серьёзно заявили о себе.
— Обстоятельства требовали решительных действий, — пожал я плечами.
— И что привело вас к нам? Хотя… — Потап Викторович прищурился, — полагаю, дело касается Федота Бабурина?
— Вы правы. Я по делам в Москве и хотел проведать своего человека. Заодно посмотреть на его прогресс.
— Разумно. Отряд, к которому приписан ваш боец, как раз должен вернуться с задания через… — сотник взглянул на часы, — полчаса-час. Пока есть время, могу показать территорию.
Мы вышли из здания, и Воротынцев повёл нас по ухоженным дорожкам. Первой остановкой стала лесопарковая зона.
— Здесь отрабатываем тактику действий в условиях естественных укрытий, — пояснил глава компании. — Засады, преследование, выживание. Территория оборудована ловушками и укрытиями для максимально реалистичных тренировок.
Дальше показался огромный тренировочный полигон с полосами препятствий, стрельбищами и площадками для отработки рукопашного боя. Несколько отрядов как раз проводили занятия — слаженные движения, чёткие команды, профессиональная выучка чувствовались в каждом жесте.
— А это наша гордость, — Воротынцев подвёл нас к ряду ангаров. — Внутри воссозданы различные типы помещений — от офисов и складов до дворцовых покоев. Отрабатываем штурмы, освобождение заложников, зачистки.
Полина с любопытством заглянула в приоткрытую дверь одного из ангаров, где группа бойцов штурмовала макет двухэтажного особняка.
— Впечатляет, — искренне отметил Тимур. — Уровень подготовки явно выше среднего.
— Стараемся соответствовать репутации, — кивнул сотник.
В этот момент на территорию въехали два Муромца. Из машин начали выходить бойцы в полной боевой экипировке. Пот струился по их лицам, форма была в грязи и пыли — видно, задание выдалось непростым.
— А вот и мои орлы, — Воротынцев направился к прибывшим. — Этот отряд ездил в Пограничье. Искали пропавшего на охоте тупоголового сынка одного боярина. Молодчик захотел приключений — Бздыхов пострелять, удаль молодецкую показать. А потом перестал выходить на связь. Вот отец и нанял нас разыскать бедового отпрыска.
Заметив командира, весь отряд мгновенно выстроился и отдал честь. Дисциплина — железная. Среди бойцов я сразу заметил Федота. Длинноносый охотник стоял в строю, и хотя усталость читалась в его позе, глаза горели. Увидев меня с товарищами, он едва сдержал улыбку.
— Старший десятник Ланской, — обратился Воротынцев к командиру отряда. — Докладывайте.
Подтянутый мужчина средних лет шагнул вперёд. Я сразу узнал его — мы встречались у Мещёрского капища. Левая рука Ланского была заменена сложным механическим протезом с подвижными металлическими пальцами.
— Задание выполнено, господин сотник, — чётко отрапортовал десятник. — Боярского сынка нашли. Парень обосрался от ужаса, простите за выражение. Потерял всю охрану, забился в какое-то дупло. Чудом выжил — Бздыхи обошли его стороной. Доставили к нанимателю в целости.
— Молодцы. Потери?
— Без потерь. Двое легко ранены — царапины от Трухляков.
— Хорошо. Вольно! Отдыхать.
Отряд расслабился, и я подошёл к Федоту. Охотник расплылся в широкой улыбке.
— Прохор Игнатич! — он явно обрадовался встрече. — И барышни здесь! Здравствуйте!
— Здравствуй, Федот, — я пожал ему руку. — Как успехи?
— Ох, столько всего узнал! — глаза охотника загорелись энтузиазмом. — Я думал, что умею обращаться с оружием, знаю лес… Ан нет! Тут такому учат — голова кругом. Правильная зачистка помещений, работа в группе, тактические манёвры, обращение с разными видами огнестрела…
Голицына тепло улыбнулась.
— Рада тебя видеть целым, Федот. В Угрюме все волнуются.
— Да я уж стараюсь, боярышня… — охотник смутился.
— Для тебя я по-прежнему просто Василиса, — мягко поправила его геомантка.
Подошедший Ланской окинул меня оценивающим взглядом.
— Маркграф Платонов? Не ожидал вас увидеть снова.
Старший десятник повернулся к Федоту.
— Скажу честно, маркграф — из вашего человека выйдет грамотный боец и командир. Всё хватает на лету, глупых ошибок не делает. И что важно — гонор не мешает учиться. Открыт к знаниям, не считает себя умнее инструкторов.
  
— Рад слышать, — я с одобрением посмотрел на Федота, который покраснел от похвалы.
Ланской кивнул и направился к остальным бойцам, оставив нас поговорить. Мы отошли в сторону, и беседа потекла непринуждённо. Полина расспрашивала о бытовых условиях, Тимур интересовался особенностями тренировок с магами, Василиса — о товарищах по отряду.